23
Руслан
— Сложно сказать, — качнул Алекс головой и задумался.
Его не знающая границ самоуверенность легкомысленной могла показаться только тому, кто не был знаком с ним достаточно хорошо. Сукин сын всегда смотрел в самую суть и просчитывал всё вперёд далеко не на шаг или два.
— Нам нужно узнать дату до того, как они отправят груз, — скрыть раздражение я не пытался. — Нам нужно, чёрт подери, Алекс, знать дату.
Весь этот месяц я выискивал контакты людей, способных предоставить мне хоть какую-нибудь информацию относительно засевших в Грате крыс. Но те пообрубали хвосты, причём как свои собственные, так и тех, в ком, очевидно, не были достаточно уверены. Несколько раз я нападал на нужный след и каждый раз оказывалось, что уже поздно. Последний матрос из тех немногочисленных, кто находился на корабле во время последнего рейса, вот уже неделю кормил червей на поросшем сорной травой кладбище. Нажравшись в одном из портовых баров какого-то дерьма, бедняга угодил в сточную канаву, где и захлебнулся жидкой грязью. Как я догадывался, далеко не без чьей-то весьма навязчивой помощи. Примерно та же учесть постигла и остальных.
— У меня на примете есть ещё один парень, — всё взвесив, проговорил я. — Не уверен, что он… — увидев, как Ева, приподняв юбки, бросилась в конец холла, я дёрнулся. — Чёрт! — процедил сквозь зубы. Только этого мне ещё не хватало.
Плохая была идея пойти на поводу у девчонки и притащить её с собой. Нужно было оставить дома без всяких объяснений. Самому мне так или иначе пришлось бы проторчать тут пару часов только затем, чтобы понаблюдать за некоторыми, прямо или косвенно имеющими отношение к делам Грата. Прямых доказательств у меня всё ещё не было, но кольцо красных флажков вокруг тварей постепенно сужалось, и те, загнанные, начинали скалиться сильнее и сильнее. Остановившись, Ева обернулась к поспешившей за ней сестре. Махнула рукой — резко, гневно и снова бросилась к двери.
— Оставь их в покое, — посоветовал Алекс. — Им нужно самим со всем разобраться.
— Не самый подходящий момент, не находишь? — мысленно прокляв всё на свете, я вытащил телефон и, набрав старшему из сотрудников службы безопасности, оставленных снаружи, приказал: — Не спускать с моей жены глаз. Она вышла на улицу со своей сестрой… Да… Вы её видите… Хорошо… — услышав чёткий ответ и последующие за ним распоряжения своего человека, я повторил: — Не отходить от неё дальше, чем на пять метров. И чтобы никого, кроме сестры, с ней рядом не было.
Выругавшись, я стиснул зубы. Скрытые в нише от посторонних глаз, мы стояли в фойе театра. Отсюда хорошо были видны двери зала и те, сквозь которые Ева и Стэлла только что выскользнули в поздний вечер. Мимо нас, опустив пустой поднос, торопливо прошла молоденькая официантка. Алекс дал ей знак подойти.
— Принеси нам бутылку хорошего коньяка и два бокала, — бросил он, как только девица оказалась рядом.
— Вы можете пройти в зал, — неуверенно заговорила официантка, — там…
— Я знаю, что там, — Алекс посмотрел на неё так, что она замерла. — Принеси нам бутылку коньяка и два бокала. И поживее. Мы с другом не любим ждать.
— Да, конечно, — она мельком глянула на меня. Узнала. Я усмехнулся. В этом городе меня узнала бы даже блохастая шавка. — Простите, — смущённо потупилась она. — Я сейчас всё принесу.
Алекс кивнул и, казалось, забыл о ней.
— Они со Стэллой слишком похожи, — как и я, он посмотрел на дверь. — Я тебе это уже говорил. Но Стэллу жизнь многому научила, а твоя…
— Скорей бы уже разобраться со всем этим дерьмом, — в сердцах выговорил я.
— Так что за парень? — Алекс неспешно подошёл к дивану и присел на подлокотник.
Я последовал за ним. Увидел быстро возвращающуюся к нам девицу с подносом.
— Думаю, он мог участвовать при погрузке. Но уверенности в этом у меня нет.
— Как понимаю, уверенности в том, что ты найдёшь его в добром здравии, тоже, — не вопрос — констатация.
Я невесело усмехнулся. Официантка, остановившись у столика, поставила перед нами бокалы. Взяв бутылку, Алекс посмотрел на этикетку и с удовлетворением поставил рядом с бокалами. На низком столике перед нами оказались блюда с изысканными закусками и блюдо с фруктами.
— Я сказал, чтобы ты принесла только коньяк, — когда она выставила последнее, Алекс опять потянулся к бутылке. Открыл и плеснул понемногу в каждый из бокалов. — Разве не так?
— Это, чтобы вечер был приятнее, — она заискивающе улыбнулась — ему, потом мне. Хмыкнув, Аверин кивком показал ей, чтобы она убиралась. Задерживаться девчонка не стала — растворилась тенью.
— Тогда выпьем за здравие твоего парнишки, — дождавшись, когда я возьму свой бокал, проговорил Алекс.
— Н-да, — мрачно отозвался я, приподняв коньяк и, отпив, опять посмотрел на украшенные живыми цветами двери. — Пожалуй, лучше тоста сейчас не придумаешь.
— Займусь этим с самого утра, — уголок губ Алекса дёрнулся, сталь в глазах недобро блеснула.
К этому моменту бутылка была пуста уже наполовину. Дёргать за оставшиеся ниточки следовало с большой осторожностью, и оба мы это понимали. Можно бы было дождаться следующей отправки, дать крысам почувствовать себя свободнее, понаблюдать месяц-другой. В конечном итоге это могло бы сыграть нам на руку, но… Именно в это «но» всё и упиралось.
— Сколько на этот раз? — Алекс откупорил бутылку. Плеснул по глотку в пустые бокалы и мрачно посмотрел на меня.
Я качнул головой.
— Трудно сказать. Я думаю, не больше двадцати. Но это только предположения. С тем же успехом можно тыкать пальцем в небо.
Процедив сквозь зубы несколько крепких словечек, Аверин замолчал. Из широких дверей зала, где проходило основное сегодняшнее действо, выпорхнули три девицы. Разрумянившиеся от танцев и шампанского, они весёлыми беззаботными пташками порхнули мимо нас к уборным. Заплетённые в косу волосы одной из них, были уложены венком и украшены блестящими заколками. Мне вдруг вспомнились репейники, запутавшиеся в волосах Евы. Длинные, тёмные, они доходили ей едва ли не до пяток. Изменилась… Да, за эти полгода она обрела уверенность, которой в ней поначалу не было. Даже не так. Уверенность, которая поначалу была заметна только в её наполненном вызовом взгляде.
Проводив девушек взглядом, я посмотрел в сторону входных дверей театра. Прошло не меньше часа с момента, как мы с Алексом откупорили коньяк, а сёстры так и не появились.
— Тебе не кажется, что их нет слишком долго? — внутреннее напряжение не отпускало меня весь вечер, теперь же оно стало сильнее.
Оставленные снаружи парни из службы безопасности знали своё дело отлично, однако чутьё всё равно подсказывало, что нужно быть настороже. Тем более теперь. Моя девочка решила одарить меня ребёнком… Чёрт подери! До конца осознать это у меня пока что не было времени. В башке роились совершенно другие мысли. Одно было ясно — нужно заканчивать со всем творящемся в Грате дерьмом как можно скорее.
— Им давно стоило поговорить, — Алекс поднялся. Я последовал его примеру. Перебрасываясь не относящимися к делам фразами, мы направились к залу, но так и не вошли в него. Встретив давнего знакомого, обменялись с ним рукопожатием.
— Смотрю, ты снова в строю, — он внимательно посмотрел на меня
— Можно и так сказать.
— Я рад, — относящийся к тем, кто придерживался собственных убеждений, он всегда вёл честную игру и не принимал участия в делах отца. За это я уважал его. — Этому городу не хватает хороших парней. Твой брат хорошо почистил его, но грязи ещё много. Прижал он далеко не всех.
— Этому городу много чего не хватает, — невесело хмыкнул я.
Уловив движение позади, я обернулся. К нам, кутаясь в тёмную шаль, шла Стэлла. Плечи её были расправлены, спина выпрямлена. Только пальцы, сжимающиеся на ткани шали, выдавали скрываемое внутри напряжение.
— Где Ева? — спросил я, стоило ей подойти.
— Не знаю, — она выпустила шаль. Была она бледнее, чем когда мы с Алексом оставили их с сестрой вдвоём, глаза из-за этого казались темнее.
— Как это не знаешь? — уже резче. — Вы ушли вместе.
— Я не знаю, где моя сестра, — Стэлла немного повысила голос. Перевела взгляд с меня на Алекса. Теперь напряжение её стало сильнее, во взгляде мелькнули вопрос и растерянность.
— То есть всё это время она была не с тобой?
— Нет.
— Блядь… — достав телефон, я набрал номер старшего службы безопасности. Если Ева была не с сестрой, то какого лешего она не вернулась на бал? Разве что я не заметил, как она вошла. Какого дьявола мне не доложили о том, что она в театре?
Гудок сменялся гудком, но ответа не было. Не дождался я его и когда набрал снова.
— Что случилось? — обеспокоенно спросила Стэлла. Обхватила запястье, потёрла его и, как будто опомнившись, спрятала руку под шалью. — Руслан…
Я набрал ещё одному из своих людей, оставленных на улице. Те же проклятые гудки.
— Дмитрий, — на очередной вызов ответ был моментальным, — подойди ко мне.
Не прошло и минуты, как старший над находящимися в зале появился рядом. Одетый в классический костюм, он мало чем выделялся из своры приглашённых гостей.
— Дамир не отвечает. Что за чертовщина?
В его руках оказался телефон. Не тратя время на лишние слова, он отдал несколько коротких распоряжений.
Стэлла напряжённо молчала, Алекс тоже.
— Что случилось? — повторила Стэлла уже тихо.
— Надеюсь, ничего, — бросил я и направился к своим людям, появившимся в холле. Четверым из восьми, что находились внутри театра. Ещё столько же я оставил снаружи и, судя по тому, как потемнело лицо Дмитрия, ни с одним из них связаться ему не удалось.
— Где моя жена? — резко, с рыком спросил я, направляясь навстречу Дмитрию.
Прошло не больше пяти минут с тех пор, как он отправил людей проверить, что происходит снаружи, но этого времени мне было достаточно, чтобы понять — дело дрянь.
В висках ныло, вены разрывало. В нос резко ударил запах жжёной резины, плечо пронзило болью. Скрежет металла, визг тормозов…
— Проклятье, — процедил, надавливая на висок. Тряхнул головой, отгоняя марево прошлого.
— Где Ева, чёрт возьми?! Что с моими людьми?!
— Все, кто был на улице, мертвы, — негромко выговорил мой человек. — Ваша жена пропала, Руслан Каримович.
— Мертвы? — зарычал. Из-за гари я едва мог дышать, нервы рвались клочьями, птичий щебет, Митька рядом… Снова мотнул головой. Не сейчас.
— Вам стоит самому увидеть, — всё так же напряжённо и тихо. — В сквере за парком. Я уже отдал указания. Ева…
— Её нужно найти! — кое-как я выдернул себя из трясины прошлого. — И сделать это быстро. Нельзя терять ни минуты. Брось на поиски всех, — приказал, одновременно с этим понимая, что минуты уже потеряны. Слишком много минут. — Сукин сын… — сплюнул под ноги и обернулся к остановившемуся позади Алексу. — Твари… — сжал зубы.
— Они всё просчитали. Скорее всего, их было человек пять, не меньше, — проговорил я, глядя на одного из своих ребят.
Распластанный на асфальте перед изящной, с кованными ножками-лапами и ажурной спинкой скамьёй, он навсегда застывшим взглядом смотрел на желтеющий на фоне черноты фонарь. Вокруг дырки, оставленной пулей в его голове, чернела запёкшаяся кровь.
— Они ответят за каждого, — голос мой прозвучал надтреснуто, глухо.
У другого конца скамьи лежали ещё двое. Разлившаяся под ними кровь была такой же тёмной, как и небо Грата над нами.
— Найдите мою жену, — снова сказал я, не глядя ни на кого.
Резко поднявшийся ветер погнал по асфальту пустой бумажный стакан. Постукивая, он подкатился к валяющемуся возле руки одного из убитых парней пистолету и замер.
Громкое воронье карканье разбавило повисшее молчание, ветер рванул с новой силой. Только что скорая увезла единственного оставшегося в живых, но надежды на то, что парень продержится хотя бы до операционной, почти не было.
Ветер усиливался. Предвестник скорой непогоды, он рвал молодую листву деревьев и обдавал лицо запахом сырой земли и ещё висящим в воздухе, почти неощутимым — пороха. Пороха, крови и смерти.
— Я же говорил, что ей тут не место, — услышал я у себя за спиной.
Медленно развернулся и встретился взглядом с Борисом Акулевским. Стоящий метрах в пяти, он смотрел на меня тяжёлым, гневным взглядом. Чёрные тени его людей обступили нас с обеих сторон, заключая в кольцо.
— Какого дьявола ты не сделал то, что я тебе сказал?! — Акулевский приблизился, двое охранников последовали за ним.
Я стиснул челюсти. Чёрт подери!
— Какого дьявола, я тебя спрашиваю, Алиев?! — голос его рокотом прокатился по аллее.
Какого дьявола? Я бы мог ответить ему, какого, потому что он и сам знал ответ на этот вопрос. Но только стиснул зубы сильнее. Появление Бориса не сулило ничем хорошим. Ветер погнал стаканчик дальше. Стук картона прокатился вслед за звуками голоса и стих.
— Ты самоуверенный глупый щенок, Руслан.
По скулам моим заходили желваки, руки сжались в кулаки. К порывам ветра прибавились зазвучавшие вдалеке звуки приближающегося грома.
Но готовая обрушится на Грат буря была ничем по сравнению со свирепой яростью, исходящей от Акулевского.
Равно как ничем она была и по сравнению с яростью, которую испытывал я сам.