7

Ева

Холодный, пронизывающий до костей ветер отрезвил, едва я вышла на палубу. Кусачий и голодный до игр, он принялся трепать мои волосы, хлестать по щекам, высушивая катящиеся слёзы.

Сделав глубокий, судорожный вдох, я подошла к поручню и, крепко вцепившись пальцами в холодный металл, невидящим взглядом уставилась на тонущую во мраке полоску горизонта.

Прикрывающий плечи палантин ничуть не спасал. Единственным, чем он мог служить поздним апрельским вечером тут, на покачивающейся на волнах холодного северного моря палубе яхты — ещё одной игрушкой для ветра.

Но вниз возвращаться я не собиралась.

— Так сильно ненавидишь меня, что готова замёрзнуть насмерть? — услышала я позади себя спустя несколько минут, когда пальцы начали болеть от холода.

Не оборачиваясь, сжала поручень крепче.

— Глупо, — негромко выговорил Руслан.

Сделав ещё шаг, он встал прямо у меня за спиной. Наверное, я действительно замёрзла слишком сильно, так как едва смогла сдержать порыв прижаться к нему.

Для того, чтобы к дрожи, вызванной холодом и ветром прибавилась другая — от его близости, касаться меня ему было ни к чему. Он просто стоял позади, а я снова и снова с пугающей очевидностью понимала — это сильнее меня. То ненормальное и, наверное, нездоровое, что я чувствую к этому мужчине. И деваться мне было некуда — вокруг лишь волнующееся всё сильнее море, ветер и мелкий, похожий на пыль дождь.

Неожиданно Рус накинул мне на плечи куртку. Щеку щекотнул мех. Инстинктивно я поспешила укутаться в неё и тут же порывисто обернулась.

— Мне не нужны обноски твоей рыжей, — зло процедила я.

Внутри как будто что-то вспыхнуло. Ярко, стремительно. Подобно блеснувшей вдали и ненадолго озарившей низкий небосвод молнии. Негнущимися пальцами я принялась стаскивать с себя куртку, желая только одного — швырнуть её в лицо Руслана.

— Забери! — пальцы скользнули по меху, но прежде, чем я успела сделать что-то ещё, Рус жёстко перехватил мою руку.

— А ты ревнивая, — уголок его губ почти незаметно искривился. В глазах, как и в ночь нашей встречи, отразился белый, пересёкший черноту зигзаг, вслед за которым над морем прокатился тяжёлый громовой раскат. На лицо мне упала капля — уже не крохотная, почти незаметная, — тяжёлая. Вслед за ней ещё одна.

— Я не ревную, — процедила, выворачивая кисть из его хватки. — К чему?! К чему мне ревновать тебя? — голос зазвенел.

Руслан смотрел на меня спокойно. Должно быть, даже сейчас я забавляла его, и это злило меня ещё сильнее. Потому что самой мне не было не смешно, не забавно.

Щекочущий скулы мех напоминал о его ладони, лежащей на талии той… Той шлюхи, которую он, должно быть, как и меня не раз укладывал на стол внизу, на тот же диван, с которой проводил время на этой самой яхте.

— Ты ревнуешь, Ева, — бесстрастно глядя на меня, заключил он. — Ещё как ревнуешь.

— Зачем ты притащил меня сюда? — выпалила я. — Мог бы привезти её! Что тебе мешало?!

— Я не привожу женщин на эту яхту, — выговорил он неожиданно жёстко. — Никогда.

— Хочешь сказать, что просто так хранишь тут женские вещи? — его откровенная ложь окончательно вывела меня из себя.

Толкнув в грудь, я попыталась обойти его, да только куда там! Мне давно стоило понять, что, пока он не захочет отпустить, уйти у меня не получится. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Вот только ещё совсем недавно он сам приказал мне убираться, так теперь что?!

— Не храню, — схватив за капюшон, Рус подтянул меня к себе. Я почувствовала его дыхание на холодной влажной коже, его ладонь на ягодицах и подалась назад. Упёрлась спиной в поручень, но дальше друг от друга от этого мы не стали.

— Только одной женщине я позволил зайти на эту палубу, — очень тихо выговорил он. Звук его голоса слился с плеском волн и новым раскатом грома. — Эта женщина — ты.

— Какая честь, — процедила я сквозь зубы. — Ещё скажи, что сделал это потому, что я твоя жена.

— Я сделал это потому, что ты моя жена, — слово в слово повторил он, доводя меня до остервенения.

Сунул руку в карман. Разжал ладонь, и показал мне кольцо. Моё обручальное кольцо.

— Оно выпало из твоего клатча, — предупреждая мои вопросы, проговорил Руслан.

— Я тебе не жена, — зашипела я и попыталась отобрать кольцо, но он тут же снова зажал его в кулаке. Смерил меня взглядом, оттолкнул от себя…

Мига мне хватило, чтобы понять, что он собирается сделать.

— Отдай! — бросилась на него, сама не соображая, что творю. Понимала, что ещё секунда, и он, не задумываясь, бросит кольцо в море. — Отдай! — крикнула, стоило ему замахнуться, и вцепилась в рукав. Дёрнула на себя.

Перехватив мои руки одной своей, он снова попытался было швырнуть кольцо в воду. И снова я не дала ему. Шумно дыша, потянула за куртку и впилась ногтями в кулак. Только потом поняла, что творю, вот только было слишком поздно.

— Чего ты хочешь, Ева?! — рявкнул он, продолжая держать меня. — Чего?!

— Отдай кольцо, — просипела только потому, что должна была что-то сказать.

Мрак за спиной Руслана пронзил луч света, совсем не похожий на те вспышки, что озаряли небо до. Я выдохнула. Тяжёлые капли падали на лицо всё чаще, одна из них катилась по щеке Руса.

— Держа мою руку, он буквально впечатал кольцо мне в ладонь. Взгляд его был устремлён на меня, губы поджаты.

— А говоришь, что ты мне не жена.

— Не настоящая жена, — переведя дыхание, отозвалась я сдавленно.

— Не настоящая, — подтвердил Руслан. Тронул моё лицо, стёр влажную каплю. — Не настоящая, — повторил ещё тише.

Меня вдруг охватило тревожное предчувствие. Как будто он и я — мы оба стояли сейчас на грани, едва балансируя над пропастью. В этот момент я действительно чувствовала себя зверьком. Когда-то он сказал мне, что я — его добыча. Добыча…

— Хочешь быть настоящей? — вдруг спросил совершенно серьёзно. — Хочешь? — вкрадчиво, продолжая легко поглаживать меня по лицу. Луч света коснулся его скулы, его плеча.

Я молчала, совершенно не понимая, что происходит. Что значит, настоящей?! Дышать стало трудно то ли от холода, то ли от ветра. Влажный воздух наполнял лёгкие и как будто оставался в них — казалось, что я вдыхаю, а выдохнуть не хватает сил.

— Не хочешь, — во взгляде, в кривом изломе губ появилось презрение. — Завтра же ты уедешь из города, Ева.

— Этот город тебе не принадлежит, — нашла в себе силы на выдох.

— Это не имеет значения, — он убрал руку. — Завтра ты уедешь, Ева.

Ничего больше не сказав, он отошёл от меня. Луч света снова мазнул по его лицу, причудливой тенью выделив ставшими особенно жёсткими черты. Сделал ещё шаг назад.

Свободная, я всё равно не могла пошевелиться. На фоне желтоватого света силуэт Руслана казался особенно тёмным, но я понимала — мне не страшно. Не страшно даже несмотря на то, что море вокруг нас становилось всё злее, на свистящий в ушах ветер.

— Что это за свет? — выдавила я, сжимая во влажной ладони кольцо.

— Маяк, — отозвался Руслан не переспрашивая. — Он указывает путь кораблям.

— Я знаю, для чего нужны маяки, — я с трудом понимала, что говорю. Это походило на странную, непонятную игру, где слова были ни к чему. Всё важное таилось между ними.

— Ты когда-нибудь бывала на маяке, Ева? — спросил он, как будто даже не слышал, что я сказала до этого. Может быть, действительно не слышал, потому что ему это было ни к чему. Ему достаточно было смотреть на меня — пронзительно, приковывая к месту подобно тому, как острой иголкой приковывают к бархату бабочку.

— Нет.

— Хорошо, — едва заметный кивок.

Ничего больше не сказав, он пошёл к рубке. Я же поняла, что всё это время действительно не могла нормально дышать. Выдохнула только теперь. Выдохнула и разжала ладонь, на которой лежало кольцо.

— Руслан! — окрикнула я его сквозь шум воды и ветра.

Остановившись, он посмотрел на меня через плечо.

— Так откуда на яхте куртка?

Отвечать он не стал. В новой вспышке молнии я увидела лишь кривую, наполненную презрением усмешку, сделавшей его похожей на самого дьявола.

К моменту, когда мы снова оказались в порту, дождь хлестал уже вовсю.

— Давай быстрее, — гаркнул Руслан, стоило мне на миг замешкаться и, схватив за локоть, потащил к машине.

Только теперь я заметила её, светлым пятном виднеющуюся сквозь стену дождя. Брызги воды разлетались в разные стороны при каждом шаге, мех на капюшоне стал влажным.

Не представляю, как я дошла бы до машины, если бы не резиновые сапоги, которые я нашла на диванчике вместе со свитером и джинсами, когда спустилась вниз.

До «Хаммера оставалось совсем недалеко, когда над портом, проникая сквозь грохот грома, зазвучала протяжная, беспокойная сирена.

— Это что? — крикнула я. Как-то незаметно мои мокрые пальцы оказались в ладони Руса, и теперь вода струилась по нашим рукам, холодя кожу.

— Предупреждение о надвигающемся шторме! — выкрикнул Рус в ответ.

Белая махина перед нами хищно мигнула фарами. Не дожидаясь приглашения, я дёрнула на себя дверцу. Тёплый, пахнущий кожей и дорогим мужчиной салон казался островком безопасности среди разгулявшейся вокруг стихии. Буря… Она как будто бы была неотъемлемой частью наших с Русланом непонятных отношений.

— Надеюсь, твой барак не смоет? — я скинула с головы капюшон и посмотрела на Руса, когда он, сопровождаемый просоленным ветром, распахнул дверцу с другой стороны и уселся за руль.

Дверца захлопнулась, и взвывший пуще прежнего бродяга-ветер остался снаружи вместе с монотонной тревогой сирены, кажущейся немного тише тут, в машине, но всё равно слишком громкой, чтобы не обращать на неё внимания.

— Боишься, что мне негде будет жить? — завёл Руслан двигатель и только после этого дёрнул вниз язычок молнии.

Верхняя губа его дёрнулась в намёке на циничную усмешку, с влажных волос скатилось ещё несколько капель. Одна из них, пробежав по виску, устремилась к скуле и упала на плечо.

Я знала, что кожа его такая же холодная, как и моя собственная, но от чего-то испытала острое желание проверить это. Провести пальцами вслед за каплей с той лишь разницей, чтобы после пробраться под куртку и коснуться мягкого, едва заметно пахнущего влажной шерстью свитера.

— Нет, — положила на коленки клатч. — Беспокоюсь за свою кошку.

Ремешок клатча сполз вниз, ударился по голенищу сапога в тот момент, когда машина, рассекая дождевую завесу жёлтым светом фар, сорвалась с места. Надетый на мне свитер был абсолютно новым, так же, как и всё остальное, в том числе, и куртка. На диване я заметила оторванную от неё бирку, но спрашивать Руса о том, откуда это всё, не стала, хотя, наверное, стоило. При его возможностях любая прихоть была всего лишь прихотью. Одно мне стало понятно — его шлюха тут ни при чём.

Вне сомнений, меня он услышал, вот только, как это часто бывало, ответить нужным не счёл. Небо над морем то и дело озаряли вспышки молний, клубящиеся тучи походили на выкрашенные чернилами тяжёлые комки ваты. Море, бурлящее волнами, пугало и завораживало. Смертоносное и прекрасное, оно было настолько величественным, что ненадолго я забыла обо всём на свете. Сколько бы ни пытались художники, архитекторы и фотографы передать красоту чёрных, неспокойных вод и мрачного ночного неба, сколь бы велико ни было их мастерство, всё это оставалось только тенью, ничтожным оттиском.

— Сиди здесь, — бросил Рус, затормозив, и открыл дверь.

Я всмотрелась в сгустившуюся вокруг нас темноту, совершенно не понимая, где мы. Нахмурилась. Свет фар вырывал из темноты лишь полоску неровного асфальта перед нами и угол…

— А как же маяк? — в очередной раз сбитая с толку, спросила я.

Ничего не сказав, Руслан нырнул во тьму, и та тут же приняла его, как будто своё собственное порождение. Дождь упругими струями колотил по капоту, по крыше, бился в стекло.

Я расстегнула куртку. Провела пальцами по мокрому меху и, достав из кармана кольцо, надела на безымянный палец правой руки.

— Как будто так и должно быть, — шепнула, положив ладонь на коленку. Кольцо сидело идеально. Как всегда. Камушки переливались, поигрывали крохотными гранями — каждая, словно отражение моих странных чувств.

Убрав кольцо обратно в карман, я вслушалась к ставшему громче прежнего вою сирены. Её тревожный вой будто был предназначен мне. Беги. Уезжай… Да, мне действительно стоило сделать именно это — уехать. Как и хотел Руслан, убраться из Грата и забыть обо всём, что тут было, в первую очередь — о нём. Вот только…

В машину снова проник холодный солёный воздух. На фоне зловеще подсвеченного молнией неба мелькнул тёмный силуэт и, не успела я ничего сообразить, в колени мне вонзились маленькие лезвия.

— Чёртово отродье! — процедил Рус, закрывая машину.

Лезвия оказались ничем иным, как когтями.

Изогнув дугой спину, кошка сощурилась и недовольно заворчала, однако спрыгивать на пол не спешила. Весь её вид так и выражал негодование. Рус вытер с тыльной стороны ладони кровь и завёл машину. Ни объяснений, ни вообще каких-либо слов.

— Зачем ты её принёс? — я тронула шёрстку.

Будто бы сделав мне одолжение, трёхцветка повернулась боком, мордой к сомкнувшему губы в тонкую линию Руслану. Снова провела по гибкой спинке.

— Жо… — хотела было позвать строптивицу, но назвать её Жорой язык не повернулся. — Жордонелла. Эй…

— Жордонелла? — Руслан всё же снизошёл до меня. Видимо, в очередной раз счёл меня забавной.

— Мою кошку не будут звать Жорой, — отрезала я и тут же почувствовала себя полнейшей дурой.

Кошка, видимо, сочла так же, ибо, ловко перепрыгнув с сиденья на сиденье, пристроилась сбоку от Руса. Плевать ей было и на унижения, и на то, что всего несколько секунд назад он держал её за шкирку, как будто собирался ткнуть носом в лужу. Зверь знает своего хозяина…

— Всё-таки боишься, что твою лачугу смоет в море? — язвительность скрыть я даже не попыталась.

Вглядывалась в чёткий профиль Руса и понимала, что меня снова трясёт — от ярости, от того, что он недосягаем для меня. Его поступки, мысли, чувства. Он был абсолютно уверен во всём, что делает, руководствовался собственными инстинктами, мне же оставалось только ждать. Ждать и пытаться понять. Снова. Снова и снова.

— Не смог отвязаться, — только теперь я обратила внимание на лежащую на его коленях бутылку коньяка.

Так вот зачем он наведался в барак!

Поджав губы, я отвернулась к боковому стеклу и тут же услышала, как Руслан отвинтил пробку.

— Сделай пару глотков, — приказал он, хотя наверняка уже понял, что я ненавижу крепкий алкоголь. — Ева, — с нажимом. — Тебе нужно согреться.

— Я не замёрзла, — соврала я.

Напрасно. То ли лгунья из меня была так себе, то ли Руслану было дано адское дарование видеть меня насквозь. Стоило встретиться с ним взглядом, продолжения не потребовалось. Тьма, окутывающая волю, не допускающая непослушания.

Выхватив у него коньяк, я сделала небольшой глоток. Когда-то нечто похожее уже было с нами. Шторм, яхта, дождь…

По телу пробежали мурашки. Несмотря на то, что в салоне машины было тепло, я всё ещё чувствовала озноб. Стоя на палубе замёрзла так, что до сих пор не могла прийти в себя.

Но было и ещё кое-что: память. Струйки текилы, стекающие по моему нагому телу, губы Руслана, узоры, которые он языком выводил на солёной после падения в море коже.

Шторм, яхта, холод… Чем всё закончится сегодня?

— Это маяк? — тихо спросила я, заметив в свете фар возникшую перед нами спустя несколько минут молчания стену. С одной стороны — море, с другой — просто пелена дождя…

— Да, — Рус сбросил скорость.

До слуха моего так и доносился вой сирены, пронизанный дождевыми струями луч света был устремлён во мглу. Путеводный, он помогал кораблям не сбиться с курса, служил им нитью, способной спасти. Только меня спасти он не мог. Да и, глядя на Руслана, я вдруг чётко поняла — не хочу. Не хочу, чтобы кто-то спасал меня.

— Возьми бутылку, — приказал он.

Сам же, закинув на плечо кошку, вышел на улицу и нырнул под скрывающий вход на маяк козырёк.