8

Ева

Поднимаясь вслед за Русланам по каменным ступеням, я смотрела на свисающий с его плеча кошачий хвост и спрашивала себя, что я тут делаю?! Ведь в Грат я приехала только для того, чтобы вернуть долг. Только ли?

Едва не споткнувшись о попавшийся мне под ноги камень, я взялась за поручень. Руслан поднимался всё выше, до тех пор, пока не оказался на небольшой площадке перед ещё одной дверью. Только теперь он посмотрел на меня. Посмотрел с таким видом, словно бы надеялся, что я отстану где-нибудь по дороге.

— Ты часто бываешь здесь? — поинтересовалась, когда он, достав связку из нескольких ключей, сунул один из них в скважину.

— Проходи, — вместо того, чтобы ответить, он распахнул передо мной дверь.

За порогом было темно, и я понятия не имела, куда иду. Но просить Руса включить свет не стала — что-то подсказывало, что это может стать очередным поводом для его кривой усмешки. Впрочем, долго идти наощупь мне не пришлось.

— Думаю, так лучше, — одновременно с тем, как темнота вокруг рассеялась, выговорил Руслан у меня за спиной.

В комнате, где мы находились, было холодно. Низкий потолок, стоящая у дальней стены кровать, узкий кухонный шкаф…

Услышав тихий стук, я вздрогнула. Кошка… Соскочив с плеча Руслана, она прошла мимо меня к небольшому круглому окошку и уселась на сложенном одеяле. В отличие от меня, чувствовала она себя уверенно и свободно.

— Ты берёшь сюда кошку? — увидев рядом с одеялом блюдце, недоумённо спросила я.

— Она не любит оставаться одна, — отозвался Руслан и прошёл мимо. — Не стоит, — сказал он, едва я взялась за застёжку куртки. За время, что мы провели в машине, мех немного подсох, но всё равно был влажным, и мне хотелось раздеться.

Поставив откупоренную бутылку на стол, Руслан включил радиатор. Весьма кстати, потому что теперь я стала понимать, что на маяке куда холоднее, чем мне показалось вначале.

— Так ты часто бываешь тут? — снова спросила я, подойдя к окну. Посмотрела вдаль, на подсвеченное лучом маяка море.

Открывавшийся отсюда вид завораживал. Если даже из окна машины сходящееся с тёмным небом море было потрясающе красивым, сейчас у меня вовсе перехватило дыхание. Руки покрылись мурашками, из груди вырвался неровный выдох.

— Боже… — прошептала я.

— Нравится? — Руслан остановился позади меня.

Не видя его, я знала, что он смотрит на море поверх моей головы, чувствовала это. Ткань наших курток соприкоснулась с тихим шорохом, кошка, оставив свой лежак, прошла мимо, задев меня кончиком хвоста.

— Никогда не видела ничего прекраснее, — отозвалась я тихо.

— А как же мальчики в колготках? — он вроде бы цинично усмехнулся, но эта усмешка была пустой. Ни желания поддеть меня, ни спровоцировать. Откуда-то я знала и это. Просто слова…

Так мы и стояли — совсем рядом, но непомерно далёкие друг от друга, объединённые только штормом, непонятными обрывками прошлого и этой ночью до тех пор, пока в тишине снова не зазвучал голос Руслана:

— Иногда.

— Что «иногда»? — я отвела взгляд от окна и посмотрела на Руса.

— Ты спрашивала, часто ли я бываю здесь, — ткань наших курток снова зашуршала. — Иногда, — сказал он ещё тише, глядя мне в глаза.

— В шторм?

— В шторм, — кончики пальцев на моём бедре.

Я снова вздрогнула. Прикосновение это отдалось внутри тревогой, ощущением неотвратимости всего, что будет дальше, прокатилось крохотными электрическими импульсами. Судя по тому, что я увидела в глазах Руслана, он тоже что-то почувствовал. Что? То же волнение? Ту же неизбежность?

— Почему ты не вернулся? — в голосе моём звучали едва заметные сиплые нотки. Те самые, что всегда выдавали меня, те самые, что скрыть бы сейчас я не смогла, даже если бы желала этого больше всего на свете. — Почему порт, Руслан? Почему море? У тебя ведь есть всё… Абсолютно всё.

Должно быть, впервые разделяющая нас стена была тонкой настолько, что я понимала — если он ничего не скажет сейчас, вряд ли скажет ещё когда-либо.

Он так и касался меня — едва ощутимо, но это было куда большим чем там, на яхте. Я смотрела на него, он на меня, как будто решал для себя нечто важное. Отдалённый звук сирены, раскаты грома… Всё это осталось там, снаружи, вне каменных стен, надёжно спрятавших нас от всего мира.

— Потому что каждый имеет право быть там, где он может быть собой, — пальцы его оказались на моём локте.

— То есть в море? — я сделала крохотный шаг к нему. — В море ты можешь быть собой?

— Да, — короткий, твёрдый ответ.

Я всё так же вглядывалась в его суровое, будто бы выточенное лицо. По ястребиному острый взгляд, пробивающаяся на скулах щетина… Не сдержалась и, подняв руку, коснулась его скулы. Он тут же прищурился. Так, будто не доверял мне. Может быть, действительно не доверял, хотя как раз у него причин для этого не было.

— Ты права, Ева, — он не шелохнулся. — У меня есть всё. Абсолютно всё, — небрежный смешок.

Подтянул меня ещё ближе. Теперь мы стояли, прижавшись друг к другу. Я чувствовала запах влажной шерсти его свитера, кончики пальцев покалывало, непрогретый воздух холодил щёки.

— Вчера в порт причалил корабль, — заговорил он вдруг, сбив меня с толку, — у его капитана тоже есть всё. Деньги, положение в обществе… — близко настолько, что дыхание наше слилось в одно. Рус качнул головой. — И что ты думаешь?

— Что я должна думать? — на выдохе. Отдёрнула руку и тут же почувствовала, как пальцы Руслана сомкнулись вокруг моей кисти.

— Думаешь, это ему нужно? — ещё одна усмешка. — Нет, Ева. По несколько месяцев в году он проводит в море. И если бы ему пришлось выбирать, он бы выбрал ту жизнь, которая даёт ему возможность чувствовать.

— А ты? — я облизнула пересохшие губы.

— Что я?

— Что бы выбрал ты, Руслан? — неожиданно осмелевшая, я положила руку ему на грудь и тихо, на выдохе, спросила: — Что даёт возможность чувствовать тебе? Только море?

Черноту его глаз на мгновение осветила молния, на скулах выступили желваки. В нём как будто боролось нечто, понятия о чём я не имела. Как будто бы он боролся сам с собой.

Не усмешка — оскал. Звериный рык, его пальцы на мехе моей куртки и рывок.

— Что ты хочешь услышать, Ева?! — новый рык прямо мне в губы. Сирена и гром…

Хотела ли я что-нибудь услышать? Может быть. Только всё, чем я смогла ответить ему — касание губ к губам. Обхватив его шею, я встала на носочки, провела по волосам на его затылке и почувствовала, как он расстегнул молнию на моей куртке. Всего миг, и она сползла с моих плеч.

— Я же просил тебя убраться, Ева, — ещё мгновение, и куртка упала к ногам. — Просил, чёрт тебя дери! — обхватил мою голову.

Не успела я ничего сказать, ртом он накрыл мой рот. Втолкнул язык и, выругавшись сквозь поцелуй, сгрёб меня, как безвольную. Как свою игрушку, свою добычу, своего зверёныша, знающего, кто его хозяин.

Ничего не соображая, я пыталась отвечать ему, подстроиться под него, но не могла. Его руки были везде, запах окутывал меня, лишая воли, превращая в существо, ведомое одним лишь желанием того, что есть здесь и сейчас. Даже если завтра я пожалею о собственной слабости, это будет только завтра. Сейчас же, в это мгновение его демоническая чернота была моей, он был моим морем, моей бурей.

— Глупый зверёныш… — просипел Руслан, ладонями пробираясь под мой свитер.

— Глупый, — шепнула в ответ и застонала, почувствовав кожей холодный воздух контрастом с его руками. Опаляющими мою кожу, тело, сознание, несмотря на холод, на пропитавшую одежду влагу.

— Утром ты уедешь, Ева, — смяв свитер, он резко стянул его с меня. Волосы, такие же влажные, как и одежда, коснулись взметнулись и опали мне на плечи, на спину.

— Почему ты так этого хочешь? — дотронулась я до его живота. Мышцы его под моими пальцами мгновенно напряглись ещё сильнее.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — он обхватил моё запястье. Неожиданно крепко, до боли сдавил. Что-то в его взгляде неуловимо переменилось. Он сам словно бы переменился в долю секунды.

Только что я горела в его прохладных руках, теперь же между нами опять была стена.

— Нет, — буквально отшвырнул он меня от себя, стоило мне податься к нему.

Запнувшись о лежащее на полу одеяло, я налетела на стену. Холодный камень царапнул кожу, в висках у меня застучало. Нет? Нет?! Да какого чёрта?!

— Нет?! — зло переспросила я, когда Руслан, отвернулся.

Желание так и пылало внутри. Переплетённое с неконтролируемым гневом, который этому мужчине раз за разом удавалось поднять во мне за какие-то мгновения, оно заполнило собой каждую клетку моего сознания, тела. Всё во мне стало этим переплетением: гнев и желание.

— Ты издеваешься?! — подхватив с пола свитер, я нагнала Руса. Дёрнула за рукав и, стоило ему посмотреть мне в лицо, впечатала свитер ему в грудь. — Хватит играть со мной, Рус! — не выдержав его беспристрастного, практически пренебрежительного взгляда, окончательно сорвалась я. — В чём проблема?! Что со мной не так?! — тяжело дыша, я дёрнула его за руку снова. — Или это с тобой что-то не так?

Мелькнувшая догадка заставила меня внимательнее всмотреться в его лицо. Нет… Только что я чувствовала его возбуждение, его твёрдость. Здесь было что-то другое. Но выяснять, что именно, я не хотела. Я хотела уехать. Сразу же после окончания спектакля или, может быть, утром, но он сам привёз меня на яхту. Сам начал всё это.

— Может быть, ты просто не можешь? — выплюнула я ему в лицо.

Как оказалась прижатой к стене, я не поняла. Не секунда — мгновение, и, обхватив ладонью мою шею, он заставил меня задрать голову. Навалился, глядя зло, упёрся локтём в камень возле моей щеки и процедил, чеканя каждое слово:

— Чего ты добиваешься, Ева?! — дыхание опалило кожу. Неожиданно он собрал мои волосы и стиснул так, что я не удержала вскрик. Снова ощутила его твёрдость, его возбуждение. Оскалился, глухо зарычал и, чуть ослабив натиск, дёрнул пуговицу на моих джинсах. — Этого?! — рванул молнию вниз и, сунув ладонь в разворот молнии, пальцами провёл по шёлку трусиков. — Этого?! — Пальцы его исчезли столь же стремительно, локоть опять оказался около моей щеки. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? Учти, это ничего не изменит. Завтра же ты уедешь из Грата.

— Сделай уже хоть что-нибудь! — зло выговорила я. Ухватилась за петельку для ремня на поясе его джинсов. — Ты хочешь меня, Руслан. Хватит играть со мной в свои дурацкие игры.

— Малышка Маугли захотела секса? — он был зол. Так зол, что я кожей ощущала напряжение, сгустившееся вокруг нас. Каждое слово — лезвием мне под кожу.

Выпустив волосы, он провёл кончиками пальцев по моему затылку и тут же снова намотал их на ладонь. Грубо выругался сквозь зубы.

— Так что?! — процедил с угрозой.

— Да! — выкрикнула я. Скомкала его свитер и, вместо того, чтобы оттолкнуть, дёрнула Руса к себе. — Малышка Маугли захотела секса! И если ты, чтоб тебя, ни на что не способен, я найду кого-нибудь получше!

— Кого, например? — злая циничная усмешка.

— Какого-нибудь мальчика в колготках, — выговорила я, глядя ему в глаза. — Раз уж…

Закончить он мне не дал. Смял мой рот грубым, болезненным поцелуем и, не дав опомниться, спустил джинсы на бёдра.

Зубы наши стукнулись, во рту появился привкус крови. Холод камня, его руки, рычание…

— Сука… — просипел он и, схватив за плечо, и толкнул к узкой постели. — Маленькая сука, — стянул через голову свитер и, бросив под ноги, шагнул ко мне.

Новый раскат грома снаружи — такой громкий, будто бы молния расколола небо прямо над нами. Ещё недавно покрывавшая влажной пеленой лицо и руки водяная пыль превратилась в отчаянный ливень, ветер, холодный, но не способный причинить сильного вреда, стал ураганом.

Сбивчиво, неровно дыша, я подалась назад. Руслан пугал меня: его резкие движения, жёсткость, читающаяся во взгляде. Кажется, я действительно его разозлила …

— Боишься? — оперевшись коленом о край постели, он навис надо мной.

— Разве я должна бояться? — спросила в ответ с вызовом.

Верхняя губа его дёрнулась одновременно с тем как он схватил меня за край спущенных джинсов.

— Стоило бы, — в самые губы за миг до того, как втолкнуть мне в рот язык.

Почувствовав его, я выгнулась. Застонала, вцепилась в его плечи. Отдавшаяся инстинктам, отвечала ему, плохо соображая, что делаю.

— Ты этого хотела? — трусики с треском разошлись по шву. — Да?!! Отвечай! — он дёрнул снова, в клочья разрывая невесомую ткань. Шёлк впился в кожу, вслед за ним его пальцы.

— Этого, — отозвалась я, сжимая волосы на его затылке.

Изогнулась под ним и губами прошлась по шее, языком по выступившей вене, чувствуя его ускоренный пульс.

Он снова выругался. Просто и примитивно грязно, как мог бы выругаться воняющий рыбой и дешёвым пивом портовый грузчик. Вот только от этого мужчины пахло иначе. От него едва уловимо пахло сандалом и пряностями, морем и солью. Сводящий с ума, лишающий разума запах, смешанный с запахами власти, роскоши и смертельной опасности.

— Если бы я не был уверен, что у тебя никого не было, — рванул он мои джинсы, безоговорочно обнажая меня. — Подумал бы, что ты…

— Что я? — потянулась к нему, одной рукой пытаясь расстегнуть пуговицу его джинсов. Тугая, она не желала поддаваться, и я, бросив это, просто развела колени в стороны.

Кожа стала слишком чувствительной, грубая ткань постельного белья казалась слишком жёсткой, как и та, что касалась моих бёдер.

— Что я, Руслан? — спросила, обхватывая его ногами, выгибаясь к нему. Соски мои соприкоснулись с его грудью, по телу прошла очередная горячая, пронизанная миллионом электрических импульсов волна.

— Что ты портовая шлюха, чёрт тебя подери, — новый укус. Вкус крови, удар зубов о зубы.

Я толкнула его язык, отвечая яростно, кусая его в ответ до крови. Сквозь шипение до меня донеслась отборная брань. Такая, что всё услышанное раньше не шло ни в какое сравнение.

— Если бы я не знала, что ты — Руслан Алиев, подумала бы, что собираюсь заняться сексом с портовым бродягой, — укусила снова.

Перехватив мои руки, Рус припечатал их у меня над головой. Провёл ладонью по животу вниз, до лобка и тронул пальцами плоть. Коснулся самой чувствительной точки. Нога моя соскользнула с его бедра. Закусив губу, я запрокинула голову и неприкрыто, протяжно застонала.

— Самая настоящая шлюха, — просипел он.

— Может быть так оно и есть? — чуть приподняв веки, так же сипло, как он, выдохнула я. — Ты же не думаешь, что я всё это время только и делала, что думала о тебе? — усмехнулась прямо ему в лицо. Сдержанно, цинично, с презрением, прекрасно понимая, что играю с огнём.

Не-ет, это было хуже, чем игра с огнём. Добровольно я отдалась шторму, дразнила, провоцировала, сама не зная, зачем делаю это. Но именно этого я хотела — увидеть чёрный блеск его глаз. Заставить его наконец отбросить эту маску отчуждённости. Много лет я жила, исполняя чужие указания, подчинялась правилам. Достаточно. Больше никаких правил, никаких границ и запретов.

— Что, Руслан? — потихоньку засмеялась. Смех прозвучал нервно, рвано, лающе. — Ты действительно считаешь, что так было? — новый смешок.

Я повела кистями, облизнула губы. Воздух постепенно пропитывался теплом, жёсткая ткань по-прежнему раздражала кожу, заводя меня ещё сильнее, заставляя острее чувствовать.

— Сука, — он с нажимом провёл по моей плоти.

— М-м-м… — подалась ему навстречу, совершенно не думая, что я делаю. Моё тело отзывалось на него, разумное же… Разумное сейчас было мне ни к чему.

— Определился бы, шлюха или всё-таки сука, — прямо ему в губы.

Мне хотелось обхватить его шею, но он не пускал. Так и удерживал мои руки. Всё, что я смогла, изловчившись, больно прихватить его губу зубами и тут же провести кончиком языка, слизывая алую каплю.

Выдохнула, ощутив, как пальцы его оказались внутри. Глубоко, до боли. С силой он толкнул снова, заставляя меня стиснуть зубы. Боль, острая, словно лезвия ножа, прошлась от низа живота по всему телу.

— М-м-м… — Ещё одно движение рукой, пальцы глубже. Его стиснутые челюсти, чёрные глаза…

Я извивалась, инстинктивно пытаясь отстраниться, чувствовала, как по лицу текут слёзы, а он всё смотрел. Скулы заострились, линия жёсткого рта искривилась.

— Скотина, — прошипела я с очередным толчком его руки. Он буквально насаживал меня на пальцы — жёстко, с яростью. Боль и удовольствие…

— Ненавижу тебя, — всхлипнула, морщась. Почувствовала облегчение и тут же увидела свою кровь на его ладони. Стыда не было — только горячее желание, немного ослабшее, но не отпустившее меня, и его запах.

— Это всё, на что ты способен? — едва он позволил, высвободила одну руку и царапнула его по груди. Задела плоский сосок, тёмные колечки волос. Поджарый, мускулистый, он был натянут, будто струна. Как будто каждая мышца его закаменела до предела.

— Всё, что ты можешь, Руслан? — дёрнула пуговицу на его джинсах, вслед за ней молнию.

— Я на многое способен, зверёныш, — вторая рука моя оказалась на свободе, его сиплый, напоминающий отдалённый рокот грома голос заставил меня задрожать. Низ живота тянуло, плоть ныла.

— Так покажи, — шёпотом в губы. Касание, вспышка и мой разорвавший пространство вскрик.

Если прежде было больно, теперь я будто бы оглохла и ослепла. Сердце застучало так бешено, что потемнело перед глазами. Хватая ртом воздух, я чувствовала, как Рус проникает в меня глубже и глубже — беспощадно, один сильный толчок за другим. И только пальцы его скользили по моему бедру с какой-то противоестественной нежностью. Всхлип. Его имя…

— Руслан… — тихонько заскулила я. Впилась ногтями в его руку, желая, чтобы он дал мне хоть секундную передышку, вот только он и не подумал этого сделать.

— Ненавижу тебя, — кусала я губы, постанывая при каждом его движении. — Ненавижу, — сипло, морщась и в то же время ощущая, как сквозь отступающую боль пробивается наслаждение. Незнакомое мне раньше, ни с чем несравнимое, чувственное, абсолютное.

Потерявшаяся во всём, что было сейчас между нами, я гладила его плечи. Царапала, на каждую царапину получая жёсткий толчок, снова гладила и царапала. Чувствовала его касания, и сама касалась его. Кожа его была вкусной, бархатной, тёплой. Целуя его шею, ключицы, колючие скулы, я повторяла, как ненавижу его и шептала что-то, чего и сама разобрать не могла.

— Ты этого хотела?! — ритм его стал бешеным.

Я ухватилась за его руки, подалась навстречу. Тела влажно встретились, звук тяжёлого дыхания смешался со влажным — нашего единения. До сознания донёсся утихший в какой-то момент и опять наполнивший шторм звук сирены.

— Я хотела тебя, — отозвалась я, снова подаваясь к нему. Больно… сильно… до ломоты сладко…

Руслан обхватил мой затылок ладонью. Ничего не ответив, глубоко поцеловал — горячо, не кусая, только лаская губы и продолжая раскачивать нас в едином темпе. Узкая кровать под нами поскрипывала в такт движениям, его кожа под моими ладонями стала немного влажной, воздух был тёплым и сырым. До слуха моего донеслось мяуканье. Ещё и ещё…

— Она ревнивая, — шепнула, обезумевшая от сладкой боли, от того, во что Рус превратил меня. Живот ныл, но желание было таким сильным, что я бы ни за что не променяла эту боль ни на что на свете. — М-м-м…

— Ева… — губы Руслана по моей шее. Жёсткий удар в меня, ещё один. Пальцы на груди — нежные и жёсткие. — Ева…

Он подался назад. Я попыталась удержать его, остановить, но не смогла. А буквально через миг на живот мне упали тёплые капли.

Сквозь ресницы я смотрела на Руслана. Глаза его лихорадочно горели, волосы прилипли к вискам, ноздри широко раздувались. Кончиками пальцев я тронула свой живот и, всё ещё изнывающая от того, что творилась внутри меня, растёрла капли по коже.

— Стерва, — он прижал мою ладонь к животу. Стиснул. Я посмотрела на него с непониманием, не способная говорить, спрашивать.

— Не сука — стерва, — крепче сжал руку.

— А что насчёт шлюхи? — всё-таки спросила я, подвигаясь к краю постели, чтобы он мог лечь рядом.

Ложиться Руслан не стал. Отпустил мою кисть, поднялся и, даже не думая чем-нибудь прикрыться, подошёл к шкафчику, на котором оставил бутылку. Не откупоривая, подошёл с ней к окну. Только там вытащил пробку и, глядя на поглотивший нас шторм, сделал глоток.