Глава 50

Для меня была невыносимой сама мысль, что мы с графом снова вернулись к тому, с чего начинали. Я столько шагов сделала к нему навстречу, столько раз проявляла выдержку и понимание, а он… Да я его даже убить толком не грозилась, в отличие от него же самого. И? Что в итоге? Настя – враг народа. Настя плохая. Гад! – Извини. – на выдохе проговорил внезапно Тэовар. – Поговорим, когда всё закончится? Я молчала. Злилась тихонько и откровенно его ненавидела. Как вдруг, сильные руки дракона притянули меня к себе, поцеловали в мокрый лоб, на который с волос всё ещё стекала выплеснутая на меня Барнсом вода, и замерли. Уставилась на его кадык и с шумом сглотнула. Это как это? Это что это? – Тэовар, я… – тихонько зашептала я, но граф меня оборвал. Отстранившись, он глянул на меня с лёгкой полуулыбкой и поспешил заверить: – Я обязательно к тебе вернусь. Тебе не о чем волноваться. Вот же… гадство! Он решил, будто бы я о нём беспокоилась. Наверное, подумал, что я хотела с ним поделиться своими страхами… Впрочем, это был не тот случай, когда Тэовара можно было бы обвинить в поверхностном суждении. Я ведь его жена. Жене по статусу положено о муже беспокоиться. Вроде бы… – Я не сомневаюсь. – вздохнув, поведала я. И раньше, чем осознала, что так оно и есть на самом деле, широко улыбнулась. – Я ведь сказала, что, кажется, знаю, как нас спасти? Рарх! Отыскав ворона глазами, я с удивлением обнаружила чёрную птицу, пытающейся взлететь на подоконник. На подоконник того самого окна, которое приговорила Лиаша и которое так и не удосужились заменить. Никак драпать надумал? Кирдык моему плану! – Что Рарх? Графа я проигнорировала. Бросилась к птице. – Ты куда собрался, негодник? – зашипела я, встав на пути его полёта. – Он не улетит. Крыло переломано. – отозвался Тэовар. Это, конечно же, плохо. Больные и покалеченные зверушки ничуть не лучше и не хуже больных и покалеченных людей. Жалость к птичке затмевала лишь издыхающая надежда внутри меня. Я опять всё неправильно поняла. Должно быть, Рарх по-прежнему связан с отцом Сэймы и собирался улететь к нему. Или… Или он графа испугался? Метнув в дракона задумчивый взгляд, я решила, что двум смертям не бывать, и, подхватив ворона на руки, поставила того, каркающего и недовольно крутящего головой во все стороны, на подоконник. Птица дёрнулась. Вздрогнула. Затрясла крыльями, перебирая лапами, заводила красными глазами по сторонам, задрала вверх клюв и, клянусь, пренебрежительно каркнула на наш чёрно-фиолетовый купол. Кажется, побег отменялся. – Ты прости меня. – я развела руками. – Я не знала, что у него такая беда с крылом. Я подумала… – стоило только заговорить с Тэоваром, как уверенность начала покидать меня, а сомнения накинулись на меня жаждущими до моей ласки котятами, – Ну-у, – смущаясь, протянула, – Я подумала, что он же птица. И не огромная. Даже меньше ваших снарядов и булыжников. Наверняка смог бы полететь в ту брешь. Центровку. – вспомнив, как граф назвал самую высокую точку в нашем куполе, исправилась. – Да, центровку эту. Может, и со шкатулкой… или с письмом. Ну, не знаю. Я так подумала… На меня уставились две пары глаз. Серо-голубые смотрели с удивлением и замешательством. Красные… Впрочем, они смотрели точно так же, но ещё в них читался откровенный шок, граничащий с гневом. Дескать: «Я? Король воронов в роли почтового голубя? Рехнулась, кожаная?!». – Глупо, да? – тихонько пропищала я. Ворон, зараза такая, закивал. – Не с тобой разговариваю! – выплюнула я. Рарх прикрыл один свой красный глаз, снова задрал голову, разглядывая наш купол, приоткрыл свой могучий клюв и как завопил. Мамочки! Я в жизни не слышала более отвратительного звука! Это было не карканье – это был какой-то не человеческий и даже не птичий вой. – Демоны! – злобно выругался граф. – Я уже это слышал! Сейчас он призовёт своих! Сэйма… – глянув на меня свирепо и зло, дракон мотнул головой. – Очень надеюсь, что твоя наивность не результат твоей тёмной души! Пулей выскочив из покоев, граф, как я поняла, отправился готовить людей и гарнизон к встрече с сородичами Рарха, а вот сам виновник столь поспешного исчезновения графа премерзко каркал, будто закашлялся. Присмотрелась к птице, хмуря бровки и уперев руки в боки, а он… Да он ржал! Ухахатывался! – Ты чего ржёшь, я не поняла? – очень зло и раздражённо поинтересовалась. Птица не ответила, но здоровым крылом махнула. Это на меня, типа, рукой махнули? Отмахнулись от меня, как от мошки? Возникло стойкое ощущение, что опасность, на борьбу с которой поспешил Тэовар… как бы так помягче сказать? Выдуманная? Вряд ли эта напыщенная пернатая заноза в заднице была бы так спокойна и весела перед вот прям сражением-сражением. – Знаешь ли ты, птичка, что такое пранк? – усмехнувшись, я присела на подоконник рядом с вороном. Взгляд спустился к земле. Вдалеке было видно, как к замку вереницей тянулись люди. Среди них было много женщин и детей. Моё сердце болезненно сжалось. Глупцы! В моём мире всем прекрасно известно, что вовремя всяких военных конфликтов от власти и военных лучше держаться подальше, чтобы ненароком не пойти в расход вместе с ними, а здесь… Кажется, моего мужа было за что любить народу. Ну или они все беспросветные тупицы. Зря они сюда шли. Дарийцы наверняка ставили себе цель захватить замок. Других символов власти я здесь не видела, да и на ум ничего не приходило. От пары домов и разграбленной деревни этот поход вряд ли будет иметь хоть какое-то значение. Нет, я верила Тэовару. На подсознательном и каком-то даже романтическом уровне верила. Он не позволит народу Сэймы захватить замок и власть в его графстве, но ведь дарийцы будут пытаться, а это значит… это значит, что жертвы и разрушения всё равно будут. – Паршиво так, что удавиться хочется. И не сделаешь ничего. Попробуешь к людям выйти, толпа просто порвёт меня на лоскуты! – тихонько рыкнула я. Рарх заткнулся. Прекратил ухахатываться и, широко распахнув глаза, уставился на купол. Чего там? Я проследила за взглядом ворона и чуть из окна не выпала. Над людьми, спешащими найти пристанище в стенах замка, кружило чёрное облако огромных размеров. Живое облако, хаотичное. Казалось, вороны со всех кладбищ сбились в стаю и что-то задумали. Кстати… Назрел актуальный вопрос… А с кладбищами здесь как дела обстоят? Хоронить кого-то принято или кремация решает? Поинтересоваться было не у кого, а любопытство, жужжащее вокруг этой мрачной темы, быстро утихло, ибо вороны ускорились и, обогнав людей, стремглав понеслись к замку. – Кр-кр-кар. – клюнув меня в руку, ворон сверкнул красными глазищами и дёрнул головой. Кажется, он кивал на покои графа, на его письменный стол. – А? Что? Что хочешь? Красные глаза закатились. Ладно, я, не будь дурой, хоть и не понимала птицы, но уже давно смекнула, что в этой пернатой занозе гонора и самомнения столько же, сколько и… в графе. Тьфу ты! Нет, вовсе нет. Столько же, сколько и ума. Схватила Рарха, отчего он сдавленно каркнул, и понеслась с ним к столу графа. – Давай, чего хочешь, показывай? Задёргав головой, ошарашенный ворон ещё раз меня клюнул, что-то пропыхтел, прошипел и смял когтями лист. Клюв выхватил толстый грифель от карандаша. – Оу… Ты нашёл почтовых голубей? – просияла я. – Сейчас, сейчас, – забормотала я. Схватила первый же попавшийся лист, выдернула из клюва Рарха грифель и быстро вывела: «Помогите. Ведьма напала на Гирвас вместе с дарийцами!».