Глава 13

Зачем я вообще села к этому Вадику? Видимо и меня мозг иногда подводит. Детский и тупой поступок. Теперь еще за свою выходку придется встретиться с блондинистым мачо местного розлива вне стен университета. Как только получила смс от Краснова, мозг окончательно решил отдохнуть и помахать мне ручкой. Я даже не успела толком войти в дом, ноги сами собой понеслись к нему. Как только увидела ухмыляющегося Сашу, мои извилины вновь заработали, правда такой наглости я не ожидала даже от самой себя. Это почти признавайся или умри. Черт, а если я все себя реально надумала, и он ко мне ничего не испытывает? Смотрю на улыбающегося Сашу и жду. А потом этот искуситель наклоняется настолько близко, что у меня в очередной раз спирает дыхание.

— Машка, я передумал, — шепчет мне в губы этот засранец. Отстраняется и откидывается на спинку дивана. — Слишком рано, солнышко, для признаний. Они могут тебе не понравиться. Ну раз пришла, давай рисуй меня.

— Рисуй?

— А ты разве не за этим пришла?

— Да, конечно. Иди переодевайся.

— Нет. Давай в полотенце, рисуй первую картину.

— Ладно.

Мистер не совсем совершенное тело присаживается на многострадальный стул и выжидающе на меня смотрит. Беру карандаш и начинаю рисовать это гаденыша. Я готова расплакаться как маленький ребенок, все совершенно не так, как задумано в моей голове.

— Маш, что-то случилось?

— С чего ты взял?

— У тебя какое-то расстроенное лицо.

— Тебе показалось. Просто пытаюсь прорисовать твою морщину на лбу и плохо получается.

— Морщину?!

— Да. Она у тебя глубокая, большая, а выходит что-то маленькое и незаметное.

— А у меня в прошлый раз прыщ на лбу сел, ты его тоже прорисовывала?

— Конечно. Каждый появляющийся прыщ я вновь и вновь подрисовываю, чтобы все было достоверно.

— То есть там прыщавый, морщинистый хрен?

— Нет. Хрен я твой не рисовала. Покажи и нарисую, — ой-ой, мама дорогая, это я сказала?!

— Машка, а ты такая с детства?

— Красивая?

— Наглая.

— Думаю, что нет, и я не наглая.

— Ну да, просто с особенностями. Ну расскажи мне про парня номер семь.

— Что именно? Мы пока мало знакомы.

— А судя по тому как ты ему улыбалась, вы очень даже хорошо знакомы. Признавайся, Машка, у вас уже все было?

— Тебе что тринадцать лет, и ты девочка, чтобы спрашивать меня такую чушь?

— Ой, какие мы грозные.

— Расскажи лучше о своей семье, а то мне известно только о маме, об остальном ты молчишь, ну если тебе совсем не хочется, не говори.

— Да нечего рассказывать. Осталась только мама. Отец умер десять лет назад.

— И ты остался за старшего?

— То, что я повзрослел после его ухода, это факт. Жить на полную катушку, как это было раньше, просто не смог бы. После того как отца в нашей жизни не стало, пришлось взрослеть. Деньги уже с небес не падали, их вообще было мало. Только недвижимость, которая досталась маме после… ну в общем пришлось все продать и вложить в дело.

— Ты сразу занимался организацией праздников?

— Да. Пошло все не сразу, но в итоге получилось.

— Дай угадаю, теперь мама частый гость в твоей квартире и донимает тебя рождением внуков?

— Да, есть такое. Правда я от нее часто сбегаю по той причине, что обрадовать мне ее нечем.

— Ясно. А еще вопрос можно?

— Попробуй.

— Ты же хорошо зарабатываешь?

— Это не тот вопрос, который ты хотела задать, но да, я хорошо зарабатываю.

— Тогда почему у тебя такая квартира? Она пустая, в ней нет уюта. Она…никакая, вот!

— Когда я ее покупал, знал, что это всего лишь перевалочный пункт. Я с детства привык к хорошей жизни, а точнее к большим загородным домам. Покупать одному себе дом-глупо. Делать уютной квартиру, в которой я в итоге не останусь-тоже неумно. Не вижу смысла вкладывать время и деньги в то, что рано или поздно уйдет из моей жизни.

— Мы все уйдем рано или поздно из жизни, что ж теперь не жить и не вкладывать в себя?

— Это другое, я говорю не про людей. Чего-то ты меня загрузила. Девушки в твоем возрасте не должны интересоваться такими вещами. Нужно жить, не задумываясь о том, откуда берутся деньги и наслаждаться до тех пор, пока не припрет работать. Хотя не думаю, что тебе придется работать.

— С чего бы это? — откладываю карандаш в сторону и подхожу ближе в Саше.

— А зачем тебе работать? Твой отец, как я понял, обеспечивает вашу семью, а Ксюша твоя сидит дома. В твоей голове только такая модель жизни, и так или иначе ты перенесешь ее на себя. Это нормально.

— Вообще-то Ксюша не сидит дома. В смысле сидит, но она прилично зарабатывает на картинах. Скажем так, зарабатывает она больше чем любая среднестатистическая женщина. Другое дело, что эти деньги она оставляет не себе.

— Отдает твоему отцу?

— Нет, конечно. Папа вообще не знает, что именно она рисует, он бы разом ее прибил. Стало быть, и ее доход ему не известен. Почти все она перечисляет в фонд бездомных животных.

— Очень умное решение. Прям зашибись. Но ты передай своей Ксюше, что нужно быть чуточку умнее и откладывать хотя бы половину заработанных денег себе. Именно в этом возрасте глава семейства частенько начинает не просто гулять, а менять свою жену на более молодую. А вот когда твой отец это начнет делать, то Ксюша твоя останется не у дел. Без денег, без мужа и без дома, с какой-нибудь маленькой подачкой. И тогда посмотрим, как бездомные животные ей помогут.

— Во-первых, папа любит Ксюшу, во-вторых, не найдет он себе никакую молодушку, потому что Ксюша итак молодая, да она даже моложе тебя.

— Какая у них разница в возрасте?

— Тринадцать лет.

— Ясно.

— Что?

— Да ничего, психолог Мария Сергеевна, что-то мне это напоминает, но сделаем вид, что я не пойму, что именно. Пойду-ка лучше оденусь, а то мало ли.

— Что, Александр Вадимович, не сдержитесь?

— Не сдержусь и сделаю с тобой нехорошие вещи, дай пройти взрослому дяде.

— А как же воздушные ванны, дядя?

— Уже проветрил, брысь.

Саша реально чуть отталкивает меня и идет в сторону спальни. Что-то не так, не нужно быть психологом, чтобы понять, что его что-то реально бесит. Сама не знаю зачем, но иду за ним. Дверь в спальню чуть прикрыта, но это не мешает мне лицезреть его спину, ой-ой-ой и попу. Быстро отворачиваюсь и перевожу дыхание.

— Саш, а ты на меня обиделся?

— Нет. С чего ты взяла? — Саша открывает дверь и останавливается около меня.

— Ты какой-то другой.

— А теперь слушай внимательно, Мария Сергеевна. — Саша ставит руки по бокам от моей головы и приближается к моему лицу. — Ты меня просто мало знаешь и в силу своего возраста тебе больше и не нужно знать.

— А ты расскажи, — шепчу ему сама не знаю куда, так как почему-то закрыла глаза. — Я хочу знать.

— А если серьезно, что ты еще хочешь, Маш? — Саша щекочет мою шею своим дыханием, убирает руку со стены и начинает перебирать мои волосы. О, Господи, как же приятно.

— А ты что хочешь? — Дура! Настолько поплыла, что голос уже дрожит.

— Предположим, я сейчас тебя хочу трахнуть, ты как к этому отнесешься?

— А поцеловать сначала никак? — Открываю глаза и смотрю поплывшим взглядом на этого невероятно обаятельного гаденыша. И тут Саша утыкается мне носом в шею и начинает смеяться.

— Какой же ты еще ребенок.

— Что опять не так?! — отталкиваю от себя нахала и смотрю в упор.

— Пойдем выпьем кофе, и я отвезу тебя домой.

— Сама доберусь. У тебя кофе невкусный, конфеты тоже.

— Ой-ой-ой, какие мы привереды. Совет на будущее: хочешь захомутать мужика-льсти ему всегда и во всем. В пределах разумного конечно. А сейчас пойдем все же выпьем невкусный кофе, и я отвезу тебя домой.

Саша более ничего не говорил, молча приготовил растворимый кофе, подал темный шоколад, от которого меня воротит и также молча выпил напиток. Правда смотрел на меня все это время как-то подозрительно, явно что-то обдумывая. А потом отвез меня домой.

— Ты занят целую неделю?

— Приходи ко мне завтра, через день я уезжаю на дней десять.

— Приду.

— Ты же была занята? — театрально удивляется Саша.

— Ты кажется тоже завтра должен быть занят. До завтра.

— Пока.

* * *

Всю ночь не могла заснуть, обдумывая все, что происходит в моей жизни, и все же назревает что-то нехорошее, пятой точкой чувствую сей момент. Проснулась как всегда рано, выгуляла мою любимицу и снова начала наводить красоту. Зачем я это делаю ответ очевиден, только бы не перестараться. Саша этого не оценит. Выпрямила волосы, немного зафиксировав их лаком. Макияж невычурный, но без туши и карандаша для глаз не обошлось. И снова платье вместе с чулками.

Все время в университете чувствовала себя неловко. Нет, платье совсем не развратное, все прикрыто и не ультракороткое, просто непривычно. Ровно в пять понеслась к Саше домой, по дороге прикупив продукты.

— Привет.

— Мария Сергеевна, а вы часов не охренели?

— В смысле? — снимаю с себя сапожки и смотрю на Сашу.

— В прямом, где так долго шастаешь?

— Так всего без двадцати шесть. Я сегодня не могла уйти с занятий, скоро первый зачет, мне нужно выглядеть прилежной студенткой.

— А преподаватель мужик?

— Да.

— Тогда не волнуйся, лапочка моя. Если в следующий раз снова придешь в чулках, то зачет тебе гарантирован.

— Откуда ты знаешь, что я в чулках?!

— Ты когда нагибалась, видно резинку чулок.

— Ясно. А ты ужинал?

— Нет. Давай что-нибудь закажу?

— Нет! Я сама. Я быстро, обещаю. В семь будет все готово.

— Тогда начинай.

* * *

Маша в считанные минуты выбегает из ванной и начинает мыть картофель, нарезает его на ломтики и тут же ставит кипятить воду. Не знаю, как это у нее получается, но она реально очень ловкая. Вот уже делает какие-то мясные рулеты.

— Может тебе помочь?

— Нет. Ты только будешь меня злить. Всегда надо делать все самому, чтобы это получилось так как хочешь. Тем более остались последние штрихи. Сейчас все поставлю в духовку и займемся чем-нибудь другим.

Ну-ну, займемся. Все, это край, пора заканчивать, иначе превращусь в реального мудака. Еще пару минут и Маша все ставит в духовку. Моет руки и смотрит на меня с таким видом, что мне становится не по себе. Да уж, дожил, и хочется и колется. Неужто у меня реально есть совесть?

— Маш, верни мне паспорт, я завтра уезжаю.

— А без этого никак?

— А как я куплю билет? Давай не тормози.

— Ладно. А ты потом меня в дом пустишь?

— Можно подумать я тебя из-за паспорта впускаю.

— Ладно.

Маша нехотя берет сумочку и начинает искать паспорт. После безуспешных поисков, с лицом побитой лани, присаживается на подлокотник дивана и с прискорбием в голосе сообщает.

— Кажется, я его потеряла. Прости. Он должен быть в сумочке!

— Прекрасно, Маша! Давай отрабатывай мою потерянную поездку.

— Прости меня, пожалуйста, Саша, я честно не знаю где он, — гореть мне в аду, довел бедного ребенка, хотя никакой она не ребенок или я точно педофил.

— Все. Только не реви, этого еще мне не хватало. Бери швабру и начинай мыть везде полы, под кроватью тоже. Две комнаты быстро уберешь, но, чтобы все блестело. Давай, чтобы до ужина справилась.

— И это все? Просто убрать?

— Начинай давай, а не болтай.

— Так я в платье.

— Снимай, можешь даже голой убирать.

— Нет уж, спасибо.

Маша нехотя идет в ванную, берет швабру и начинает реально мыть пол. Доходит до спальни и делает это вовсе не демонстративно, а реально протирает каждый уголок. Вот еще чуть-чуть и ее волосы перестали быть идеально прямыми, так мне нравится больше.

— Машуня, под кроватью не забудь. Кажется, кто-то говорил, что там очень много пыли. Кто же это мог быть? Точно, это же ты и была!

— Как я туда полезу в платье?

— Обычно. На корточки и засунула швабру поглубже.

— Кажется, я сейчас засуну эта швабру поглубже тебе в задницу.

— Ой-ой-ой, Мария Сергеевна, не выражайтесь, вам не идет.

Маша опускается на колени и начинает мыть пол под кроватью. Сама не осознает, какой классный вид предстает перед моими глазами. Вот та самая резинка чулок с красивым узором. Попа у несостоявшегося психолога, как и ножки очень даже хороша. Ой, б*я, это называется пора заканчивать.

— Машка, ты скоро?

— Почти все, проверять будешь?

— Нет. Я тебе доверяю. Маш, смотри, а паспорт-то все время был у меня, вот как оказывается, — Машка тут же встает с пола, поправляет платье и тяжело дыша произносит.

— Ну и гад же ты, Краснов! Ты спер у меня паспорт!

— Ты не забыла, что это мой паспорт?

— Да пошел ты, — хватает подушку и со всей силы хреначит меня ею по башке.

— Тихо, тихо, Машуня, нервные клетки не восстанавливаются.

— Гад! — перехватываю ее руку, вырываю подушку и валю сопротивляющуюся Машу на кровать.

Первое время она еще брыкается, но когда я фиксирую ее руки над головой, прекращает двигаться, только тяжело дышит.

— Ну что, Мария Сергеевна, что будем делать?

— На ваше усмотрение, Александр Вадимович…