Глава 14

— Это уже ни в какие ворота не лезет. Даже в сопливых фильмах не выдерживают такой долгой паузы, — нагло заявляет Маша. — Александр Вадимович, вы часом ничем не страдаете?

— Например?

— Может быть тугодумством?! Пока вы на что-то там решитесь, у меня руки затекут.

— А ты не думаешь, что мне просто приятно на тебя смотреть?

— Да? — удивленно спрашивает Маша. — Ну тогда ладно, смотри. Но может все-таки начнешь что-нибудь делать?

— Могу налепить тебе скотч на рот. Ты как?

— Отрицательно, — убираю одну руку с Машиных запястий и начинаю перебирать ее волосы.

— Знаешь, глупо отрицать, что ты мне нравишься, но…

— Только давай дальше без всяких «но», еще ни одного человека эти мерзкие две буквы не делали счастливым. В принципе мне сойдет пока и это признание.

— Сойдет, значит, ну ладно.

Легонько касаюсь большим пальцем Машиных губ, провожу по ним, чуть сильнее нажимая. Маша тут же закрывает глаза, совесть во мне еще кричит остановиться, но сделать это сложнее, потому что, мать ее, есть еще и банальное «хочу». Уговариваю сам себя только попробовать и на этом все. Отпускаю ее руки и наклоняюсь ближе. Вдыхаю запах ее волос и веду носом по щеке, Маша тут же обхватывает меня за шею, и сама тянется к моим губам. Неумело целует и тут же зарывается в мои волосы своими маленькими пальчиками. Мне бы остановить это безобразие, но я еще больше завожусь от того, что эта врушка совершенно не умеет целоваться. Чуть отстраняюсь от нее и уже сам накрываю ее губы, сплетая наши языки. Не знаю сколько так продолжалось, но на свете есть все-таки какие-то силы, нас приводит в чувства будильник на Машином телефоне. Перекатываюсь на спину и начинаю громко смеяться.

— Маш, это что будильник, что пора баиньки или домой?

— Это напоминание, что пора доставать ужин из духовки, — еле дыша, произносит раскрасневшаяся Машка.

— Точно, ужин. Кстати о еде. Завтра после учебы заходишь в магазин и покупаешь помидоры.

— Помидоры? Ты хочешь томатный суп? — приоткрывая глаза, вещает несостоявшаяся психологиня.

— Нет. Покупаешь помидоры, приносишь к себе домой, тщательно моешь и начинаешь тренироваться.

— В смысле? — недоуменно спрашивает Маша.

— В прямом. Тренируйся на них целоваться. Говорят, люди учатся именно на них.

— Сволочь! — Маша со всей силы бьет меня в плечо и соскакивает с кровати.

— Да ладно, Машка, что здесь такого, ну не умеешь ты целоваться, все приходит с опытом, не расстраивайся, солнышко.

Как и предполагалось, под звон непрекращающегося будильника, Маша в очередной раз берет подушку и со всей силы бьет меня ею по голове. Не отстраняюсь, пусть выпустит пар, еще пару обид и больше сама ко мне не придет.

— Маш, тебя кто биться учил?

— Папа!

— Мне уже даже представить страшно какой там папа.

— Бойся, тебе полезно, хоть в штаны обделайся от страха, но все равно, максимум через два месяца ты уже будешь с ним официально знаком! — кидает подушку на кровать и уходит из комнаты.

Иду вслед за ней. Маша как ни в чем не бывало, достает из духовки мясо с картофелем. Тут же ставит посуду и подает еду на стол. С ума сойти, эта пуленепробиваемая мелочь держится так, как будто только что не я ей указывал целовать помидоры. Садится за стол и с важным видом сообщает.

— Ужин готов. Шевелись, иначе я могу все съесть. Аппетит у меня хороший.

Сажусь рядом с ней и начинаю есть мясо. Вот чего у этой девчонки не отнимешь, так это умение готовить. Тут реально пальчики оближешь.

— Маш, браво, ты великий кулинар.

— Я знаю. Ешь и не болтай во время еды, а то еще подавишься. А мне потом тебя обхватывай сзади и спасай. Избавь меня от этого.

Ну слава Богу, этой девчонке не чужды обычные эмоции. Точно обиделась. Через несколько минут Маша громко кладет вилку, встает из-за стола и уходит в сторону ванной. Недолго думая иду переодеваться. Когда выхожу из спальни, Маша уже полностью одета.

— Закройся за мной.

— Я отвезу.

— Я сама.

— Маш, не надо со мной спорить, — быстро надеваю обувь, и мы спускаемся в машину.

Всю дорогу Маша молчит и даже не смотрит в мою сторону. Как только мы подъезжаем к ее дому, она поворачивается ко мне, что-то обдумывает несколько секунд и спрашивает.

— Значит ты никуда не уезжаешь?

— Нет. Только когда решишь зайти, звони мне, поняла?

— Поняла, — не прощаясь выходит из машины, громко хлопнув дверью.

* * *

Открываю калитку, а у самой слезы на глазах, гад, ненавижу! Не успеваю зайти в дом, как сзади на меня налетает Жуля. Не знаю, как так получается, но я не удерживаюсь на ногах и падаю на коленки. Слышу крики близнецов.

— Жуля! — кричит папа.

— Машунь, больно? — ко мне тут же подбегает Ксюша.

— Нет, чуть-чуть. Только не ругайте Жулю, она не специально, это я не удержалась.

— Я тебя просил не играть так с ней? Вот она и прыгает куда не надо! — встаю и смотрю на свои ноги. Да что ж за день сегодня такой?!

— Пойдем, обработаю коленки, — папа тянет меня за руку.

— Не надо. Сама справлюсь. И, папа, не трогай собаку, все равно она будет спать со мной!

Быстро захожу в дом и иду к себе в спальню. Фу! Ненавижу такое поведение в людях, детское, капризное и мерзкое! Но ничего не могу с собой поделать. Присела на кровать, стянула с себя рваные чулки и наконец заревела так как просит душа. Не нужно быть умной, чтобы понять, что этот гад пытается меня отвадить от себя. А мне то что делать?! Вешаться на него я не буду! Хватит уже быть навязчивой малолеткой. Черт, а как по-другому?!

— Машунь, можно? — дверь приоткрывает Ксюша.

— Можно, — утираю позорные слезы руками.

— Что случилось? — присаживается на кровать. — Только не говори, что это из-за маленьких царапин на коленках.

— Все не так! Если сначала это было похоже на навязчивую идею, то сейчас я в него влюбилась, а он гад! Чистокровный гад! Он не воспринимает меня всерьез, понимаешь?

— Понимаю, котеночек. Напомни мне, сколько ему лет?

— Не важно.

— Важно, Маш. Может он просто пытается тебя от себя отдалить в силу твоего возраста, а не потому что он гад и равнодушен к тебе.

— Может, и что мне по-твоему от этого легче? Что мне делать?

— От тебя здесь сейчас мало что зависит. Но ему нужно свыкнуться с мыслью о тебе. А мне по-хорошему запретить тебе ходить к взрослому мужику, но… Давай коленки обработаем?

— Я сама. Что папа сделал с Жулей?

— Ничего. Не бойся. Он ее просто моет, скоро она прибежит к тебе и зароется в одеяло.

— Ладно, Ксюш, а ты как научилась целоваться?

— Не знаю. Наверное, это Сережа меня всему научил сам как-то, я до него целовалась то несколько раз, мерзковато это было, мокро и гадко, не тянуло совсем.

— Ясно. Значит не научишь.

— А ты что хотела со мной лизаться? Ой, нет, Машка, я не по девочкам.

— Очень смешно. Ладно, иди к своей подружке и пожалуйста, скажи ему, чтобы не приходил обрабатывать мне две царапины.

— Хорошо.

Всю ночь проворочалась в попытках понять, что же мне делать, но ничего кроме как встать в пять утра и приготовить пирог с мясом, в голову не пришло. Мое коронное блюдо он просто обязан оценить. Платье решила больше точно не надевать. Какая-то реальная попа у меня с этими нарядами. Джинсы и простой джемпер самое то. Не знаю, что на меня нашло, но перед выходом из дома я пошла на кухню, сделала морс и перелила его в бутылку. Нет, эти действия меня не смутили. Но вот то, что по дороге в университет, вместе с пирогом и морсом я зашла в аптеку и купила жидкое слабительное, ввело меня в ступор. А дальше слабительно маленькими каплями полетело в бутылку с морсом. Что я творю? Скорее риторический вопрос.

Как только занятия закончились, я помчалась к Саше домой. Нет, предупреждать я его не собиралась, иначе точно бы отшил, а вот про морс для себя решила так: если пройдет все хорошо, заберу его себе обратно, если нет- пусть пьет и живет на фаянсовом друге.

В который раз стою на пороге, звоню в дверь и неизвестно чего жду, может его нет дома? Но как только мне в голову приходит мысль, что Саша может реально отсутствовать, дверь тут же открывается.

— Маш, ты что здесь делаешь? Мы же договорились.

— Неприлично держать на пороге девушку, — проталкиваю Краснова, несмотря на его абсолютно недовольную физиономию.

Саша закрывает дверь и смотрит на меня в упор.

— Это тебе, — протягиваю ему морс с пирогом. — Мое коронное блюдо, ну и домашний морс, пальчики оближешь. — Саша тут же берет пакет.

— Саш, ну ты скоро? Я уже заждалась. Ой, девушка, а вы кто? — в коридор проходит какая-то блондинка в одном нижнем белье.

И тут я понимаю, что вовсе не Катя для меня помеха, таких как она еще тьма тьмущая. Смотрю на Сашу, который почему-то молчит.

— Лен, иди, пожалуйста, это доставка еды, — Лена-полиэтилена отворачивается и более ничего не говоря, уходит в сторону спальни.

— Доставка еды значит?

— Маш, а что ты хотела? Ты же правду слышать не хочешь, а только то, что сама себе придумала в голове. Я тебя разве звал? Нет, дорогая моя. Я взрослый дядя и сам решаю с кем мне проводить свои дни. Прости, но тебе надо подрасти и спуститься с небес на землю. Не всегда получается так, как мы хотим. Ты умная девочка, осталось только опыт приобрести. Я не хочу тебя обижать, но… черт, ну ты же сама все понимаешь, все это рисование было изначально глупой идеей. На этом все, Маш.

— Понимаю. Только еду не выбрасывай. Съешь все и выпей, я старалась все-таки. До свидания.

Открываю дверь и бегу вниз по лестнице. Выхожу из подъезда и бреду в сторону остановки. Вот так, Машенька, не все тебе радоваться, да смекалку проявлять. Кому-то это и не надо. Да что ж такое, откуда берутся эти чертовы слезы?!

Не помню, как доехала домой и забежала в спальню. Точно помню, что сразу завалилась в кровать. Радовало только то, что завтра будет новый день…