Глава 21

Не знаю, то ли плакать, то ли смеяться, но чувствую, что никакого продолжения у нас не будет. Натягиваю лямки бюстгальтера и тихонько иду к двери, приоткрываю ее и не верю своим глазам. Урина тут как тут! Берет Сашу за руку и ведет к дивану.

— Кать, ты не вовремя, вот прям совсем.

— Саш, мне очень плохо, не выгоняй меня, пожалуйста.

Вот же бесцеремонная сучка, хватает чужого мужика за руку и приходит на ночь глядя, ну погоди еще у меня. А этот тоже не лучше, нет чтобы выпроводить, так ждет чего-то. Ну дождетесь вы у меня оба. Подхожу к шкафу, открываю его и начинаю перебирать Сашины рубашки. Кто-то тут оказывается на них помешан. Выбираю белое чудо, отлично прикрывающее попу. Лифчик все же решила снять, меня же как бы с кровати подняли и вообще он будет просвечиваться. Трусы все же решила оставить на себе. Как-то безтрусой я себя уверенной пока не ощущаю. Подхожу к зеркалу, снимаю повязку и взъерошиваю волосы, надеюсь выглядит это все же сексуально. Открываю дверь и прохожу в гостиную, где Катерина- урина, расположившись на диване, постукивает мерзкими пальцами по журнальному столику. Дыши глубже, Маша.

— Ты что здесь делаешь?! — вылупив свои глаза, уставилась на меня Катерина.

Поправляю волосы на одну сторону и как можно грациознее присаживаюсь в кресло, закидывая ногу на ногу.

— Вы хотите об этом поговорить, Екатерина? У нас с Александром Вадимовичем сеанс сексотерапии, который вы между прочим нам прервали.

— Саша? — вопросительно смотрит брюнетистая стерлядь на моего не Геракла.

— Девочки, вы общайтесь мне очень нравится, а я послушаю пока.

Получишь ты у меня секса, будешь и дальше ходить с хронических стояком. Но тут видимо кое-кто почувствовал мои флюиды злости и присел-таки ко мне на подлокотник кресла, положив руку мне на поясницу. Ладно, жить будешь.

— Вот я дура, так и знала, что это был разводняк, — вещает Екатерина.

— Я намекала на то, что вы Екатерина-дура, но у вас проблемы с самопознанием, акцентуацией, реализацией и прочим, — что я несу, Господи?

— Что ты мне лапшу на уши вешаешь, сучка малолетняя?! Саша, а ты! Как ты мог?

— Саша? — вопросительно смотрю на него. — Ты точно ничего не хочешь сказать?

— Ладно, девочки, я бы, конечно, посмотрел и дальше на это, уж очень мне понравилось в прошлый раз, но видно потом меня будет ожидать экзекуция. Кать, я может и козел, но наши с тобой отношения закончились до Маши. А Мария Сергеевна хоть и сучка малолетняя, но к нашему разрыву не имеет никакого отношения. И да, мы с ней встречаемся.

Ну слава Богу, жить будешь, счастье мое двуногое, и останешься-таки двуногим, но за сучку все равно получишь. Смотрю на грязнулю и даже становится ее немного жаль, сидит с поникшим лицом, глазея то на меня, то на Сашу.

— Тебе хоть сколько лет? Это вообще законно то, чем вы здесь занимаетесь?

— Кать, мне кажется, тебе стоит уйти.

— Нет! Мне некуда идти, блин, — и начинает перебирать свои волосы.

Не могу на это смотреть. Встаю с кресла и иду в прихожую. Достаю резинку для волос и одноразовые перчатки. Коза такая, еще и перчатки на нее тратить. Подхожу к грязнуле и подаю ей перчатки.

— Надевайте, Екатерина, перчатки на руки и волосы соберите в резинку.

— Зачем?! Ты что чокнутая?

— Это у вас шизоидный тип личности, а у меня все в порядке. Хватит здесь волосы разбрасывать и оставлять отпечатки на столе.

— Саш, и ты не остановишь эту выскочку?

— Так, все, хватит, — Саша берет меня за руку и подталкивает к креслу. — Кать, в двух словах что не так, хватит собачиться.

— Мне некуда идти, ко мне приехали родители, мы так поссорились, что я ушла из дома, забыв документы, ключи, деньги. Все! У меня ничего нет, — взрослая дура, а такую чушь несет.

— Так возвращайся домой! Мозгов не хватило что ли? Тупой разводняк, чтобы залезть в постель бывшего! Ужас, какие дуры вокруг.

— Маша, прекрати, — это что получается этот паршивец сейчас ее защищает? Класс! — Кать, ты же понимаешь, что здесь тебе не место, давай я дам тебе денег, снимешь номер где-нибудь неподалеку, утром успокоишься и вернешься к себе.

— А ты меня отвезешь в гостиницу? Там темно и погода ужасная, я еле добралась.

— Одевайся. Отвезу.

Саша тут же идет в прихожую.

— Съела, дура малолетняя? — и подмигивает мне своим мерзким глазом.

Не знаю на кого злюсь больше, на эту стерву или на Сашу, который как ни в чем не бывало надевает верхнюю одежду, а потом помогает грязнуле надеть пальто. Ну все, быть тебе все-таки одноногим, Сашуля-одна ногуля.

— Кать, иди, я сейчас выйду, — подходит ко мне, пока еще двуногий.

— Тебя кажется ждут, Сашуля-одна ногуля.

— Что ты опять несешь?

— Ничего. Дурной тон ходить в обуви по квартире, — от бессилия в очередной раз наступаю ему на ногу.

— Еще раз так сделаешь, реально накажу.

— Чеши к своей грязнуле.

— Сидеть тут и никуда не рыпаться, ясно?

— Ты сам-то в это веришь?

— Не дури, я быстро.

Поверить не могу, он реально уходит с этой мымрой! Мне становится по-настоящему обидно, своим уходом он меня просто унизил. Сволочь! А потом звук ключа. Вот же гад! Еще и закрыть меня решил. Сижу в кресле и не знаю, что мне делать. Это какой-то нокаут. Не знаю сколько так просидела, по моим ощущениям не больше пяти минут. И тут вернулся Краснов. Не мог он так быстро отвезти свою грязнулю или у меня уже поехала крыша. Саша снимает с себя пальто и обувь, подходит ко мне и садится на корточки.

— Знаешь, о чем я мечтал последнее время, ну кроме очевидных вещей?

— Остаться без одной ноги?

— Ну, я не настолько дебил, чтобы об этом мечтать. Я мечтал снять с тебя эту убогую повязку. А ты взяла и сделала это сама, — усмехается и обхватывает мои ладони. — Можно сказать лишила меня удовольствия.

— Я тебе больше скажу, ты его еще не скоро получишь, — одергиваю его руки и встаю с кресла. — Ты так быстро отвез грязнулю?

— Я не собирался ее отвозить, я вызвал для нее такси и дождался пока она коснется своей попой мягкого сиденья автомобиля.

— И это все?

— А чего ты еще ждала? Маш, иди сюда, — берет меня за руку, сажает на диван и садится рядом.

— Ты снова курил.

— Ну, простите, пожалуйста, Мария Сергеевна.

— Ты меня унизил перед ней. Зачем ты с ней ушел?

— За тем, что с женщинами нужно расставаться как угодно, но уж точно не врагами. Не столь важно, что она хотела от меня, важно хотя бы дать видимость.

— И часто она захаживает к тебе в гости? Или ты может вовсе не монахом живешь в последнее время?

— Хватит нести чушь. Я не буду перед тобой оправдываться. Давай забудем об этом. У меня с ней ничего нет, последний раз повторяю, больше не буду.

— Ладно, считай, что пока ты остаешься с двумя ногами.

— Неужели?

— В самом деле.

— Иди сюда, — пересаживает меня к себе на колени. — Смотри-ка и лифчик уже сняла, дай при свете рассмотрю.

Начинает расстегивать свою же рубашку, но я же типа гордая, шиш ему, а не моя двоечка. Легонько бью его по рукам, но звук получается совсем не как от «легонько», что-то он у меня и вправду какой-то травмированный сегодня.

— Ты опять начинаешь заниматься ерундой?

— Нет.

— Тогда что это? — недолго думая, показываю ему фигу.

— Это означает фиг тебе, а не моя грудь. Никакого секса. И кстати, это тебе за сучку малолетнюю.

— А тебе не говорили, что так нельзя себя вести со взрослыми дядями? Это может закончиться весьма печально.

— Например?

— Например, я заклею тебе скотчем рот, прикую тебя к кровати и изнасилую.

— Так я сама захочу, это будет не изнасилованием. Но тебе все равно ничего не светит, ты наказан. Будешь-таки ждать моего восемнадцатилетия. Будет тебе уроком, как в дом всяких грязнуль пускать.

Встаю с Сашиных коленей и иду к мольберту.

— Твое счастье, Маша, что я добрый дядя, а ты девственница, иначе бы точно трахнул не спросив.

— Это твое счастье, тугодум. Где ты еще такую встретишь?

— И не говори, я кажется начал осознавать свое счастье.

— Наконец-то. А теперь не отвлекайте меня, Александр Вадимович. Мне надо дорисовать ваш портрет. А потом отвезешь меня домой.

— Хорошо, Машка-обломашка.

— Конечно, хорошо, Сашуля — не одна ногуля.

* * *

На удивление последующие дни Маша действительно держала свое слово-никакого секса, более того, перестала меня провоцировать и надевать дурацкую повязку. Ну просто идеальная девушка, разве что поскорее уже хочется сделать из нее не девушку. Все-таки тяжело, когда она постоянно крутится под боком. Вообще пора прекратить видеться каждый день, это уже становится чем-то ненормальным. Хотя с другой стороны мне самому нравится забирать ее с учебы, а после смотреть, как она вырисовывает мой портрет. Вот и сейчас, закусив губу что-то там малюет. Волосы распущены, косметики минимум, но хороша гадючка, о чем несомненно знает.

— Сашенька, прекрати на меня пялиться, а то глазки выкатятся как у пти-брабансона.

— У кого?

— Это собачки такие.

— Закройте рот, Мария Сергеевна, и рисуйте дальше.

Ну Маша была бы не Машей, если бы сделала то, о чем ее просят. Кладет карандаш и идет ко мне.

— Саш, а можно я тебя кое о чем попрошу?

— Подарок на восемнадцатилетие? Спешу тебя огорчить, я придумаю его сам.

— Нет, не об этом, но спасибо, что помнишь о моем совершеннолетии.

— Ну так что? — садится рядом со мной и начинает гладить меня по плечу. — О Боже, Маш, что там случилось, что ты такая милая?

— Только не злись. Ксюша больше не может прикрывать меня перед папой. Сегодня, примерно через пару часиков, она скажет, что я встречаюсь с парнем. Вот…

— И?

— И придется познакомиться с родителями.

— Ну примерно такого я и ожидал. Хорошо. Когда?

— Завтра.

— Ни хрена себе, даже не дашь мне время помучаться.

— Не смешно. Я итак боюсь. Очень боюсь.

— Ну наконец-то, хоть чего-то ты боишься, а я думал не доживу до этого момента. Да ладно, Маш, не переживай, у тебя же нормальные родители.

— Да, но папа вряд ли смирится, что я выросла и могу с кем-то… ну того… В общем ты понял. Поэтому у меня просьба, можно я скажу, что мы скоро поженимся, чтобы он хоть чуточку успокоился и дал мне возможность нормально с тобой встречаться, ну пожалуйста?

— Ой, Машка, ну рассмешишь кого хочешь. Хорошо, если что скоро поженимся.

— Ты только не подумай, что я это специально говорю, чтобы ты потом не отвертелся, мне это все пока точно не надо, ну лет до двадцати точно. А потом ты и сам предложишь. Вот.

— Я говорил тебе, что ты гениальна?

— Да. И еще мы встречаемся три месяца, ты не куришь и не имеешь никаких других вредных привычек, хорошо? — с мольбой в глазах смотрит на меня Маша.

— Хорошо, Маша.

— А чего ты так быстро согласился на все?

— Даже не знаю.

— А я знаю. Просто ты безумно в меня влюблен, а влюбленные мужчины не могут отказывать.

— Ну пусть будет так.

— А знаешь, ты оказывается похож на моего папу, он такой же нехороший человек.

— В смысле?

— В прямом. Как и ты не может признавать вслух очевидные вещи. Он до сих пор признается Ксюше в любви только по праздникам, вот что! — смеюсь в голос.

— Интересная у тебя семья, ничего не скажешь. Ну ты договоришься, и я тебе вообще этого никогда не скажу, разве, что на восьмое марта раз в пять лет.

— Точно похож. Ну ладно, я типа сейчас милая и не буду тебе дерзить. Завтра в обед ты приходишь ко мне, договорились?

— Договорились. Все, давай я тебя отвезу и надо заскочить в аптеку. 1439f7c

— Зачем?

— За валерьянкой с корвалолом.

— Дурак!

* * *

Забавно, но я никогда не знакомился с родителями своих девушек, а было у меня их достаточно. Не видел никогда в этом надобности, а сейчас пришел мой час, видимо расплата за прошлые грехи. Сам себе усмехаюсь, поправляя галстук. Нет, все-таки галстук мне не идет, перебор. Снимаю пиджак и удавку с шеи, оставаясь в обычной белой рубашке. Так лучше, к чему этот выпендреж, в конце концов не на парад иду. Сажусь в машину и заезжаю в цветочный, тут уж надо держать марку. Купил один букет, наверное, Машиной мачехе, хрен разберешь кому и что надо дарить. Подъезжаю к Машиному дому и ставлю машину около ворот. Невестушка моя видимо караулила меня издалека, так как сразу вылетела за ворота.

— Привет, — хватает меня за руку и забирает цветы. — Пойдем скорее.

— Маш, прекрати вибрировать, все будет нормально.

— Хорошо, если так.

Маша ведет меня к дому, и мы заходим внутрь. Сложно сказать, как я представлял Машиных родителей, в принципе, как угодно, главное не так. Смотря на них, я четко понял одну вещь- мне полный безоговорочный пи*дец.