Глава 20

— Я могла бы это приготовить у тебя дома.

— А я не хочу тратить на это время.

— То есть мы займемся чем-то интересным у тебя дома? — Маша тут же прекращает есть.

— Конечно, займемся.

— Тогда я больше не хочу есть. Домой?

— Нет. Я хочу есть. И сначала ты дорисуешь нормальный портрет, а потом уже займемся чем-нибудь интересным.

— Мне кажется ты даже не шутишь. А я пуш ап не надела, вот же гадство, — смеюсь, не в силах терпеть. Вот же святая простота.

— Не расстраивайся, Машуня. Для этих дел он не нужен.

— Но в нем грудь выглядит больше. А судя по всему, тебе она итак не нравится.

— С чего ты взяла?

— С того, что за месяц ты даже ни разу ее не видел, про пожамкать я вообще молчу.

— Маш, ты действительно не понимаешь или прикалываешься?

— Что не понимаю? У меня из-за тебя скоро комплексы разовьются, вот что.

— Я не мазохист, Маша. Закрыли тему.

— А чего ее закрывать? Мне может секса хочется, у меня вон его как давно не было.

— Ну да. Семнадцать лет и почти одиннадцать месяцев, это большой срок без секса.

— Ну и гад же ты.

— Хватит мне заливать про свою богатую сексуальную жизнь. Знаешь, Маш, ты даже не осознаешь, что секса ты и не хочешь, ты даже не знаешь, что это такое. И пройдет не один раз, чтобы ты испытала хоть толику того, ради чего им собственно и занимаются.

— Может ты и прав, Краснов, но ты тот еще тупица, раз не понимаешь, что я просто хочу принадлежать тебе! — встает из-за стола и идет в сторону туалета.

"Не иди за ней, Краснов", — мысленно говорю сам себе. Скоро успокоится сама. Да, тяжко не иметь возможности сделать то, что хочется, а может ну его и действительно на фиг, что изменится через месяц? Замена паспорта? Чушь. Обоим же хочется, хотя тут спорно. Голову даю на отсечение- не знает она, что такое секс, как всегда храбрится сверх меры. За своими раздумьями не заметил, как пролетело время, а маленькой поганки нет. Сумка на месте, значит не могла уйти. Встаю из-за стола и иду в сторону туалета. Не дохожу до нужного объекта, как замечаю эту паршивку у входа в кафе, болтающую с белобрысым. Вот же сучка маленькая.

* * *

— Маш, ну почему ты такая упрямая?

— Вадик, отстань, пожалуйста, я тут не одна, мне пора.

— Я заметил. Маш, ты на меня обиделась, потому что я привел тебя в клуб к друзьям? Что здесь такого, да и столько времени прошло?

— Ничего. Просто…

— Маш, ты правда не замечаешь, что этот великовозрастный мужик тебе не пара?

— Вадим…

— Мария Сергеевна, вы кажется забыли, что у нас сеанс. Вы, молодой человек, нам его прерываете, — ой-ой-ой, счастье мое двуногое встало, да копытца принес, деву свою обиженную спасать.

— Какой сеанс? — подключается Вадик.

— Сексотерапии, — напирает Сашка.

— Чего? — Вадик смотрит то на меня, то на Сашу, не в силах понять шутит ли Краснов.

— Александр Вадимович, мы кажется решили, что этот сеанс мы с вами прерываем, так и не начавши. А вот с Вадимом мы как раз этот сеанс начнем сегодня, он, кажется, больше к этому стремится, да, Вадим?

— Мария Сергеевна, вы ведете себя непрофессионально, вас нужно лишить диплома и лицензии, — хватает меня за руку и ведет к нашему столику. — Забирай сумку, мы уходим.

Не знаю почему, но я слушаюсь Сашу, если в разговоре с Вадимом мне казалось, что он шутит, то сейчас понимаю, что он зол. Кидает деньги на стол, накидывает на меня куртку и ведет к выходу. Открывает почему-то заднюю дверь и почти запихивает меня в машину, сам же садится на свое место и непонятно куда едет. Чувствую, что лучше заткнуться и не задавать никаких вопросов. Едем мы уже минут двадцать и подъезжаем в итоге к лесу. Ну как к лесу, здесь вообще-то озера и кажется поблизости мой старый дом, судя по местности вокруг. Только проблема в том, что тут такая темень, что фиг что разберешь. Это всего лишь мои догадки. Вообще непонятно зачем меня сюда привезли, еще и на заднем сиденье автомобиля. Смотрю на Краснова, который нервно стучит пальцами по рулю.

— Саша, зачем ты меня сюда привез?

— Убить, потом отмыть в этом озере и закопать под деревьями.

— А зачем отмывать?

— Маш, ты дура что ли?

— Иногда да. Так зачем привез? — Саша поворачивается ко мне и со всей злостью шепчет:

- За тем, что ты так сильно хотела.

Мое злое двуногое счастье выходит из машины и садится ко мне на заднее сиденье. Снимает с себя пиджак и стягивает мою куртку.

— Ну что, Мария Сергеевна, хотела взрослых игр, давай уже начнем.

Саша тут же тянется ко мне и целует в губы. Очень ловко тянет на себя, так, что я оказываюсь у него на коленях. Поза неудобная, да еще и это платье сковывает. Но Саша расстегивает молнию и стягивает с меня платье, оставляя в одном белье. Целует в шею, всасывая чувствительную кожу. Все вроде бы хорошо, то, о чем я мечтала, но что-то неприятное гложет внутри. Неправильно это, не хочу вот так, на заднем сиденье машины. Не о том я мечтала. Саша продолжает меня целовать в шею, а я уткнулась в окно, вроде темень, но зуб даю, на нас кто-то смотрит. Дергаюсь со всей силы.

— Ты чего?

— На нас кто-то смотрит, — Саша тут же оборачивается к окну.

— Не неси чушь, не хочешь так и скажи.

— Да, я не хочу лишиться девственности на заднем сиденье автомобиля! Доволен? — не знаю как, но я отталкиваю со всей силы Сашу так, что он ударяется головой о стекло.

— Ты совсем чокнутая? — Краснов тут же хватается за затылок и выходит из машины.

Быстро натягиваю на себя платье и куртку. Перевожу дыхание и пытаюсь собраться. Ничего ведь такого не произошло, а я ему голову тюкнула. Дура! Выхожу из машины и подхожу к Саше.

— Прости меня, пожалуйста. Головка сильно бо-бо? — тянусь на носочках и глажу моего травмированного мужчину по голове. — Хочешь я поцелую и все пройдет?

— У тебя что на губах лидокаин?

— Ну, Саша, я же неспециально, — как можно крепче прижимаюсь к горячей Сашиной спине и обхватываю его руками. — В любом случае, я не хотела делать это в машине, хочу к тебе домой.

— Ты меня с ума сведешь, зараза мелкая.

— Хочешь я каблуки побольше буду надевать?

— Лучше иногда рот закрывать. Ну и сколько у тебя было парней?

— Один.

— Я спрашиваю последний раз и серьезно, хватит уже врать.

— Я сказала. Один.

— И это я, верно?

— Верно.

Саша убирает мои руки, идет к машине и закуривает сигарету. Мне даже уже не хочется, чтобы он бросал курить, нет, в принципе хочется, но почему-то это так красиво смотрится. Слышал бы кто-нибудь мои мысли, я точно чокнулась.

— Слушай меня внимательно, Маша, и без шуток. Все это местами забавно, но глупо, в духе малолетки. Не надо опускаться до этих тупых финтов, типа флиртования с Вадимом и другими. Ты этим ничего не добьешься, — ну как сказать, уже добилась, кто-то зол и ревнует, усмехаюсь сама себе.

— Тебе смешно?

— Нет, просто вспомнила сцену из фильма.

— Кстати, врать тебе еще придется научиться. Заканчивай, Маша.

— Саш, — подхожу ближе к нему, Краснов тут же выбрасывает сигарету. — Ну хватит дуться, холодно здесь, поехали домой.

Мое двуногое счастье долго смотрит на меня, а потом хватает за талию и прижимает к себе. Ой, как хорошо.

— Саша.

— Что?

— А ты грудь-то мою хоть увидел, а то там темно было?

— Маш, ну что ты за человек такой? — вроде серьезно говорит, а потом смеется.

— Ну а что. Раздеть-то раздел, наконец-то, но там темень, а потом твоя голова встретилась со стеклом, наверное, не до груди было. Хочешь еще покажу?

— Поехали ко мне, я сам рассмотрю. Лупу возьму даже, мне мать как-то приносила.

— Это большой намек на то, что она настолько маленькая?

— История об этом умалчивает, я ж не рассмотрел. Маш, ну хватит чушь нести. Все, ты добилась чего хотела, поехали срывать твой цветок.

— Фу. Ты что романов начитался?

— Окей, поехали я тебя дефлорирую.

— Ты нормальный вообще?

— Поехали я тебя трахну. Так пойдет?

— Нет. Из твоих уст все гадко. Назовем это- займешься со мной сексом.

— Хорошо, что не любовью.

— Саш, — еще сильнее прижимаюсь к моему будущему дефлоратору, тьфу!

— Что опять?

— А ты что серьезно решился? А как же восемнадцать лет и все такое?

— У меня уже кажется хронический стояк на твои платья, мне тоже тяжко, дорогая моя. А ты мне совсем не помогаешь, а только наоборот усугубляешь. Ладно, поехали, а то и вправду холодно. Ты во сколько должна быть дома?

— Я позвоню Ксюше и скажу, что у подружки останусь ночевать, точнее ей скажу правду, а это она папе расскажет.

— Святая у тебя мачеха, а умная какая.

— А то, это она мне тебе недочлен сказала нарисовать, как в воду глядела, не оставит никого равнодушным сия мила картинка, правда?

— Не то слово. Поехали, иначе и мачеху твою решу под этим деревцем закопать.

Сажусь на переднее сиденье, и мы отправляемся к Саше домой. Неужели сегодня случится то, о чем мечтаю каждый день? Вот только, когда мы стали приближаться к дому, мне стало по-настоящему страшно. Я ведь ничего не умею, а из женских книжечек подчерпнула разве что пресловутая «киска», ну и собственно- член. Даже лежать не знаю как, разве что, как то самое бревно. Ой, мамочки, может и не надо оно все это сейчас.

— Маш, прекрати.

— Что? — поворачиваюсь к Саше, который пристально на меня смотрит.

— Ничего, мы уже как две минуты приехали, это раз. Во-вторых, прекрати себя накручивать. Выходи давай.

Мы поднимаемся к Саше, я же пытаюсь придать своему лицу обычное выражение. Хотя, наверное, получается с трудом. Саша ничего не говорит, молча ведет меня в гостиную и начинает снимать с себя джемпер. Что, вот так сразу? А потом так же молча поднимает меня на руки и несет в спальню. Ешкин матрешкин, он серьезен, как никогда. Сажает меня на кровать и расстегивает молнию на платье.

— Сейчас все рассмотрю, только перестань быть как камень.

— В смысле?

— В смысле расслабься, глупенькая.

— Ну да.

— Маш, так не пойдет, давай отложим. По-моему, ты уже сама не хочешь.

— Нет, я хочу, просто непривычно.

— Ладно.

Саша стягивает с меня платье, оставляя в одном белье. Кладет на середину кровати и начинает целовать. Ведет дорожкой поцелуев вниз, целуя ключицы. Стягивает лямки бюстгальтера, оголяя грудь и тут же целует меня в губы. Вот сейчас мне, кажется, хорошо. Страшно, но хорошо. Зарываюсь пальцами в Сашины волосы, сильнее прижимая к себе. И тут как в каком-то худшем из фильмов, кто-то настойчиво звонит в дверь. Сначала Саша не обращает внимания, продолжая меня целовать, но видимо и его терпение приходит к концу, когда звонок все продолжается и продолжается. Саша отстраняется, тяжело дышит, но все же садится на кровать.

— То кнут сломался, то кучер обосрался, — выдает Саша, еле сдерживая смех. — Лежите тут, Мария Сергеевна, я быстро.