Глава 24

— Красивая картина и попы классные, только у мужика почему-то красивее.

— А ты посмотри оригинал, там у девушки вообще нет попы, она просила чуточку подрисовать. Вот я и колдую, — иногда я смотрю на Ксюшу и ревную, ведь Саша когда-то был в нее влюблен. Нет, у меня нет никакой злости на Ксюшу, но почему-то неприятно это осознавать.

— Молодец. Ксюш, до дня рождения остались считанные дни…

— Так все будет в лучшем виде. Торт я уже заказала, остальное я все приготовлю сама. Ну и подарок у нас тоже есть.

— Я не об этом. В общем, чем ближе день, тем мне страшнее.

— В смысле?

— В смысле раньше я об этом не задумывалась и все шло как-то само собой, а теперь мне страшно, потому что я точно знаю, что это произойдет.

— Маш, увы, годы идут. Подумаешь восемнадцать, это фигня.

— Да я не об этом!

— А о чем?

— О сексе! Мне теперь страшно, я же ничего не умею.

— Мой тебе совет- не смотри порнуху.

— Да я и не собиралась. А ты как? Ну, как к этому готовилась?

— Это получилось спонтанно, я не планировала, поэтому и не думала об этом.

— Ну а как это все было, вообще стремно или терпимо?

— Машунь, да ты не бойся. Ляг в позе звезды и все, у тебя благо тоже не подросток, сам разберется, как и что, а потом уже войдешь в курс дела. Ну ты чего? — Ксюша тут же откладывает карандаш и присаживается рядом со мной. — Посмотри на меня. Если я как-то разобралась, то ты уж и подавно.

— Ну, спасибо. Успокоила.

— Не успокоила, — констатирует Ксюша.

— Нет. Все равно страшно. Самое дурацкое, что еще недавно я об этом и не думала, наоборот хотела, а сейчас вообще не хочу этого совершеннолетия.

— Так не пойдет. Маш, поверь мне, твой Краснов с этим справится, ну а если категорически не хочешь, тогда подожди и не спеши. Съешь конфетку-получи эндорфины, — беру шоколад и закидываю в рот.

— Спасибо. Кстати, о конфетах. Аня абсолютно неуправляема. Она дала Саше вместо конфеты Фенькину какашку в фантике только за то, что тот наябедничал папе.

— Ну все, капец ей.

— Кому? — в дверях стоит папа. Как я не закрыла за собой дверь на ключ?! Все, теперь и вправду капец.

Папа смотрит на стены, потом на мольберт, потом на нас с Ксюшей и снова на мольберт.

— Это что за порностудия? Ксюша?

— Это Маша, я ее чуть-чуть консультирую.

— Это не я! Это…. А, впрочем, не важно. Папа, это искусство, а не порнуха. Всего лишь голые попы.

— Маша, выйди, нам надо поговорить с Ксенией.

— Маша, останься. А ты, — указывает на папу, — не ори на меня. Может я уже беременна, это может плохо сказаться на моем самочувствии. И вообще, Аня дала Краснову вместо настоящей конфеты- какашку в фантике. Вот. Разберись с этим, — быстрым шагом ретируется из комнаты.

— Где ж я так нагрешил?

— Пап, да ладно тебе. Это всего лишь картины. Ксюша их срисовывает с фото людей, ей очень хорошо за это платят. Не ругай ее, это действительно искусство.

— Хоть один адекватный человек в этом доме-Дима. Спасибо и на том.

— А я?

— Ты смеешься что ли? Женщина по определению не может быть нормальной. А ты вообще связалась с Красновым. Это правда про конфету?

— Боюсь, что да.

— Мне снова нужен отпуск.

— А вы с Ксюшей решили еще одного малыша сделать?

— А ты против?

— Нет, конечно. Ладно, папуль, у людей проблемы гораздо пострашнее, а у тебя так, ерунда. Я пойду, а то у меня там запись на маникюр.

— Мужики не замечают ваших ногтей, исключение составляет грязь под ногтями и остатки старого лака. Не трать время попусту, Краснов этого не оценит. Ты бы лучше эту убогость с головы сняла. А наденешь короткое платье с чулками и даже эту дрянь на голове не заметит, кровь отольёт в другое место и думать он вообще перестанет. Кстати, про голову. Ты же у меня умная девочка, так вот запомни- никто кроме тебя самой о тебе не позаботится, и чтобы потом ни о чем не жалеть, голову ты должна включать до, а не после. Поняла о чем я?

— Поняла. У Саши много презервативов в шкафу.

— Вот и славно. Хотя ни хрена не славно. Все, пойду разбираться с Аней.

— Только не очень жестко, а то она потом снова что-нибудь выдаст и станет злой. Знаешь, женская месть страшная штука.

— Не станет, еще можно слепить из нее, что надо. Шелковой еще будет.

Папу я все равно не послушалась, в итоге было все: маникюр, педикюр, маски и прочее. А в день рождения записалась в салон на прическу и макияж. Такое ощущение, что в зеркало на меня смотрит незнакомка. Волосы уложены просто идеально. Гладкие, блестящие, чуть завиты на кончиках. С макияжем, наверное, переборщили. Глаза слишком яркие или просто непривычно. В любом случае я красотка и точка. Надела чулки и красивый комплект полупрозрачного кружевного белья черного цвета. В грудь решила ничего не пихать, все равно же придется раздеться. А вот с платьем не заморачивалась, как там говорят, у каждой женщины должно быть маленькое черное платье. Вот и у меня оно тоже появилось пару дней назад. Без рукавов, но все прикрыто. Останусь типа загадкой, ну до тех пор, пока с меня не снимут трусы. А сегодня их точно снимут. Мамочки, ну ладно, соберись, Маша, ты же Стрельникова. Мистер дефлоратор сам разберется, что да как. Я в конце концов девочка и не должна ничего решать. Надеваю туфли на приличном каблуке и последний штрих- несколько капель любимых духов.

* * *

Кажется, этого дня рождения я жду больше именинницы. В принципе и правильно, подарок-то мне в руки прилетит. Ну не то, чтобы в руки, ну да ладно. Надеюсь, Маша не сбежит в последний момент. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, что она откровенно трусит. Надо было это все раньше провернуть, когда она себя не накрутила, но увы есть то, что есть. С фантазией у меня хреново, поэтому кроме как подарить украшение ничего другого не придумал. Цепочка с золотым кулоном в виде бабочки и схожий браслет показались мне вполне сносным подарком для молодой девушки. С цветами тоже не заморачивался, спасибо Маше за то, что она знает чего хочет. Герберы так герберы. Будущей теще тоже прикупил цветочков- красные розы, пусть побесится муженек. От слова тёща меня конкретно пропирает на смех. Конечно, я не планирую жениться на Маше в ближайшее время, но на удивление такой вариант развития наших отношений почему-то в моей голове не вызывает протеста. Может потому что знаю, что родственнички так или иначе со временем надавят, а может просто потому что мне хорошо с Машей.

Выхожу из машины и забираю подарки. Даже не успеваю нажать на звонок на калитке, как дверь мне открывает Стрельников.

— Надо же, ты вовремя. Люблю пунктуальных людей.

— Я тоже. Особенно, когда меня ждут даже не дома, а на улице. Я смотрю ты очень по мне соскучился.

— Мне не нравится, что ты мне тыкаешь.

— С Ксюшей я на ты, а тебе буду выкать? Бред какой-то.

— Я тебе говорил не трогать мою жену?

— Говорил, заметь я ее и не трогаю.

— Какого хрена два букета?

— Маша сказала, цитата «Папа очень сложный человек. Он редко дарит Ксюше подарки». Да, еще она говорила, что кто-то признается в своих чувствах только по праздникам. Так что дай хоть цветы твоей жене подарю, пусть порадуется человек.

— Ты слишком много говоришь. Если что-то подобное я еще раз услышу, Маша останется ночевать сегодня и последующие дни дома. И несмотря на то, что ей уже восемнадцать, она все равно ребенок, который зависит полностью от меня.

— Все. Буду молчать.

— То-то же.

Сергей пропускает меня вперед, и мы входим в дом.

— Привет. Маша наверху, сейчас позову.

— Не надо, я сам. Дорогу знаю. Это тебе, Ксюша, — протягиваю букет. — Не подумай ничего такого.

— Спасибо.

Поднимаюсь по лестнице и без стука захожу к Маше. Постаралась она на славу, конечно. Скоро слюной захлебнусь. Короткое черное платье, едва обтягивающее прекрасную попку, туфли на высоченном каблуке, просто не могут не вызывать желание.

— Сашенька, тебе дать платок?

— Что?

— Платок говорю дать? У тебя слюна капает, сейчас рубашку закапаешь, — ехидно улыбается. Знает паршивка, какой произвела на меня эффект.

— Обойдемся без платков. Держи цветы, — Маша берет букет и кладет на кровать.

— Давай основной подарок, а то цветочкам нужна срочно водичка.

— А ты уверена, что у меня он есть?

— Конечно есть и судя по тому, что ты его держишь в кармане это либо кольцо, либо кулон, либо браслет. Забыла, может еще сережки.

— Ну что ты за девушка такая, а?

— Просто Маша.

— Поворачивайся ко мне спиной, просто Маша.

Выполняет ровно так, как я сказал, при этом закрыв глаза. Смотрю на нее в отражении зеркала и радуюсь, как ребенок. Еще несколько часов милых бесед за столом и наконец домой. Наконец в кровать. Я конечно не подросток, но силы на исходе. Убираю ее волосы на одну сторону, почти невесомо целую в шею и надеваю цепочку.

— Можешь открывать глаза, хотя я тебя и не просил их закрывать.

— Красиво, я люблю бабочек.

— Я заметил.

— Пойдем вниз. Быстрее посидим, быстрее уйдем.

— Подожди. У меня еще браслет, — и тут Маша начинает смеяться. — Ты чего?

— Ничего. Просто папа тоже самое дарит Ксюше, на большее его фантазии не хватает.

— Ну извини, видимо мы все-таки с ним похожи. Давай руку, — надеваю на нее браслет.

— Мне нравится, правда. Спасибо. А ты почему не сказал какая я красивая? — обиженно произносит Маша.

— Очень красивая, Маш. Очень. С днем рождения, кстати, — подхожу ближе, притягиваю ее к себе и нежно целую.

— Спасибо. Все, пойдем скорее, — чмокает меня в щеку и тянет за собой за руку.

* * *

Не знаю, что там было на столе, какие были тосты, разговоры и прочее. Я действительно не произнес ни слова, мне просто было не до этого. Сейчас я напоминаю себя лет так в семнадцать, когда кроме секса в башке ничего не было. Мне уже тяжко сидеть за этим долбанным столом, под которым я так и вижу Машины ноги. Как специально такое платье надела, паршивка.

— Ну, мы поедем уже, — наконец-то. Маша, спасибо за единственную здравую мысль за сегодня.

— А как же десерт? — с сожалением спрашивает Ксюша. Десерт у меня будет свой, надеюсь меньше, чем через час.

— Ксюш, я не хочу сейчас торт. А ты, Саш?

— Тоже не хочу.

— Тем более. Завтра съем.

Дальше опять что-то происходит, какие-то разговоры, которые я не замечаю, перешептывания Ксюши и Маши на пороге, и прочее. Единственное, что я заметил это то, что глава семейства на прощание мне показал что-то типа- я слежу за тобой, в переводе- пи*дец, мне в случае чего. По фиг. Не до него сейчас.

Кое-как добираемся до квартиры. Быстро снимаю с себя верхнюю одежду, помогаю Маше и тут же подхватываю ее на руки. Несу в спальню и опускаю ее, усаживая на кровать. Тут же начинаю расстегивать молнию на платье, одновременно целуя чувствительную кожу на шее.

— Саш, подожди.

— Ну что опять, Маш? Ты меня решила довести сегодня?

— Нет, просто…

— Что просто? — держусь из последних сил, чтобы не закрыть ей рот, не повалить лицом в подушку и тупо трахнуть.

— А может мы сначала на него посмотрим? — убираю руки от ее платья и сжимаю голову. Успокойся, Краснов, она всего лишь девчонка.

— На кого мы посмотрим, Маш?

— Ну на него, — указывает пальцем в пах.

— Ясно. Он не макаронина, успокойся, сама убедишься скоро.

— Да нет, тут как раз хорошо бы было, если бы он был именно макарониной. На форуме писали, что для первого раза как раз лучше поменьше.

— Ты предлагаешь мне отрезать его сейчас?! Я что-то не пойму, ты решила все-таки свинтить?! Имей в виду, у каждого есть предел, мой подходит к концу.

— Да нет же, я хочу, правда. Очень хочу. Просто мне очень страшно. Тебе не понравится, и я не знаю, что мне делать. Вот.

— Ну наконец-то в тебе проснулась нормальная девушка, — тяну на себя Машу так, что она оказывается у меня на коленях. — Давай скажу, как есть. Первый, второй и возможно третий раз это в основном удовольствие для меня, ну последующие тоже за мной, конечно, но дальше и ты, надеюсь войдешь во вкус. А пока, будь перед тобой макаронина, отбойный молоток — это мало что изменит. Твоя задача довериться мне и чуть-чуть потерпеть. Не надо много думать, Маша. Просто попытайся расслабиться.

— А у тебя было много девственниц?

— Ни одной.

— Тогда откуда ты знаешь, как надо делать? — и смех, и грех. Спокойно, Краснов, не смейся, перетерпи.

— Ты не поверишь, я разберусь.

— Точно?

— Определенно.