Глава 26

Захожу домой, свет не включаю, не хочу разбудить весь дом. Как-то день сам по себе так быстро промчался, что доковыляла только в одиннадцать. Сначала катание на ватрушках, потом кафе, а затем губная тренировка. Столько я не целовалась за все время наших отношений с Сашей. Кажется, мои губы реально полыхают и опухли. Нельзя так больше делать. Нельзя!

— Стоять, — тут же включается свет в гостиной.

— Пап, ты что здесь делаешь?

— Стою. Ты совсем обнаглела? Тебя больше суток не было дома.

— Так я Ксюше смс скинула.

— Засунь знаешь куда свое смс.

— Куда?

— Краснову в жопу. Так понятнее? — если честно таким папу я не видела никогда и это совсем не его ироничные замечания. Он конкретно зол.

— Ну, папа. Ты же был не против, что опять случилось?

— Ты себя в зеркало видела?!

— Нет. С утра я была красивой. Прическа испортилась? — да, не стоило этого говорить, не то время, не то место и не тот папа сейчас.

— Ты сидишь дома. До конца недели. Ходишь только в университет. Ясно?

— Вообще-то мне уже восемнадцать, куда хочу, туда и хожу, и возвращаюсь тоже.

— Пока ты живешь в моем доме, ты будешь делать то, что я скажу. И я напомню, что финансово ты зависишь от меня. Хотя, стой, — перещелкивает пальцами и ухмыляется. — Ты вообще зависишь во всем от меня. Поэтому либо ты закрываешь рот и делаешь так, как я говорю, либо дуй к Краснову и живи у него. Только смотри, навязчивые девушки мужикам не нравятся. По секрету шепну тебе, что он пока не готов терпеть тебя двадцать четыре часа в сутки. Спокойной ночи.

Я могла чего угодно ожидать, но точно не этого. Надо же так испортить один из лучших дней в моей жизни. И кто это сделал? Папа!

— Машуня, я забыл. Намажь губы алоэ. Уберет красноту и жжение.

Я впервые хочу его ударить! От бессилия, от того что, черт возьми, прав! Я зависима во всем от него и Саша пока точно не готов на двадцатичетырехчасовое времяпровождение. Подхожу к зеркалу и ахаю. Мама дорогая, ну Краснов! Видел же как я выгляжу, гад! Это же надо было так меня подставить!

Иду в спальню, принимаю душ и вновь смотрю на свои губы. Я реально не знаю, как куда-то выйти с таким красным и опухшим ужасом.

— Маша, — слышится голос из спальни. Что блин опять тебе не спится?!

Выхожу из ванной, и папа сразу подает мне какую-то марлю.

— Приложи к пельменям, должно пройти.

— Спасибо.

— Поменьше ехидства в голосе.

— И тебе спокойной ночи.

Прикладываю марлю к губам и ложусь на кровать. Давно я не была так огорчена. Ну как так? Еще несколько часов назад я парила в облаках, а теперь лежу с марлей на губах, без возможности видеть Сашу. А я папу знаю. Если сказал дом и университет- значит так и будет. Еще и сам меня туда будет подвозить и забирать. Переворачиваюсь на живот, беру телефон, чтобы написать гневное смс Саше, но как только вижу от него сообщения, гнев чуть-чуть отступает.

«Ну как, дома не прибили? Папуля с ума не сошел?»

«Неужели таки прибил?

«Маш, ну где ты там?»

«Мария Сергеевна, вы будете жестко наказаны, если в течение пяти минут не соблаговолите ответить»

«Ну все, пи*дец, тебе Машка. Это очередной загон, только уже после первого секса?»

Смотрю на часы, последнее сообщение отправлено три минуты назад. Я хоть и зла, но ответить-то надо.

«Уважаемый Александр Вадимович, я принимала водные процедуры. У меня нет никаких загонов после первого секса. Но с прискорбием вам сообщаю, что в ближайшую неделю мы с вами не увидимся. Из-за некоторых особенностей моего внешнего вида, а если точнее огромных пельменей вместо губ (за которые в отместку мне хочется отрубить вашу переваренную макаронину) и позднего прихода, мой папенька запретил мне с вами видеться. Учеба, дом и еще раз учеба. За сим откланяюсь.

Полностью ваша Мария Сергеевна».

Жду ответа, но Сашуня молчит. Долго молчит…. Гад! Неужели ему все равно? Наконец-то экран телефона подсвечивается, и кое-кто таки соизволил ответить.

«Уважаемая Мария Сергеевна, думаю мы сможем обойти вашего папеньку, найти способ встретиться и придаться добрачным плотским утехам и другим приятным прелестям. А пока желаю вам спокойной ночи.

Ps Рукой не пользуйся. Оставь это мне. Будь хорошей девочкой».

Сказала блин на свою голову про руку, теперь еще и издеваться будет. Гад!

«И вам спокойной ночи, Александр Вадимович. Я не буду пользоваться рукой. Исключительно пальцами. Сладких снов».

Получай фашист гранату! Жаль, правда, что фашист никак не отреагировал. Выключаю свет и ложусь спать. Правда через минут десять мне присылают красноречивое фото отрубленных пальцев какой-то девки с надписью «вот что бывает, когда не слушаешь старших». Ладно, Краснов, пусть за тобой останется последнее слово. Убираю марлю с губ, в надежде, что завтра мои прекрасные уста приобретут былую форму и окончательно ложусь спать.

* * *

Просыпаюсь от того, что меня кто-то теребит за плечо.

— Маш, уже семь утра, пойдем бегать. Тогда я возможно пересмотрю свое решение и отпущу тебя к Краснову, — мне дважды повторять не надо, бегать так бегать, к тому же давно уже этого не делала.

Вскакиваю с кровати, а папа тут же меняется в лице.

— Или не отпущу.

— Ну, папа!

— Точнее ты сама не захочешь. Маш, у тебя ничего не чешется?

— Папа, прекрати, не чешется у меня в том месте, ясно! Не чешется!

— Вообще-то я не про то место говорю, бестолочь. Иди сюда, — папа хватает меня за руку и начинает задирать футболку.

— Эй!

Подводит меня к зеркалу и тут я понимаю, о чем он говорит. Все лицо и шея в сыпи, и судя по всему не только тут.

— Господи! Это все ты со своей марлей! Ты это специально, да? Чтобы я точно не встречалась с Сашей? Знаешь кто ты? Ты…

— Молчать! Ты в своем уме? Любовь проела все извилины или что-то осталось? Откуда я мог знать, что у тебя аллергия на алоэ?

— Не знаю. Что мне теперь делать?!

— Лечиться и сидеть дома. Я сейчас что-нибудь принесу, не ной только.

Смотрю на себя в зеркало и как назло все начало чесаться, Господи, а морда моя это трындец. Побитый шнобель отдыхает. Пока папа возится с моим излечением, отправляю Саше смс, что я заболела. Нет уж, такой «красавицей» он меня точно не увидит.

* * *

Машка-реальная какашка, это ж надо было так не вовремя заболеть. Хотя, как в том фильме- меня терзают смутные сомнения. Может папаша все-таки встал в позу. Странно, что после секса, а не до.

По дороге заехал в цветочный, купил Машкины любимые герберы и отправился к ней. Просто передам цветы и пойму, что там с папаней. Подъезжаю к дому, дверь мне на удивление открывают сразу. Слава Богу, это Ксюша.

— Привет, — удивленно говорит Ксюша. — А что ты здесь делаешь?

— К Маше приехал. Что же еще?

— Ты разве не знаешь, что она болеет?

— А я приехал убедиться, вдруг вы ее в темнице держите, издеваетесь, наказываете за потерю девственности и прочее.

— Хорошо, что это не слышал Сережа.

— К несчастью слышал, — в гостиную входит Стрельников с полотенцем через плечо, в одних спортивных штанах. — Ты ходишь по очень тонкому льду, вот прям наитончайшему.

— Ты качаешься что ли? Молодец, в твоем возрасте нужно поддерживать форму. Хорошая фигура.

— Чего не скажешь о тебе. Хлюпик. У тебя вообще мышцы есть?

— Главное Машеньке все нравится. Очень нравится… А со временем еще больше понравится. Главное войти во вкус.

— Сученыш, я тебя сейчас…

— Хватит. Задрали уже, писюноносцы! Тебе, Саша, хватит его поддевать, а тебе, Сережа, пора бы прекратить на это вестись и понять, что Маша выросла! Будь это Краснов или кто другой. Этот, — указывает на меня, — далеко не худший вариант. Смиритесь оба и ведите себя как взрослые люди.

— И это говорит человек, посоветовавший Маше нарисовать меня голым с маленьким членом? А нет, подожди. Это же не член вовсе, так… недоваренная макаронина.

— Что?! — уставился Стрельников на Ксюшу.

— Во-первых, я не знала, что это ты. Во-вторых, оказалось действенно. Никогда не забудешь ни картину, ни автора. Сережа подтвердит. А вообще идите вы оба в далекую страну Жопландию, у меня время ужина, — разворачивается и уходит в сторону кухни.

— Интересно, а Жопландия это где? Не знаешь?

— Скоро узнаешь. Я даже не буду спрашивать, о чем вы только что говорили. Скажу лишь одно- Маша тебя реально не хочет видеть. Она не то, чтобы болеет, ее как бы обнесло аллергической сыпью. Еще хочешь ее увидеть?

— Ну это же не заразно?

— Нет.

— Тогда да, хочу ее увидеть.

— Вау, ты меня поражаешь. А не страшно? Неужели не захотел свинтить?

— Нет. Ну я пойду?

— В Жопландию?

— В Машландию. Стрельников, заканчивай уже.

Иду к лестнице и поднимаюсь в Машину комнату. Вхожу без стука и замечаю Машу в кровати, укрытую одеялом по самые уши.

— Ксюша, я сказала, что не буду ужинать.

Присаживаюсь на кровать и чуть опускаю одеяло.

— Я тебя вовсе не есть зову, — Маша тут же вскакивает, на лице появляется улыбка, а потом тут же ныряет обратно, укрывшись с головой.

— Я тебя не звала! Уходи, Саш, это заразно.

— Ну ты и врушка. Подумаешь сыпь, иди сюда, — убираю с ее лица одеяло и тяну на себя. Ну да, обсыпало ее знатно, но ничего ужасного или отпугивающего нет.

— Я страшная.

— Маш, ты приходила ко мне с фингалами и опухшим шнобелем. Поверь, та картина была более удручающей и заметь, я не сбежал и даже привык. Подумаешь крапивница, с кем не бывало. Глупенькая, — прижимаю к себе эту всхлипывающую девчонку. — Скоро пройдет. На что аллергия-то?

— На твой член, — Маша поднимает на меня свои слезливые глаза, долго смотрит и начинает смеяться. — Ты бы видел сейчас свое лицо.

— Отлуплю, как следует тебя, как только сыпь сойдет. Кстати, на попе она тоже имеется?

— Кажется нет.

— Хочешь посмотрю?

— Вот тебе, — и показывает фигу.

— Точно, я же тебе пальцы должен был обрубить. Сейчас этим и займемся.

Хватаю Машку за руку и тяну на себя. Сначала она чуть брыкается, но потом сама поддается, в итоге пересаживаю ее к себе на колени так, что она обхватывает меня ногами.

— Ну что, признавайся, что ты делала сегодня ночью?

— Спала.

— А что еще?

— Понятия не имею, я ночью сплю. Но может еще чесалась, судя по расчесам на спине так и есть.

— Все-таки реально надо тебе отрубить руки.

— На кой я тебе потом безрукая?

— Действительно.

— А вообще во всем виноват ты. Если бы не съел мои губы, ничего бы не было. Это из-за тебя я приложила повязку с алоэ. А теперь мы получили то, что получили. То есть огромные пельмени и сыпь по всему телу. Супер.

— Да ладно, красные пельмешки и чуть-чуть сыпи. Бывает и хуже. Не волдыри же.

— Ну спасибо большое.

— Ладно, Маш, не накручивай себя. Это что получается, неделю или даже больше ты бы ничего и не сказала?

— Я надеялась, что она пройдет раньше.

— Ясно. А где у нас точно нет сыпи?

— На груди.

— Ой как заманчиво звучит, — задираю Маше майку, она тут же начинает смеяться.

— Не надо!

— А мне может надо.

— Да иди ты.

Утыкаюсь Маше лицом в шею и начинаю легонько ее щекотать. Но видимо легонько не получается, ибо она начинает вовсю смеяться. Наверное, так бы и продолжалось, если бы в комнату, без стука, не вошел Стрельников. Маша тут же спрыгивает с моих колен и поправляет майку.

— Ужин готов и возражения, Маша, не принимаются. Ты тоже можешь идти поесть, — указывает на меня.

— Спасибо за щедрость.

— Всегда пожалуйста, — закрывает дверь.

— Саш, я только сейчас заметила. Спасибо за цветочки. Ты оказывается не такой уж и гад, каким прикидывался.

— Ну, спасибо. Пойдем ужинать, а то твой отец взбесится.

* * *

Странно, но мне понравилось болеть. Точнее мне понравилось Сашино внимание. Все было так хорошо, что я завидовала сама себе. Через пять дней моя сыпь прошла, и, как и было обещано Сашей, мы начали курс моего активного сексуального воспитания. Как и некогда говорил Саша, втянулась я с раза третьего. В общем пошло и поехало все как по маслу. Одно было плохо- ночевать мне у него запрещали. Дико хотелось просыпаться рядом с ним, но папа был непреклонен. Одно меня несказанно радовало- через считанные дни новый год, а потом мы проведем новогодние каникулы с Сашей. Вдвоем. Только мы и море. И никто мне это не запретит.