Эпилог

— Как двойня? — приподнялась я на локтях с кушетки, пока Ирфан проводил магическую диагностику моего организма.

Некоторое время назад я почувствовала слабость и утреннюю тошноту и очень надеялась услышать от лекаря радостную новость. Но двойня? Откуда двойня взялась? Малин обещал мне только одного наследника, а в частности — сына.

— Да, у вас двойня. И это совершенно точно, госпожа ТурмаЛеск, вы ждёте мальчика и девочку, которые появятся на свет через семь месяцев. Дети развиваются нормально, и я уже сейчас могу твёрдо заявить, что малыши родятся Сиятельными.

— Как такое возможно? — растерянно протянула я и взглянула на мужа.

Малин стоял у кушетки довольный и даже не думал задавать лекарю вопросы.

— Ты только не нервничай, Ань. Понятия не имею, что происходит, но мы во всем разберёмся.

Это стандартный ответ моего мужа. Но, надо отдать ему должное, слово свое он всегда держал и во всем разбирался. Вот сказал два года назад, что мы поженимся — и мы поженились.

Правда, это произошло далеко не сразу. Нервишки я ему от души потрепала, прежде чем сдаться и простить окончательно. И, естественно, пока Малин не проделал обратное переселение душ, к телу Эвианны я его не допускала. Потом, после переселения, была реабилитация, во время которой я снова привыкала к своему помолодевшему телу (магия Эри скинула с него не только киллограммы, но и года), училась говорит и писать: теперь уже своим ртом и своими руками. Потом я доказывала Малу свою самостоятельность, потом, что его не люблю — безуспешно, естественно. Потом затребовала без утайки мне рассказать, что происходило после того, как они с Самиркой покинули Нижний, и какова его роль в тех изменениях, которые произошли. Мне нужно было знать, насколько Мал проникся и раскаялся. Может, он просто сейчас прикидывается передо мной одумавшимся. Кто его знает?

— И даже не пытайся мне врать, Малин, — сказала я тогда ему, — я почувствую!

Я на самом деле в то время как раз обрела способность отличать правду ото лжи.

— Даже голову не приходило, Ань! Как ты могла обо мне такое подумать?! — возмутился Мал и всё-всё мне рассказал.

Как сознался братьям в том, что забросил Эвианну в моё тело — после этого они немного подрались с Андором. Как объявил, что встретил свою единственную любовь — меня то есть — и теперь будет делать только то, что лучше для его будущей жены. А она хочет того же, чего добиваются оппозиционеры: опустить источник вниз и дать свободу мрачным тварям. Поэтому на переговорах он будет голосовать по этим вопросам положительно — тут они немного подрались с младшим братом Идрисом, который остался в меньшинстве. Затем Мал рассказал, как после драки все они помирились, и он обратился к братьям за помощью — сам бы турмалин переместить моё тело с Земли на Эри не смог, а сообща Сиятельные справились. Потом рассказал про сами переговоры, которые прошли быстро и гладко. Заставив этим фактом оппозиционеров заподозрить подвох и оставшиеся дни, пока шла подготовка к возвращению Верхнего на место, выносить лордам мозги. Ну и в завершении рассказал, как той незабвенной ночью четверо Сиятельных обрубили силовые канаты, удерживающие город в небе, и отлевитировали его в Великую впадину. Вымотались страшно, поэтому он так долго ко мне и не приходил, восстанавливался до самого утра...

В общем, я так расчувствовалась и растрогалась его рассказом, что в тот день Малина окончательно простила.

Но я всё равно молодец.

За те месяцы, пока я вредничала, а Малин за мной ухаживал, в Опсе произошло множество изменений. Оппозиционеры на меня молиться были готовы, между прочим! А Рим с Самиркой даже позвали организатором их свадьбы. А это ого-го какое достижение!

Опять же, благодаря мне теперь в Верхний впускали всех желающих, и потухшие, наконец, смогли попасть к тёмному источнику. Уж не знаю из-за чего Сиятельные лорды так разнервничались в прошлый раз, но пока что среди приобщившихся к мраку не обнаружилось ни одного опасного тёмного мага. Получившие новую силу женщины, только и смогли что вернуть себе утраченную внешность.

Ну а грозные способности… даже говорить стыдно — ими там и не пахло. Я слышала только, что среди потухших появились умеющие создавать иллюзии, гадалки да бытовушницы: повелительницы пыли и земли.

Говорят, есть прогнозы, что в будущем году откроется новая гильдия: женская бытовая.

Ну да ладно, если нужна будет помощь — девочки знают, где меня искать…

А ловцов от врат убрали совсем — нужды в них больше нет.

С мрачных тварей сняли ошейники и отпустили с миром.

Перед великим исходом Малин пугал меня тем, что сейчас из колодца хлынет толпа голодных мрачных тварей, и жителям Опса станет плохо, но ничего подобного не произошло — он ошибся. Бывшие пленники просто ушли в свой мир. Лишь малая часть из них осталась на Эри, чтобы насытиться, а остальные ринулись домой, теряя тапки.

Ну а новенькие… Тут опять была моя заслуга. Когда тварепад закончился, из мрачных врат, как потом рассказывали очевидцы, показалась голова Бергамота в сияющем венце. Он выбрался из мрака, чинно всем поклонился, а потом важно прошествовал через площадь к дворцу Дамира и громко постучал в ворота. Конечно же, Сиятельному тут же об этом доложили, а Мал мигом сообразил, кто именно пожаловал к нему в гости и зачем. И как этим визитом главмрака можно воспользоваться с выгодой для себя. То есть ему пришло в голову срочно вызвать меня к себе, объявить переводчиком и поселить во дворце на время переговоров.

В общем, с мрачными тварями тоже все прошло гладко, и теперь мы с главмраком Бергамотом часто виделись, когда он посещал Эри с целью пожрать сияния. К слову, выяснилось, что разумное питание никому не вредит. Это просто что-то вроде земного фотосинтеза — вполне естественный процесс. В отличие от подзарядки Сиятельных сияющими — это как раз насильственное, инородное и противозаконное теперь деяние.

Я очень старалась, чтобы гаремы отменили. И мне это удалось. Например: Дамир, после того как вернул меня в свое тело (тогда он в последний раз напитался от сияющей способностью к трансмиграции), свой разогнал, и его примеру пришлось последовать братьям. А то бы они бледно выглядели на фоне моего турмалина.

А Фритис взяла под опеку Эвианну и продолжила моё дело. Теперь они организовывали лучшие в мире торжества. Нашу с турмалином свадьбу, кстати, тоже девочки организовывали. Был там и дракон в небе — его изображал из себя Гонзо, — и трехметровая фата, развевавшаяся по ветру, и пир с тронами, а потом и обещанное мне свадебное путешествие по всему миру.

Но это все хорошо. А сейчас меня волновало появление у меня двойни...

— Вместе будем разбираться. Прекращай мне это, Мал! — наехала я на мужа, поднимаясь с кушетки. — Давай-ка я сама посмотрю, что там твой отец написал. Сдаётся мне, любимый, что где-то ты мне наврал.

— О чём ты, родная? — искренняя реакция мужа показала, что он и правда не при делах, и я немного расслабилась.

— Например, про истинную пару и единственную на всю жизнь любовь.

— Аня, ну ты даёшь? С чего такие выводы? В каком месте ты заподозрила меня во лжи?

— Ты говорил, у отца было четыре больших любви и родилось от них четыре сына, а потом он все поделил между вами поровну, и теперь у вас может быть по одной любви и одному наследнику. Так? — с вызовом спросила я и уперла руки в бока.

— Не совсем, родная, не совсем... — виновато сказал мой любимый муж и на мгновенье отвёл глаза к окну. — Любовь одна, а детей должно быть четверо. Я разве тебя не предупреждал?

— Конечно, нет! Впервые слышу… Но двойня, Малин, двойня…

— Нужно же Стятельным как-то размножаться...

Обалдеть! Мне кажется, нормальные люди подобное ещё до свадьбы обговаривают: сколько детей, как их воспитывать, куда поехать в отпуск… Но разве же у нас нормальная семья?

— То есть мы с тобой будем жить, пока нашему младшему ребёнку не исполнится триста лет? — нечаянно повысила я голос, уже прикидывая перспективы.

— Ну да... Не сможем же мы оставить совсем беззащитного малыша одного, правда? — явно стебался муж.

— Ужас, Малин, ужас. Зачем я только с тобой связалась? — театрально воскликнула я и закатила глаза, хватаясь за сердце.

— За тем, чтобы всегда любить и быть любимой, конечно, — поделился «тайной» муж. — Иди сюда, Ань. Обещаю, я не дам тебе заскучать, сколько бы сотен лет нам с тобой ни пришлось прожить. Ты мне веришь?

Я шагнула к Малину в объятья, прижалась к нему всем телом, положила голову на мощную грудь и растворилась в любимом запахе.

Конечно, я ему верю! Ведь мой муж всегда держит данное мне слово.

Конец.