Глава 31

После увиденного меня поколачивало. И пока мы опять куда-то шли, чтобы «спокойно» поговорить, голова была готова взорваться от бурной мыслительной деятельности.

Что всё это значит? Когда турмалин перенёс моё тело на Эри? С какой целью? Он говорил, что не сможет поменять наши с Эви души местами еще два месяца, а потом, значит, сможет? И отправить меня домой сможет?

Тут к размышлениям добавилась непонятная тоска. Я что, домой уже не хочу? Так, стоп, Аня! Сейчас все узнаешь, успокойся.

А хозяин дворца, наоборот, всю дорогу был невозмутим, во всяком случае, внешне. Он привёл меня в невероятно красивую — вокруг красное дерево, ковры, книжные полки и умопомрачительный запах — библиотеку, где усадил на диван, а сам уселся в кресло напротив. Между нами стоял низкий столик с чайными принадлежностями, выпечкой и стопкой старинных книг. К разговору Малин готовился заранее — это чувствовалось.

— Анна, я знаю, что у тебя ко мне много вопросов, но позволь начать разговор мне? — спросил, и я кивнула, дозволяя. — Первым делом хочу тебе сообщить, что ни о чем не жалею… — Я сузила глаза и поджала губы. Не жалеет он! Но перебивать пока не стала. — Если бы я не сделал того, что сделал, никогда бы не нашёл тебя, а ты самое ценное, что у меня теперь есть...

Логика железная!

— Эгоист! — тут уж я не сдержалась и вставила ремарку.

Только о себе и думает! Хотя, чего уж греха таить, услышать, что я для него самое ценное в жизни, было приятно.

— Каюсь, но таким меня сделала жизнь, — ни капельки не раскаиваясь, повинился турмалин. — Зато благодаря появлению в ней тебя на Эри произошли  и еще произойдут изменения во благо всех жителей империи...

— Да неужели? А медаль мне дадут? От налогов освободят? — язвительно уточнила я и потянулась за чайником, чтобы плеснуть в свою кружку чая.

В горле чего-то пересохло. Приём был запрещённый.

— А то! У жены Сиятельного будет все, что она пожелает, кроме налогов — их не будет.

Он непрошибаем. Сделала глоток, чтобы успокоиться и вести диалог как взрослая женщина. Помогло.

— Ну а теперь перейдём к сути. Какой жены, если я вскоре отправлюсь в свой мир? — спросила я безразлично. — Ты же для этого притащил сюда Эви и моё тело? Чтобы вернуть всё как было?

— Эм-м… нет, — ошарашил меня Малин.

— Нет?!

— Нет. Души я ваши поменяю, исключительно для твоего успокоения и чтобы убедить, что внешность мне не важна, а вот на Земле тебе делать нечего. Можешь потом расспросить Эвианну, чего она там, в твоём мире, наворотила...

М-да уж. Могу представить и без расспросов. И последствия тоже могу представить.

— Допустим, Малин. Но с чего ты взял, что я тебя прощу и останусь с тобой?

— Потому что ты меня любишь, а я люблю тебя, и вообще мы созданы друг для друга, — сказал он так просто, что я не нашла возражений. — Вчера я это окончательно понял и даже нашел подтверждение своим догадкам в оставленных отцом свитках, — он кивнул на стеллаж со скрученными в трубочку рукописями.

Оу, я поняла его прикол! Читала про такое дома в  книгах фэнтези!

— Что? Это ещё что значит? Истинная пара, что ли? — не повелась я на развод. — Бред какой-то. Давай-ка, дорогой, рассказывай всё с самого начала и поподробнее.

— Вначале было Сияние... — торжественно изрёк турмалин.

Да он издевается!

— Малин! — с угрозой перебила я его попытку свести всё к шутке.

— Ладно-ладно, я хотел разрядить обстановку, — повинился он без капли раскаяния во взгляде. — Мне не нравится, как ты так напряжена.

— Я не расслаблюсь, пока не вникну в корень происходящего, поэтому доходчиво, но коротко посвети меня в суть, — категорично обрубила я его попытки сделать беседу лёгкой. — Начни с рассказа о том, кто такие Сиятельные, зачем вы на самом деле подняли город и на кой хрен тебе понадобилось менять нас с Эвианной местами.

Малин сел поудобнее в кресло:

— Светило — создатель Эри, и первым его творением стал наш с братьями отец. Несколько тысячелетий он единолично правил миром от имени Светила, а потом ему это надоело. Он устал и обратился к создателю — попросил покоя, а тот указал ему путь, где покой найти. Так с разницей в сотни лет от разных матерей родились мы — сначала Камран, потом Андор, затем я и Идрис. Я предпоследний. И вот когда мы выросли и поумнели, а младшему исполнилось триста, отец разделил Эри на государства. Он позволил иномирянам — эльфам, оркам, гномам — создать свои страны…

— Погоди, — я не сдержалась и перебила его, — они иномиряне?

— Ну конечно! Это вовсе не редкость. Все путешествуют между мирами, — как само собой разумеющееся сообщил мне Мал. Обалдеть! — Но слушай дальше. Оставшийся мир отец разделил на четыре равные части и отдал нам, а потом ушёл в другие миры, и больше мы его не видели. Но перед тем как оставить нас без своей опеки, родитель раздал нам записки… — Малин на пару мгновений задумался и глянул на стеллаж. — Как уж он решил кому из сыновей о чём поведать, я не знаю, но теперь думаю, таким образом он давал нам подсказки и жизненные уроки.

— Либо он плохой учитель, либо вы плохие ученики, — поддела я его. Не смогла сдержаться.

— Наверное, — не стал спорить с этим Малин. — Поначалу мы с братьями не особо общались и наслаждались властью в своих владениях. Устраивали там свои порядки — такие, как у кого душа просила. Ну и между делом соперничали друг с другом: у кого красивее, у кого сильнее, у кого больше… Ну, в общем, ты поняла. Бездумные юнцы. — Я чуть чаем не подавилась. Юнцы? После того как отметили несколько сотен лет? Мда. Но ладно, не перебиваю… — То, что у каждого из нас есть врождённое умение вбирать в себя способности сияющих, мы знали всегда, но отец запрещал этим злоупотреблять, пугая потерей природного баланса. Но в какой-то момент в стремлении превзойти друг друга мы этот запрет забыли и принялись биться за сияющих, создавая для них сокровищницы. Об этом никто не знает и не помнит, но именно тогда и появились потухшие. Это мы их создали…

Ну вот и здрасти…

— И решили минимизировать риски за счёт мрачных тварей, которые тоже питались сиянием? — догадалась я. — Вы побоялись, что вам станет мало сияния?

— Увы, — развёл руками Малин, — мы думали, что это поможет.

— Но не помогло?

— Не помогло. Оказалось, что потребление сияния мрачными тварями совсем мизерное, — согласился турмалин, — больше того: мир продолжил меняться в совершенно неведомую нам сторону, когда потухшие начали наполняться мраком вместо сияния, превращаясь в тёмных магов — непредсказуемую новую силу. Тогда мы закрыли доступ к источнику.

— Капец вы гады, Малин! — не сдержалась я. — Из тебя отвратительный рекламщик! Если ты думаешь, я после этого захочу быть с тобой…

Моему возмущению не было предела.

— Погоди, ты ещё не дослушала, — даже не подумал отчаиваться Сиятельное чудовище. — В общем, с этими нововведениями изменения замедлились, и вроде бы все нормализовалось, но, оказавшись в одном городе на равных правах, мы с братьями через какое-то время заскучали. Жизнь превратилась в рутину, из неё исчезли краски. Пропал соревновательный дух и азарт. И тогда старшие братья — Андор и Камран — начали задумываться о том, почему ни у кого из нас нет детей? Именно они принялись за изучение отцовских трактатов первыми. И именно они поняли, что не смогут закончить жизненный путь, не оставив наследника. Братья принялись убеждать нас в том, что нужно вернуть прошлые порядки, а когда поняли, что не справляются, создали в Нижнем оппозицию. Но мы с Идрисом всё равно были против возвращения к старому мироустройству.

— Почему?

— Из чувства противоречия, — как ни в чём не бывало сознался турмалин. — Терпеть не могу Андора.

Мне оставалось только руками развести. Вот это логика!

— Ну замечательно просто, Малин! Это прямо всё объясняет! — возмущение всё-таки не удержала. — А при чем тут Эви и я?

— Мои шпионы доложили о том, что что Эвианна — вероятница, но девчонка выбрала в покровители брата. А зная его желание заиметь наследника и какие он по этой теме вёл бурные исследования, я решил не рисковать и гарантированно сделать из неё потухшую. Тем более мне было интересно опробовать трансмиграцию, раз у меня есть такая возможность.

Хотелось его встряхнуть хорошенько и донести до этого незамутненного полубога, что нельзя так поступать с живыми людьми! Мы не игрушки!

— Хорошо, что не убил просто-напросто, — зло прокомментировала я это заявление.

— Ну что ж я, изверг что ли? — не обиделся Мал.

Не, мы настолько по-разному мыслим и настолько на разных волнах, что можно умывать руки...

— Это все ужасно. И знаешь, я никогда не смогу тебя понять, а значит и оправдать. Поэтому я, пожалуй, пойду, Малин. Буду ждать дня, когда ты сможешь вернуть мне моё тело, а до этих пор прошу не беспокоить.

Я встала с дивана, собираясь уйти, но не получилось.

— Сядь! — рявкнул Мал. — Я не закончил. — И я почему-то села. — Когда в моей жизни появилась ты, когда я понял, как ты мне дорога, я тоже достал записки отца, до которых мне раньше не было дела. И именно в моей части наследства обнаружились важные слова. Он написал мне о ценности настоящей любви. О том, как она оказалась необходима в деле рождения его наследников... И я всё переосмыслил.

— То есть «по-настоящему» твой папа любил аж четыре раза? — уточнила я скептически.

— Выходит, что так, — подтвердил турмалин.

Я подавила истерический смешок.

— М-м-м, и что это для меня меняет? — вообще не поняла я заманчивости предложения.

— Мы с братьями не равны отцу. Он ведь все разделил между нами ровно на четыре части, соответственно, каждому из нас достанется только одна настоящая любовь за жизнь, и я свою уже нашёл! — торжественно объявил Малин.

От того как он это сказал, мне стало не по себе, и тонкие волоски зашевелились по всему телу, но я использовала проверенный приём — вонзила ногти в ладони. Немного попустило, слава богу.

— Рада за тебя. Но я тут при чем? — нашла в себе силы безразлично спросить.

— Ты меня тоже любишь!

Не поспоришь! Люблю гада.

— Сегодня люблю, а завтра разлюблю, — тем не менее возразила. — Я-то не Сиятельная лорда, я обычный человек. Могу влюбляться хоть через день.

Как заскрипели зубы турмалина, я услышала отчётливо.

— Не обычный и не разлюбишь! — рыкнул он. — И ты не просто человек. Ты уникальное творение — маг без цвета магии. Универсал, которого любит любой мир. Ни тёмная, ни светлая, ни сияющая — просто душа, читающая суть бытия. Пока очень молодая, но ты наберёшь силу и станешь выше нас всех вместе взятых…

— Прекрати, Мал!

Он говорил страшные вещи, и я испугалась не на шутку. Но он не прекратил.

— Ты можешь слышать мрачных тварей, ты предчувствуешь желания и стремления других душ. Про таких магов, как ты, тоже есть в записках отца. Все четыре его жены были именно такими...

— Плевать! Хватит на меня давить и запугивать! Я не стану тебе потакать! — психанула я и опять вскочила с дивана.

Просто ужас мною овладел и никак не хотел отпускать. За что мне такая особенная честь? Я не хочу! Увольте!

— И это отлично! Именно то, что мне надо.

Малин тоже встал и протянул ко мне руку, чтобы погладить по щеке. А в глазах его в этот момент лучилось столько тепла, нежности и любви, что я невольно прильнула к его ладони.

И он продолжил меня увещевать:

— Только ты сможешь влиять на меня. Держать в узде и не дать наделать глупостей. Подумай о судьбе Эри, Анна. О своих новых знакомых, о Бергамоте, который сможет спокойно приходить к тебе в гости, если ты станешь моей женой. Подумай о тех книгах, что есть у меня в библиотеке, и о тех знаниях, которые ты сможешь получить, изучив их. Подумай о возможностях, которые откроются единственной жене Сиятельного лорда: ты сможешь изменить Опс, внедрив достижения своего мира в повседневную жизнь горожан. Ты сможешь принести женщинам империи просвещение…

Я слушала и отчётливо понимала, что не смогу уйти из этого мира.

— …А ещё подумай о ребенке, которого сможешь родить только от меня!

Я вздрогнула всем телом. Откуда он знает о моей тайной боли? Я ведь уже пыталась забеременеть когда-то, но у меня ничего не вышло. Мне поставили диагноз, но я предпочла его задвинуть на долгие годы подальше, убеждая себя в том, что рожу, когда медицина достигнет нужных мне высот…

— …Подумай и о том, что никто никогда не полюбит тебя сильнее меня. Оставайся со мной. Спаси этот мир, иначе я сорвусь с катушек, и всем будет плохо, — сказал Сиятельный очень серьёзно.

Я плюхнулась на место. Каждое его слово отозвалось в моем сердце знанием, что сказанное — истинная правда, а ещё на каждую фразу промелькнуло видение — сработал мой дар...

— Это шантаж, — прошептала я еле слышно.

— О, да, любовь моя! — счастливо подтвердил Мал и, стремительно переместившись к дивану, уронил меня на него, чтобы глубоко и трепетно поцеловать.

Сиятельный лорд турмалин Дамир ТурмаЛеск за несколько секунд фигурально выкрутил мне руки и не оставил ни малейшего шанса от него избавиться.

Не могу же я бросить этот мир ему на растерзание, да, же? Пришлось сдаваться. Правда, не просто так и не без условий. Иначе, я бы была не я.