Глава 30

Никакой машины я, естественно, дожидаться не собираюсь. Хватит с меня этой удушающей заботы, от которой не продохнуть! Я хватаю Макса за руку, мы спускаемся во двор, и я вызываю обычное такси в приложении.

Мы снимаем номер в скромной гостинице на окраине. Никакой лепнины, никакой вышколенной прислуги. Две скрипучие односпальные кровати, выцветшие обои и гудящий холодильник в углу.

Макс бросает свой рюкзак на стул и обводит спартанскую обстановку скептическим взглядом.

- Знаешь, мам, - философски замечает, присаживаясь на жесткий матрас, - Гордость — это, конечно, круто. Но ортопедические подушки в нашем прошлом отеле были объективно лучше.

- Мы справимся, Макс, - упрямо отвечаю, хотя голос предательски дрожит. - Мы всегда справлялись сами.

Сын только вздыхает, не вступая в спор, и уходит умываться. А я остаюсь сидеть на краю кровати, обхватив голову руками.

Что мне теперь делать? Моя квартира, моя крепость, разгромлена до основания. Моя карьера, которую я выстраивала по кирпичику, теперь висит на волоске. И самое страшное — Киборг.

Я касаюсь пальцами своих губ. Они до сих пор горят. Как мне теперь заходить в его кабинет? Как обсуждать квартальные отчеты с мужчиной, чьи руки так по-собственнически, так жадно сминали мою кожу? Мой мозг разрывается от этих мыслей. Сотни вопросов, обрывков фраз, страхов — и ни одного логичного решения.

Ночью я так и не могу уснуть. Ворочаюсь на скрипучих пружинах, пялюсь в потолок и прокручиваю в голове этот поцелуй, пытаясь убедить себя, что это просто стресс. Что я ничего к нему не чувствую. Я же сильная. Я независимая.

Утром понедельника я приезжаю в офис злая, невыспавшаяся, с синяками под глазами, которые не смог скрыть даже консилер. Мой парадный изумрудный триумф остался в прошлом, и теперь я снова закована в глухой офисный костюм.

Но офис гудит пуще прежнего.

Если раньше это были просто догадки, то после корпоратива сплетни приобрели гораздо больший масштаб, и как всегда обросли выдуманными подробностями.

У кофемашины я сталкиваюсь с Зинаидой Львовной, нашим главбухом. Она окидывает меня таким взглядом, словно я только что украла из кассы миллион.

- Доброе утро, Маргарита Викторовна, - елейно тянет она, размешивая сахар. — Видели, видели ваш триумф. Проект логистики просто блеск! Сразу видно, как глубоко Тимур Русланович вник в... вашу ситуацию. Видимо, вы очень, очень хорошо постарались, раз генеральный так щедро помог вам с презентацией.

Кровь приливает к лицу.

- Я сама писала этот проект, Зинаида Львовна. Каждую цифру, - чеканю, сжимая стаканчик в руках.

- О, ну разумеется! Кто бы сомневался в ваших выдающихся... талантах, - она мерзко хихикает и уплывает по коридору.

И таких подколов за утро набирается десяток. Шепотки за спиной, многозначительные взгляды, внезапно замолкающие при моем появлении кучки сотрудников.

К полудню я чувствую себя так, словно меня вываляли в грязи.

Я иду по коридору с пачкой документов и едва не врезаюсь в человека с картонной коробкой в руках.

Артур.

Его правая рука замотана эластичным бинтом. В коробке болтается степлер, именная кружка и какая-то офисная мелочевка. Он выглядит помятым, желчным и абсолютно раздавленным.

Наши взгляды встречаются.

- Ну что, добилась своего? - шипит, и его лицо искажается от ненависти. - Раздвинула ноги перед шефом и думаешь, что теперь схватила бога за бороду?

Замираю. Внутри все сжимается от омерзения, но Танк во мне привычно поднимает щиты.

- Я добилась своего мозгами, Артур, - холодно и брезгливо отвечаю я. - Теми самыми, которые ты у меня пытался украсть. Раз получилось, а теперь отойди с дороги.

- Посмотрим, как ты запоешь, когда ты ему наскучишь! - выплевывает мне в лицо. - Такие, как он, не женятся на потасканных разведенках! Он поиграет с тобой, выжмет твой хваленый отдел и вышвырнет на улицу точно так же, как меня! Ты просто его временная игрушка, Рита!

Он злобно толкает плечом стеклянную дверь и уходит навсегда.

Я остаюсь стоять в коридоре. Я выдержала удар. Я не дрогнула. Но как же мне гадко.

Слова Артура бьют в самую больную точку. А ведь он в чем-то прав. Кто я для Киборга? Очередной проект по оптимизации? Игрушка, которую прикольно вытащить из болота, переодеть, починить ей квартиру, а потом зажать в темном углу на банкете?

Мое терпение лопается с оглушительным звоном.

Хватаю чистый лист бумаги и быстрым, размашистым почерком пишу заявление.

Вылетаю из своего кабинета, иду по коридору, игнорируя испуганные взгляды подчиненных, и без стука врываюсь в его кабинет.

Тимур стоит у окна спиной ко мне, разговаривая по телефону. На нем привычный, идеальный темно-синий костюм, волосы уложены волосок к волоску. Никаких следов недавнего пожара. Идеальная машина.

Услышав грохот двери, он оборачивается.

Я подлетаю к его столу и с размаху шлепаю лист бумаги на полированную столешницу.

- Все! С меня хватит! - заявляю с порога, тяжело дыша. Мой голос звенит от напряжения. - Я увольняюсь, Тимур Русланович.

Он медленно опускает телефон, сбрасывая звонок, и переводит взгляд на мое заявление.

- Очевидно, мы не сработаемся, - продолжаю, не давая ему вставить ни слова. Мои руки дрожат, но я упрямо сжимаю их в кулаки. - Я не буду вашей карманной игрушкой. Не буду терпеть эти мерзкие шепотки за спиной. Вы разгромили мою квартиру, вылезли в мою жизнь, вы... вы перешли все границы субординации! Ничего, я выкручусь. Я всегда выкручиваюсь. Найду другую работу, проживу как-нибудь. Но так дальше продолжаться не может! Подписывайте.

Я смотрю на него, ожидая чего угодно — ледяного гнева, приказов, расчетов рентабельности моего увольнения.

Тимур берет мое заявление. Смотрит на него ровно секунду. А затем абсолютно спокойным, выверенным движением рвет его пополам. И еще раз пополам. Бросает обрывки в корзину для бумаг.

Он обходит стол, снимает с вешалки свое кашемировое пальто и невозмутимо изрекает:

- Поехали.

Я давлюсь заготовленной гневной тирадой.

- Что?! Куда поехали?! Я вам говорю — я увольняюсь!

Киборг останавливается в полуметре от меня. Его темные глаза смотрят прямо в мои, и в них нет ни капли привычного льда. В них читается такая тяжелая, непробиваемая уверенность, что у меня перехватывает дыхание.

- Этот разговор зрел слишком давно, Маргарита, - его голос звучит низко и твердо. - И откладывать его больше нельзя. Ваши алгоритмы сбоят из-за нехватки данных. Нам пора полностью прояснить ситуацию. Идемте.