Глава 11

Дни летели за днями. Наполненные общением, работой, они проходили незаметно, оставляя за собой лишь шлейф счастливых воспоминаний. И уже было неважно, помогаю ли я Жене на огороде или мы идем гулять в лес, – просто гулять, приключения с грибами больше не повторяли, – или даже просто сидим дома, потому что на улице неожиданно зарядил дождь. Мне было здорово. На нить памяти я кропотливо собирала все долгие взгляды, каждую мимолетную улыбку, случайное прикосновение и неслучайное тоже. Собирала, чтобы потом, в момент, когда мне станет совсем грустно, достать эти воспоминания и заново пережить те мгновения счастья, вспомнить, как сладко замирало сердце, как я ловила взгляд хитрых глаз и с удовольствием слушала глубокий голос. И ведь неважно, о чем мне рассказывал Евгений, совсем неважно, будь то какие-то странные или же глупые истории из жизни деревенского общества его детства, или же рассуждения на тему “Что было бы, если…”. А как выяснилось, у Жени фантазия неисчерпаемая! Один разговор про термитники чего стоил! Да я два дня ходила вздрагивала, стоило мне представить “домик” насекомых выше человека ростом. Но, черт возьми, как он увлекательно рассказывал про этих вредителей! Никогда бы не подумала, что я смогу с таким интересом слушать про всяких жучков-червячков.

– Жень, откуда ты так много знаешь про насекомых?

– Не знаю, – пожимал он плечами в ответ, – просто было интересно, залез в «Вики», ссылка за ссылкой и через несколько дней в моей голове остались только самые заинтересовавшие меня факты. Потом что-то отдельно читал. Я вообще не понимаю, как можно не восхищаться продуманностью нашей природы, а насекомые ведь ее огромная часть, Марин. Разве нет?

– Да, – тогда я задумчиво кивнула, – наверное, ты прав, просто…

– Просто мало кто вот так рассказывал тебе целых три часа про букашек?

Женька смеялся, а я задумалась.

Откровенно говоря, мне никто никогда не рассказывал про букашек. Как и про грибы, собственно, и не показывал поросят. И не потому, что это было бы неинтересно мне, просто в нашей компании никому и в голову бы не пришло завести такие разговоры. Ну как можно представить кого-нибудь из золотой молодежи тратящим время на изучение того, что ему никогда не понадобится? Это же не сто и один рецепт коктейлей, или курсы пикапа, или обсуждение очередной модной недели. Ну, ладно, предположим, есть и у меня знакомые, которые очень серьезно относятся к своему будущему, но их круг интересов, как правило, задается родителями. Ведь семейный бизнес это не шутки. Мало родить и воспитать наследников, им в головы и сердца еще нужно вложить и любовь к делу, которое кормит, поит и обеспечивает возможность реализации всех прихотей членов семьи. А те парни и девчонки, с кем я общалась в институте, из обычных семей с разным достатком. Если не уроки биологии или естествознания, разве тратили бы они время на гуляния по «Вики»-справочнику, чтобы узнать, какой размер у термитника или какие роли в иерархии муравьев? Да я себе даже представить такого не могу. Если им эта информация не нужна для чего-либо, то просто так, от любопытства…. Так я думала до этого дня, до разговора с Женей, но его вопросы, уверенный тон заставили меня сомневаться. А может, это со мной что-то не так? И я просто сужу по себе? Нет, я, конечно, с удовольствием читала классиков, не только по школьной программе, а просто потому, что мне нравились работы писателя, с увлечением и упорством изучала историю искусств, училась рисовать, посещала различные курсы и с определенным интересом искала информацию, выходящую за рамки лекций, если предмет мне и правда был интересен. Но выделить несколько дней просто на то, чтобы серфить по ссылкам в инете, выискивая интересные факты про животных? Ну боже мой, это даже не история!

Хотя…

– Не понимаю, – была вынуждена признать.

А Женя и не стал объяснять, лишь щелкнул меня по носу и философски заметил, что интересы у всех разные.

На какое-то время разговор был забыт, пока через несколько дней я не осознала себя сидящей на диване и с увлечением смотрящей документальный фильм про леса Амазонии. Вот уж где разгул всякой гадости живой! Отвлек меня от просмотра, естественно, Женя, он спустился из спальни, куда ушел за пару часов до этого чтобы “сделать пару звонков”, а я так увлеклась фильмом, что даже не заметила, как пролетело время.

– Ого, ты чего меня не позвала? – бесцеремонно плюхаюсь рядом со мной, Женька взял пульт и немного прибавил звук. Ровно настолько, чтобы я смогла расслышать не только закадровый голос, но и стрекот птиц и насекомых с экрана.

– Ты занят был, – ответила, вытягивая ноги на его колени, не отвлекаясь от экрана.

– Знал бы, что ты тут смотришь, завершил бы все переговоры быстрее…

Он поймал мои пятки и задумчиво начал выводить какие-то узоры на своде стопы, а у меня снова замерло сердце и колкие мурашки побежали по рукам. Вот так, одним неосознанным жестом он опять волновал мое сердечко.

А я снова отдалась ощущениям, стараясь запомнить их как можно красочнее. Ведь что мне еще остается? Да ничего. Чем больше времени я проводила в доме Жени, рядом с ним, тем отчетливее понимала – замуж по папиной указке не выйду. Не смогу смириться с тем, что вынуждена жить с человеком, который мне даже неинтересен, и я не говорю уже о том, что мне хотелось бы любить своего мужа. Не выйду, но и с Женей нам не по пути.

Да, он замечательный, но… Ох это “но”. Да и не выглядит он уж настолько заинтересованным во мне. Точнее, не так, интерес в его глазах я видела и видела явно, но подставлять его, знакомить с папой? Просить решить вопрос с Джеком-лысеющим-женихом? Не та весовая категория, совсем не та, вот и нечего мужчине жизнь портить своими эгоистичными желаниями! А они были, как и сны. Яркие, сводящие с ума и сулящие куда как более простую, но очень счастливую жизнь.

Но мечты должны оставаться мечтами, не более того. Ну, хорошо, может быть, я не отказалась бы от небольшой шалости, но, во-первых, сама предложить и не подумаю, а во-вторых, Женя слишком явно пытается держать дистанцию и я не понимала причин.

Так прошла почти неделя. Еще одна неделя моей жизни под одной крышей с Женей и без всевидящего ока отца. Разговоры с ним так ни к чему и не приводили, хотя папа и снизил в последние пару раз тон и не пытался кричать. По крайней мере, теперь я точно слышала, что он переживает, а не только злится. Но все наши разговоры заканчивались тем, что свадьбу он отменять окончательно не собирается, а у Джека заканчивается терпение и он может начать действовать более радикальным образом. На мой вопрос, который я задавала, крича и буквально захлебываясь слезами…

– Да почему тебе важнее какой-то Джек, чем твоя дочь? Почему, пап?

… Сергей Авдеев сначала молчал, а потом, тяжело вздохнув, произнес:

– Ты еще такая глупенькая у меня, Марин, а Джек… Поверь, с ним ты будешь счастлива. Возможно, не сразу, но очень-очень счастлива. Я никогда не желал тебе другого.

– Да идите вы вместе со своим Джеком!

Да, я снова плакала, а папа, он… Он оставался верным себе. Я не успела выключить телефон, в тот раз слишком много горьких слез душили меня, чтобы я успела подумать о чертовой симкарте. А папочка, видимо, не потерпев, что за мной осталось последнее слово, прислал сообщение:

“Не отключай симку, мне давно известно, в какой дыре ты спряталась. Надеюсь на твое благоразумие. Через неделю, край, жду дома. Будем считать, что этот твой загул – каникулы на лоне природы. Не дури, дочь. Поверь, я знаю, что делаю”.

Знает он! Знает!!! Не-на-ви-жу!

Только чудом я не разбила телефон и имя тому чуду Евгений Новиков. Он успел поймать мою ладонь, в которой я стискивала трубку. Сгреб меня на руки, он, раскачиваясь, баюкал меня в своих объятиях, но в какой-то момент резко высказался по поводу моего отца.

– Прочитал сообщение?

– Прости.

Больше он ничего не говорил, да мне и не нужно было. Глупо было думать, что отец так спокойно смирился с моим исчезновением. Так что неудивительно и то, что папа уже знал, где я, и то, что через неделю мне придется вернуться домой. Последнее, что я хотела, чтобы Жене усложнили из-за меня жизнь!

Когда я немного успокоилась, он спросил:

– Что собираешься делать?

– Прожить эту неделю так, чтобы счастливых воспоминаний хватило на борьбу с отцом! – ответ был моментальным. Ведь для себя я уже все решила. Никакого навязанного мужа в моей жизни не будет!

***

Уснула я в этот вечер довольно рано, вымотанная слезами, а проснулась уже ближе к обеду. Видимо, организм таким образом решил восстановиться после небольшой стрессовой встряски.

Душ, переодеться и спуститься вниз. Настроения особо не было, но сидеть в комнате и жалеть себя мне хотелось меньше всего.

Настроение последних дней меня не радовало, но Женя нашел, как это исправить. И способ выбрал такой, что у меня просто выбора не оставалось, кроме как стоять посреди гостиной и как рыбка на суше молча открывать и закрывать рот, не в силах справиться с восторгом!

– Жень! – наконец-то голос прорезался и я подлетела к спящему на диване мужчине. Почему он спал сидя, меня интересовала меньше всего, откровенно говоря, я даже не сразу и обратила на это внимание. А все почему?

– Женечка, это же, это… Женя-я-а.

На журнальном столике, недалеко от дивана, лежали настоящие сокровища. Вот самые что ни на есть!

Упав на колени перед красотой, я поднесла ладонь к металлической коробке и мягко провела пальцами по бумажной этикетке. Провела и тут же отдернула. Открыть запечатанную коробку хотелось нереально, но кто знает, для чего она тут появилась? Как и папка рядом с ней, и …

– Женя, – как мартышка, я подползла к дивану и, приподнявшись, потянулась к его щеке, чтобы мягко погладить скулу, – Женя-я.

– У?

– А ты спишь, да?

– Угу, – он так забавно поморщился, что я еле сдержала смешок.

– А подарочки на столе для меня?

– Угу.

– Точно? – продолжала я доставать спящего человека.

– Марин, точно. Бери и пользуйся.

– То есть ты уже не совсем спишь?

– Еще чуть-чуть и я совсем про-о-оснусь, – широко зевнув, Женя поежился и сложил руки на груди. – Подарок тебе, точно говорю.

Сказал и снова затих. Но сказал же! Поэтому я, подскочив на ноги, рванула на третьей космической в свою спальню, схватила там подушку и плед и поскакала вниз. Устроить спящего поудобнее и открывать подарочки!

Кинув подушку на диван, мягко подтолкнула Женю в бок и, дождавшись, когда он устроится на диване, обхватив руками мою подушку, даже накрыла его. После чего с чистой совестью сгребла все, что было на столе, и, бережно прижимая к груди сокровища, на цыпочках пошла к выходу из дома. Пусть спит. Не знаю, когда и куда он успел смотаться, но купить сухую акварель, – на минуточку, профессиональную, – как и бумагу, и акварельные карандаши, и…. О-о-о, даже думать не хочу, сколько Женя потратил денег на всю эту красоту, но точно эти покупки были сделаны не в магазинчике в деревне.

Уже выйдя из гостиной, я подумала, что лучшего времени для благодарности не найду. Спасибо сказать я, конечно, всегда успею, а вот…

Вернувшись в комнату, подошла к Жене и, наклонившись, поцеловала его в уголок губ.

– Ты замечательный!

Ну кто бы мог подумать, что не только спящие красавицы просыпаются от поцелуев, но и красавцы тоже.

Женя так неожиданно распахнул глаза, что я чуть не отшатнулась от него, испугавшись. Но кто бы мне позволил? Две сильные руки поймали в капкан и мужские губы самым наглым образом поцеловали меня. Куда там мне с моим скромным сворованным поцелуем. Женя действовал быстро и куда как более решительно. Его поцелуй был мягким и манящим, но при этом он лишил меня воли и способности не то что сопротивляться, думать! Я только и смогла, что негромко застонать, отдаваясь ощущениям.

К сожалению, поцелуй был коротким, оторвавшись от моих губ, Женя дождался, когда я открою глаза, и, чмокнув меня в нос, хриплым голосом посоветовал:

– Беги, Марин, – видя мое непонимание, криво усмехнулся и пояснил, – ты же рисовать собиралась? Беги рисуй, невеста, пока мы не наделали с тобой глупостей. Видит бог, я не железный.

Что мне оставалось делать? Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула и, прежде чем сбежать, как и советовал этот удивительно добрый, щедрый и понимающий мужчина, еще раз мимолетно поцеловала его, а потом сорвалась. Я действительно убегала. Прежде всего от своих желаний!

Дальше день прошел для меня как в тумане. Обосновавшись в беседке, я без устали рисовала, отдавая всю себя цветным пятнам на бумаге. Пятнам, рассказывающим о моих приключениях после знакомства с Женей.

Что только я ни успела изобразить. Чего только стоил целый лист, украшенный быстрыми зарисовками. Вот я лечу со ступеней ЗАГСа, вот плачу в машине, а тут с лопатой и в свадебном платье ем морковь. Рядом Женя, изображенный короткими штрихами, но в наброске так легко угадывались и его хитрая ухмылка, и внимательный взгляд. А вот поросята. Их я рисовала акварельными карандашами и тут же размывала легкую штриховку, создавая эффект потекших красок. Лес с грибами, и снова мужская фигура рядом с деревьями. Закат над озером и радуга, которая берет свое начало из воды. Каждый прожитый день, каждое мое яркое воспоминание отразились на бумаге. Где-то цветом, где-то простым карандашом.

Каждый раз, когда я брала в руки краски, я успокаивалась. Каждый раз и сегодня тоже. Все ушло на второй план. Осталась лишь я и линии, послушные моей руке, раскрывающие слишком много личного, оставляя след на бумаге.

Я не обращала внимания ни на что вокруг, вся отдалась процессу. В какой-то момент рядом со мной появился поднос с кувшином сока и стакан. Рядом заботливой рукой были разложены пироженки. А чуть позже мои плечи укутал тонкий тканевый плед. Кажется, кто-то меня целовал в макушку, но разве это все было важно, если на плотной бумаге с зернистой поверхностью оживало одно из самых волнительных воспоминаний? Обнаженный мужской торс с капельками пота, условно изображенная банная лавка, а рядом лежит веник с березовыми листьями, я не рисовала лицо. Оно мне было ни к чему, но фигуру выписывала со всей тщательностью, на которую была способна. Закончив рисунок, довольно вздохнув, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Думала, что на минутку, а оказалось, что провалилась в глубокий сон.

Правда, пробуждение мое было не из приятных!

– Ух ты, смотри, как она умеет.

– Ага, твоя Вась Вась в конвульсиях бы билась и пятерки ей ставила бы, не то что тебе за твои художества!

– Борька, щас в глаз дам!

– Ща сам получишь! О, смотри, наши поросята! И пришло ж ей в голову их рисовать, лучше бы меня нарисовала.

– Да тебя то что рисовать, морду твою наглую, а вот меня могла бы. Ну или Жеку нарисовала бы. Он мужик классный, конечно.

– А вон, думаешь, не он на том рисунке?

– Да не, головы-то нет, точно не он.

– Ну хотя да, Женька не такой мускулистый, не то что папка наш.

Назойливый шепот медленно проникал в мое сознание, не давая спокойно спать. И ладно бы только шепот! Его бы я как-то переборола бы. Но вот неожиданный водопад, который полился мне на грудь, я проигнорировать никак не могла!

– Ааааа, – завизжала на всю округу и резко выпрямилась в кресле, больно стукнувшись обо что-то твердое.

– Ой, блин, больно!

– Ну все, кабздец нам! Бежим!

– Куда-а? – зло рыкнув, я в каком-то бешеном порыве дернулась вперед и схватила одного из пацанов за майку.

Как выяснилось, попался мне Пашка, но брат его не бросил и дернул изо всех своих силенок за руку. Именно благодаря ему мы втроем упали на пол, благополучно выкатились из беседки на землю и я знатно приложилась боком об одну из невысоких ступенек.

– Пусти, да пусти ты! – барахтался рядом со мной Пашка, на которого я удачно приземлилась, в смысле, для него удачно, считай, обняла и прижала к груди как родного.

– Щас я пущу, так пущу, мало не покажется, – рычала, пытаясь скинуть с себя ноги Борьки, – вы что на меня вылили, шпана мелкая?

– Да сок пролили случайно, ты че бешеная такая? – пыхтел Боря, перекатываясь от меня подальше, чем и освободил мне место для маневров.

Быстро вскочив на ноги, я схватилась за куст крапивы и, наплевав на то, как он обжег мне ладони, выдрала несколько веток.

– Ну все, попали вы, – гаркнула, оборачиваясь к братьям.

Только я думала, эти хулиганы испугаются и хотя бы извинятся, а они… Опытные они, в общем.

– Ой, бли-ин, – протянул Пашка, глядя на крапиву в моих руках. А Борька оказался более сообразительным:

– Бежим!

Ну мы и побежали. Они от меня, я за ними… Весело, задорно, как ни на одной пробежке не бегала!