Зейн Мортес

Если бы я только знал, что на дворец вовсе не напала нечисть и не активировался какой-то древний темный артефакт, то точно ответил бы на все семь писем решительным отказом. Впрочем, лучше уж нечисть, чем очередной день в компании девушек на выданье. Тех, кто даже не пытается рассмотреть во мне обычного мужчину, желающего обрести счастье, а дрожит от страха и становится бледными, как неупокоенные призраки. От их взглядов – испуганных и скользящих, будто я вот-вот превращусь в монстра, в груди порой вспыхивала бессильная злость.

Я всеми способами пытался сбежать, но король, видимо, уже изучив все мои уловки, не дал такой возможности. Каждый раз, когда я делал шаг к двери, передо мной возникал кто-то из придворных с очередным «неотложным» разговором.

Другой вопрос… Зачем мне, по сути, эти чужие и неинтересные девушки, когда все мысли, всю душу до самого дна незаметно и разом, будто иначе и нельзя, заполнила одна ведьма. При мысли о Женевьеве, свалившейся на меня, как снег на голову, тянуло улыбнуться, а внутри все буквально заливало теплом. Я и не подозревал, что такое возможно. Что такое возможно со мной, темным магом, в чьей жизни осталось не так много чего-то, тревожащего сердце.

Суток не прошло, а Женевьева у меня уже под кожей, не дает дышать, не дает ни о чем думать, кроме как о ней. Это и раздражало, и пьянило одновременно. Но бороться с этим новым чувством, таким ярким и сметающим меня, не выходило. Да и нужно ли?

Интересно, как она там? Чего мне ждать, когда вернусь домой? И предсказать же страшно после того, что она сотворила с Ферром. Нет, это же и захочешь, не придумаешь! Превратить самое грозное и опасное существо в этом королевстве в белого пушистого кота! В кота, Великая Белая Госпожа! Неудивительно, что Ферр рвал и метал, наверняка из вредности и как-то напакостить может, не переходя грани, но даже он, я чувствовал, попался на обаяние этой хрупкой голубоглазой ведьмы. В ней было что-то такое, от чего хотелось по-настоящему… жить. Не просто существовать, а сражаться, побеждать, любить без оглядки до последнего вздоха…

Я покосился на очередную девицу, которая искала возможность спрятаться за портьерой, лишь бы избежать положенного со мной танца, и тоскливо вздохнул. И минуты не продержится рядом, судя по побелевшему лицу, прежде чем рухнуть в обморок. И за что вот мне все это?

Домой хочется. К теплому огню глаз Женевьевы. К ее лукавой улыбке. К простой, но вкусной еде, которую она готовила для меня. К мурлычущему Ферру на коленях. К уюту, которого у меня, росшего в приюте, никогда не было.

До вчерашнего вечера, пока не случилось этой встречи, я даже и не задумывался, насколько моя жизнь может быть другой. Из нее не исчезнут монстры, прячущиеся во тьме, но обожжет сердце небывалый огонь, согреет так, что станет чуть ли не больно… И я, темный маг, гроза монстров бездны, вдруг понял сегодня, что… боюсь. Боюсь, что это чудо – лишь мираж. И что оно исчезнет, если из моей жизни уйдет Женевьева.

– Ну что, неужели ни одна не приглянулась? – поинтересовался король, когда этот невероятно утомительный и абсолютно бесполезный день подошел к концу, и я дождался его на веранде в саду, смотря на заходящее солнце и дыша ароматом цветов.

Я повернулся к нему, отвесил положенный этикетом поклон, ничуть не удивляясь, что король одет в простой темный камзол без украшений, в отличие от своих придворных, которые сверкали золотом и украшениями. Он предпочитал скромность и простоту в своем наряде.

Правитель Герланд Третий был мужчиной пятидесяти лет, с густой проседью в темных волосах и цепкими, умными глазами. В молодости он и сам был сильным и умелым воином, я помнил его в окружении врагов с мечом в руке, но годы все же взяли свое. Лицо покрылось морщинами, плечи немного поникли, лишь взгляд так и оставался прежним, пронзительным и ничего не упускающим. Сейчас он смотрел на меня с небывалой надеждой.

– Из этих – нет, – решительно ответил я.

Он вскинул брови, в темно-синих мудрых и явно переживающих за меня, одну из опор его власти и благополучия королевства, глазах вспыхнули искры надежды.

– А из кого – да? – осторожно поинтересовался он. – Ты лишь скажи, Зейн, любую…

– Вот только против воли мне ее сватать не надо, – рыкнул я, чувствуя, как из меня так и рвется темная сила, желая защитить и укрыть ту, что вдребезги меньше чем за сутки разнесла мою тихую и беспросветную жизнь.

Тьма так и клубилась под кожей, требуя выхода, и я с трудом сдержался.

Бездна! Даже не знаю, когда со мной такое последний раз случалось. Разве что в подростковом возрасте, когда шло становление моей силы.

– Сам разберусь.

Он вздохнул так, будто наступал конец света. Знал, что с девушками я не особо-то умею быть обходительным и приветливым, не до этого, когда гоняешься большую часть жизни за порождениями бездны, и переживал, что случится очередной провал.

– Кто хоть она, скажешь?

– Ведьма.

С минуту он оторопело смотрел на меня, будто надеялся, что я пошутил. Потом задумчиво склонил голову набок.

– Впрочем, именно такая тебе, наверное, женщина и нужна. Взбодрит так, как никто не сможет, – хохотнул монарх, женатый, между прочим, тоже на одной из сильнейших ведьм нашего королевства.

В его голосе звучало явно что-то личное, скорее всего, память, как изменилась его жизнь с появлением в ней одной-единственной женщины. Его королевы.

Я усмехнулся, король вытаращился на меня. Еще бы! Я почти никогда не проявляю на людях эмоций, сдерживаюсь. Очень уж быстро тьма учит тому, что, если хочешь жить, то отсекай и страх, и сомнения, и невнимательность. Я делал это большую часть своей жизни, и это умение настолько въелось в меня, что и в обычной жизни не получалось отпускать себя на волю. А теперь… получилось. И все из-за нее. Из-за Женевьевы.

– М-да… смотрю, все действительно серьезно, раз ты даже начал улыбаться, Зейн. Ну, желаю удачи! Если потребуется хоть какая-то помощь, обращайся. Не откажу.

– Спасибо, – я коротко кивнул.

– Иди уже, вижу, что невтерпеж к ней вернуться. Сказал бы раньше, отпустил бы сразу…

Да, как же! У него тут три дюжины девиц сегодня собрались по мою душу. И все именитые, красивые… Кто же упустит шанс свести меня с кем-то «подходящим», чтобы продлить чей-то род, столь важный для короны? Я это понимал, хоть и был весьма далек от этих интриг.

Я коротко поклонился и открыл портал сразу к воротам своего замка. Внутри уже разливалось горячее и абсолютно невыносимое нетерпение.

Я ожидал чего угодно, вплоть до того, что мой замок будет раскрашен во все цвета радуги, но не того, что из сада бегом, оглядываясь и то и дело пригибаясь, словно их преследовали, мне навстречу выскочат скелеты. Кости звенели, черепа тряслись, в пустых глазницах, заполненных лишь моей силой, зеленым огнем, горел самый настоящий, непритворный ужас.

– Стоять! – рявкнул я, и они затормозили, услышав мой приказ.

Уставились на меня все разом.

– Хозяин! Хозяин вернулся!

– Что-то не припомню я, чтобы вы так мне радовались, – удивился я. – Я же вас гоняю и в хвост и в гриву, сами жаловались только пару дней назад.

Это войско я создавал несколько лет, чтобы помогали мне биться с порождениями бездны, когда требуется. Тренировал, обучал, вливал по капле силы каждый день, чтобы всегда были готовы в битве. В итоге получил пятьдесят отборных воинов скелетов. И они никогда не встречали меня еще вот так, будто я – их единственное спасение. Что же могло так напугать мои воинов-то?

– О, нет! – покачал черепушкой Дарнир, возглавляющий первый десяток, – вы еще, оказывается, ничего. Зря мы вас обижали.

Мои брови приподнялись еще выше. Дарнир – мой лучший воин, который тысячи раз шел в бой, что только вчера ворчал, что даже у него, скелета, кости от моих тренировок ноют, говорит, что я… «ничего»?

– А вот та страшная женщина, что теперь заправляет вашим замком…

Тут он снова оглянулся, дернулся и нервно клацнул зубами.

– Вы обидели Женевьеву? – ледяным тоном, готовым крушить все на свете, выпалил я.

Тьма всколыхнулась вокруг, и скелеты тотчас отпрянули.

– Что вы, хозяин! Мы бы… не смогли, даже, если очень-очень хотели. Говорю же, страшная женщина – эта ваша ведьма. С виду наивный цветочек, а как характер покажет… Ты и сам не понимаешь, когда начинаешь ее слушаться.

Скелет попытался вжать голову в плечи, словно до сих пор боялся чего-то.

– Но все же хотели обидеть, значит…

Скелеты вздрогнули, попытались спрятаться один за другого, опасаясь моей кары. Лишь Дарнир, дрожа всеми косточками, остался на месте.

– Мы только ее припугнуть немного собирались, темнейший. Это надо же! Она решила нами, лучшими боевыми скелетами, покомандовать и привлечь к уборке замка!

– К чему привлечь? – поразился я.

Скелеты загомонили, пока я приходил в себя, осознавая сказанное. Оказывается, они весь день мыли стены и полы, чистили люстры и лестницы. А еще перетаскивали мебель, выбивали матрасы и подушки и проверяли дымоходы и камины. И, о ужас, помогали несчастному Ферру выискивать мышиные ходы и ловить хвостатых!

Ну, Женевьева, на такое фантазии только у тебя и хватит!

– Теперь замок такой весь… странный, темнейший, что даже ты поразишься, когда увидишь.

В голосе Дарнира звучала явная надежда, что после такого безобразия, как он считал, ведьму я из замка выгоню.

– Ковры-то выбиты, стены помыты, светильники сияют. Такой чистый, как и… мы, – вздохнул Дарнир. – Ты представляешь, темнейший, это страшная женщина нас с мылом мыла!

Я не выдержал и расхохотался во весь голос. Скелеты попятились, явно решив, что я сошел с ума. Женевьева превзошла все мои ожидания.

– Так что… мы пока в лесу лучше поживем, подальше от этой страшной женщины, – выпалил Дарнир, и остальные скелеты бодро заклацали челюстями. – Будем нужны, только позови, все как один явимся! Но в замок… уж не сердись, ни ногой!

И скелеты, бодро позвякивая оружием и откуда-то раздобытыми (я подозревал из какого-то забытого чулана с ненужными вещами) потертыми чемоданами, в которые непонятно что сложили, помчались к лесу. Саквояжи подпрыгивали в их костлявых руках, и вся эта процессия выглядела так нелепо, что я не мог остановить смех.

Некоторое время я смотрел им вслед. Надо же как, ведьмы моей испугались! Моей… Как же восхитительно это звучало. Пусть Женевьева ни о чем подобном и не подозревает.

Поняв, что не в силах сдерживать предвкушения от встречи с Женевьевой, я поспешил к замку.

Он приветливо встретил меня смазанными и непривычно не скрипучими дверями, уютными огнями в светильниках в коридоре и безукоризненной чистотой. Оказывается, я уже забыл, какого цвета здесь стены и даже не подозревал, что они темно-синие и с серебристыми узорами. И воздух пах как-то иначе, травами, цветами и, кажется, немного сладким яблочным пирогом.

Я шел и не узнавал собственный замок. Он, оказывается, безумно красивый, светлый и уютный, а я об этом даже не подозревал.

Стоило мне войти в парадный зал, как навстречу с громким «мяу» под ноги бросился мокрый и жалко выглядящий Ферр. Шерсть у него слиплась, в желтых глазах сверкала невыносимая обида, и я едва сдержал очередной приступ смеха.

Лишь быстро подхватил его на руки, прижимая к себе.

– Она… она…

– Ну что я? – раздался возмущенный голос Женевьевы, спускающейся с лестницы с махровым полотенцем в руках. – Я тебя красивым и чистым сделала! И зачем вот было сбегать, не дав себя вытереть и высушить? И кричать еще при этом так, что мертвого можно поднять!

В ее глазах сверкали смешинки, но выражение лица оставалось неимоверно серьезным.

– Ну, мертвого, это вряд ли, – хмыкнул я, забирая у Женевьевы полотенце и, не обращая внимания на возмущение и жалобы Ферра, закутал его в ткань.

Кот затих, только обиженно засопел, но вырываться и не подумал.

– Она-то все может, эта ведьма! – лишь жалобно выдал дух-хранитель. – От ее энтузиазма все наши скелеты сбежали.

– Сам предложил мне их в помощники. Откуда я знала, что они – воины и не умеют нормально работать в замке, если им не пригрозить, что стану на них зелья испытывать? – вспылила Женевьева, упирая руки в бока и недобро поглядывая на кота.

И в этом своем простом темно-синем платьице, скроенном явно так, чтобы казаться в нем строже и серьезнее, с переброшенным на плечо передником… когда ее щеки раскраснелись от негодования, голубые глаза сверкали огнем, а волосы растрепались… она была так прекрасна, что мысли путались, как от дикого хмеля.

– Так вот чья это была идея… со скелетами, – хмыкнул я, ничуть не принимая угрозу Женевьевы насчет зелий всерьез. С ее-то светлой непредсказуемой силой, она просто не сможет причинить никакого зла. – Удивил ты меня, Ферр!

– Я ей мстил… А она… она…

– Ведьма я, если не забыл, которая взяла на себя заботу о замке! – грозно заявила Женевьева, сдувая со лба выбившуюся из собранных в пучок волос, прядь.

Она столкнулась со мной взглядом, вдруг как-то обреченно вздохнула и села на ступеньку лестницы. Вся ее воинственность разом куда-то улетучилась, оставив только трогательную хрупкость и беззащитность.

– Что такое? – встревожился я. – Обидел кто?

Я присел рядом с ней, заглянул в ее виноватые глаза, понимая, что готов любого познакомить со своей тьмой, если ей причинили зло.

– Скелеты и правда сбежали, но я… нечаянно это сотворила. Не думала, что их так купание в ванной напугает.

– Нашли из-за чего переживать, – улыбнулся я. – Вот погодите, через несколько дней впечатлятся жизнью в лесу, еще сами проситься обратно придут.

Я сказал это уверенно, пусть и не зная ничего наверняка, лишь пытаясь ее успокоить.

– Думаете? – с надеждой посмотрела она на меня.

И мне так и захотелось сграбастать ее в свои объятия и смести поцелуями все нелепые сомнения. С трудом удержался от такого соблазна.

– Да, Женевьева.

– А если…

– Новых создам, не переживайте.

Она прикусила губу, кивнула и покосилась на молчавшего и все еще обиженного Ферра.

– Ты не переживай, котик, в замке теперь не осталось пыли и паутины, часто купать тебя не стану, – вдруг ласково сказала Женевьева, и от звука ее голоса во мне внутри вспыхнуло давно забытое желание к женщине.

Вот же, ведьма! Ничего ведь такого особого не делает, а с ума меня сводит!

– Ну все, Зейн, тихая и мирная жизнь у нас закончилась. А ты этого так до сих пор и не понял, – выдохнул Ферр.

– Когда это она у меня была такой? – поразился я. – Разве что в мечтах.

– Теперь и мечтать не стоит.

Он вздохнул так тяжело, будто это было приговором.

Я не удержался и улыбнулся, слушая это ворчание. Чувствовал же, что эта ведьма не только мне по сердцу пришлась, иначе бы Ферр мне покоя не дал.

– Ужинать? Или хотите посмотреть, как мы привели сегодня замок в порядок? – тихо спросила Женевьева.

– Замок я уже и так вижу, что не узнать, – улыбнулся я. – Спасибо. Я и забыл, что такое уют, – сознался осторожно.

– Еще бы! Вам то с монстром очередным разобраться надо, то, вон, к королю вызывают по делу.

– Да уж, по делу… – не удержался я от сарказма.

– Неужели он опять созвал девиц и пытался кого-то из них тебе сосватать? – выпалил Ферр, выглядывая из полотенца.

– Даже вспоминать об этом не хочется. Бесполезная трата времени, знаешь же. Ваш день, полагаю, прошел точно интереснее моего. Расскажете? И да, я жуть какой голодный! – улыбнулся, смотря на Женевьеву, которая слушала этот наш разговор с Ферром про сватовство короля, едва дыша.

Хм… Неужели, она ко мне неравнодушна и у меня появился шанс? Эта надежда ударила в меня молнией, расплескивая по телу жар. Так у меня обычно бывало перед сложным боем.

В любом случае, я эту ведьму, лишившую меня покоя, отпускать точно не намерен. Никогда.