Глава 15

Потерять магические способности не только плохо, но и хорошо. Во всяком случае, именно в этом пытался убедить меня Рысь.

Он нашел меня на целительском, где я самостоятельно штудировала учебники, пока леди Райс проводила семинар у пятого курса, и выманил из кабинета, чтобы поделиться грандиозной идеей.

Он выяснил, в каком бойцовском клубе состоял Герман Складовик. Точнее, в тайном обществе, если можно считать тайной студенческую организацию, официально зарегистрированную в ректорате. Лет сто назад парень по прозвищу Огненный Череп, устав от упреков обделенных даром сверстников в том, что маги ни на что не способны без своей силы, организовал клуб имени себя, члены которого состязались, нанося друг другу телесные повреждения разной степени тяжести, не используя дар.

Рысь решил, что для получения расширенной информации и об обществе, и о Германе нам нужно попасть в ряды безмагических бойцов. Оборотней туда не принимали, они и без магии сильнее и быстрее обычных людей, поэтому друг планировал пройти в качестве приглашенного: каждый член клуба мог провести одного зрителя. А членом клуба должна была стать я. При вступлении кандидатов проверяли на способность удержаться от применения дара в экстремальных условиях, а поскольку сейчас я при всем желании ничего не применю, проблем с внедрением, по мнению приятеля, возникнуть не должно было. Специфику общества он, в отличие от меня, проблемой не считал.

– Рысь, признайся: тебе охота на мордобой поглазеть? А что морда, которую будут бить, – моя, тебя не смущает?

– Фу, мисс Аштон. Где вы слов таких набрались? Морда! У вас очаровательное личико, и рисковать им я не готов. Участие в боях – по желанию. Пусть тебя только примут, мы проберемся внутрь, разузнаем о Германе… ну и на мордобой поглазеем. Да? Встречу тебя у общежития в половине девятого. Бойцовский костюм и маску найдешь?

– Маску?

– Маску, – Рысь закрыл одной ладонью лоб, а второй – нижнюю половину лица, так что остались видны только азартно блестящие глаза. – Общество же тайное!

Если бы я не торопилась на встречу с Оливером, возможно, обдумала бы все еще раз и отказалась.

Выводить меня в подпространство ректор теперь боялся, а альтернативы медитациям не нашел, и потому мы просто разговаривали.

Смысла в этих разговорах я не видела, но пообщаться с мужчиной мечты была не против. Если бы только он не был так настойчив в расспросах. Не оставляло ощущение, что Оливер подозревает, что со мной что-то не так. Небезосновательно, конечно. Но не могла же я рассказать ему, что я совсем не Элизабет, а по воле богов оказавшаяся в ее теле тридцатидвухлетняя тетка из другого мира?

В лучшем случае он мне не поверит. В худшем – поверит, и, вместо того чтобы стать для него объектом нежных чувств, я стану подопытным кроликом. Судя по тому, как ректора заинтересовала моя проблема с магией, исследовательское любопытство ему не чуждо.

– Побеседуем о чем-нибудь нейтральном, – предложил он. – Или о том, что волнует вас в настоящее время помимо вашего состояния.

– Эльфы, – выпалила я, лишь бы отвлечь мага от изучения моей персоны. – Меня волнуют эльфы. Вы выяснили, кто стрелял в посла?

– Нет. И не собираюсь. Это внутренние дела соседнего государства. Претензий к академии нет. Заявления о преступлении тоже.

– То есть вы согласны с их версией? Он сам в себя выстрелил?

– Согласен – да. Верю ли – конечно, нет. Это сложная тема, не рассчитывал обсуждать ее с вами.

– Тогда зачем спрашивать, что меня волнует?

– Я полагал, это будет что-то, не связанное с эльфами.

– На вопросы, не связанные с ними, вы тоже не ответите, – проворчала я. – О расследовании, например.

– Элизабет…

– Что еще, по-вашему, должно меня тревожить?

– Учеба, – невозмутимо предположил он. – К слову: как родители восприняли ваш переход на другую специальность?

– Они… рады.

Ой, дура! Нужно же написать родителям Элизабет!

– Хорошо, что близкие вас поддерживают, – Оливер сделал вид, что не заметил заминки в ответе. – Семья, друзья. Быть может, поговорим об этом?

– А может, все же об эльфах? – попросила я. – Всего один вопрос. Что они делают в академии?

– Седьмой пункт одиннадцатого параграфа мирного договора, заключенного в одна тысяча пятьдесят восьмом году, закрепляет за не достигшими возраста первой зрелости эльфами право на обучение в учебных учреждениях Арлонского королевства наравне с людьми.

Я с сожалением вздохнула:

– Этот ответ я уже слышала. Думала, вы знаете правильный.

Оливер одарил меня задумчивым взглядом.

– Вы изменились, мисс Аштон. Прежде вы не интересовались подобным.

– Интересовалась. Но спросить было не у кого. Как и сейчас.

Ректор косо усмехнулся.

– Эльфы в академии учатся, – произнес с расстановкой. – Изучают нас, людей. Магов-людей. Это не официальная версия, а мое личное мнение, но другого объяснения я за все годы не нашел.

– Хорошее объяснение, – согласилась я. – Думаете, им и задания дают? Что-то вроде «Познакомься с несколькими магами, войди к ним в доверие и подготовь доклад по каждому»?

– У вас есть приятель-эльф? – догадался ректор.

– Есть, – признала я мрачно. – Видимо, отличник. А вы не думаете, что эльфы могут заниматься более углубленным изучением людей? Собирать опытные образцы?

– Нет. Уверен, они непричастны к исчезновениям, если вы об этом. Эльфы не используют темную магию. Потому их народ и пострадал так сильно в войне с людьми. Им нечего было противопоставить нашим боевым заклинаниям, проклятиям, поднятым некромантами армиям зомби и призванным путем кровавых ритуалов демонам. Они не слишком нас любят, да, но у них и нет причин для любви. Они присматриваются к нам, как к вероятному противнику, чтобы разработать способы защиты, и неукоснительно соблюдают законы, придуманные, чтобы не допустить новой войны. Вы же видели, они готовы были пожертвовать жизнью своего лорда, лишь бы не позволить человеку пролить кровь эльфа.

– Обагрить руки, – припомнила я дословно. – Если бы речь шла о пролитии крови, Грину не удалось бы обойти эти дурацкие правила. И знаете, даже при том, что я не питаю к доктору теплых чувств, в этом с ним солидарна: законы дурацкие.

– Странные, – не согласился ректор. – Но для эльфов они имеют смысл. И Грин это понимает.

– Да уж, понимание он вчера выказал всеми возможными способами.

– Ну, – Оливер мельком улыбнулся. – Он же извинился.

– Разве?

– Перед началом операции. Сказал, что наговорил лишнего от волнения.

– Ни слова не поняла из того, что он говорил, – призналась я.

– Этот диалект эльфийского малоизвестен среди людей. Так что доктор перед эльфами извинился, но в глазах подчиненных остался бесстрашным и безнаказанным хулителем длинноухих.

– Ловко, – не могла не признать я. – А что ответил эльф?

– Сказал, что не заметил грубости.

– И только? – уточнила я с сомнением.

– «Слова человека, жужжание мух и собачий лай не нанесут обиды», – нехотя процитировал Оливер

Я вспомнила лицо Грина в тот момент: беловолосый поставил его на место одной фразой. Жаль, мало кто это понял.

– Странная у нас беседа, – сказал ректор. – Я хотел поговорить о вас, а не об эльфах или докторе Грине. Это ведь вашу проблему с магией нам предстоит решить.

– Скажите, что бы вы хотели знать обо мне, и я отвечу.

– Вы помните, как впервые проявился ваш дар?

– Да. Мне было десять…

Я вытягивала из чужой памяти воспоминания и пересказывала их Оливеру, и, хоть говорила только правду, казалось, что он чувствует мою неискренность.

Когда наша встреча подошла к концу, я вздохнула с облегчением. На следующий день меня ждало дежурство с леди Райс, а затем – два выходных, за которые нужно было придумать, как отвлечь ректора от подозрений.

Сегодня были другие дела: написать письмо родителям Элси и подготовиться к посещению «Огненного Черепа».

Из-за письма я волновалась сильнее, но стоило макнуть перо в чернильницу, как все сомнения развеялись и нашлись нужные слова. Я извинилась за долгое молчание, объяснив его произошедшими в моей жизни переменами, расписала преимущества перехода на целительский, попросила прощения за то, что не посоветовалась, прежде чем предпринять ответственный шаг, и выказала надежду, что родители поймут и одобрят мое решение. Пожелала матери крепчайшего здоровья, передала горячий привет обожаемому отцу и, подписавшись «Любящая вас Элси», вложила письмо в конверт. После осталось запечатать его, снести в холл и опустить в ящик.

Найти маску для бойцовского клуба оказалось сложнее, но я и этот вопрос решила: отыскала в гардеробе Элизабет черную шелковую косынку, сделала прорези для глаз и, собственно, все. Натянула до кончика носа, закрыв верхнюю половину лица, и завязала на затылке, как бандану. Костюм подошел тот же, что и для медитаций.

В условленный срок я сунула маску-косынку и тренировочные перчатки в карман куртки и вышла из общежития. Рядом тут же образовался Рысь и под ручку, словно выгуливал перед сном подружку, провел меня к зданию боксерского клуба. Действительно, где еще собираться бойцам, не в музыкальном же зале? В целях повышенной секретности главный вход был закрыт, даже свет над крыльцом не горел, а к боковой двери время от времени подходили люди.

Когда поток стремящихся в клуб иссяк, Норвуд вытащил из-за пазухи черную полумаску. Я тоже спрятала лицо, надела перчатки и вслед за оборотнем поднялась на крыльцо.

Рысь трижды стукнул кулаком по двери.

– Кто? – отозвались изнутри.

– Не подскажете, как пройти в библиотеку? – спросил друг.

И в этом мире не придумали ничего лучше! Я хихикнула, но под укоризненным взглядом оборотня сжала расползающиеся в улыбке губы. Дело-то серьезное – в тайную организацию внедряемся.

– Не поздно для чтения? – резонно поинтересовались из-за двери.

– Никогда не поздно узнавать что-то новое, – ответил Рысь.

Послышался звук отодвигаемого засова.

– Нового хотите? – зловеще осведомился долговязый тип в длинном черном плаще. Лицо его закрывала маска в виде красного черепа. – Будет вам новое. Входите. Тигр, проверь их.

Из темноты коридора вынырнул коренастый парень в полосатом желто-коричневом трико и желтой шапочке с пришитыми к ней ушами, скорее медвежьими, нежели тигриными. Маску ему заменял покрывающий лицо грим, что наводило на мысли не о тайном обществе, а о детском утреннике.

Тигр поднял на уровень глаз квадратную металлическую рамку и оглядел нас сквозь нее.

– Зверь, – обличительно ткнул пальцем в оборотня.

– Человек, – оскорбился Рысь.

– Правила…

– Знаю, – отмахнулся друг. – Я с ней пришел.

Тигр и Череп обернулись ко мне.

– Драться любишь? – недоверчиво спросил долговязый.

– Люблю, умею, практикую.

– Без магии?

– Могу и без магии.

– Сейчас проверим, – пригрозил Тигр. – Видишь круг на полу? Становись в середину.

Круг, а скорее, неровный овал, был нарисован на паркете чем-то светящимся, и не увидеть его в полумраке было сложно. Еще сложнее было перебороть заворочавшийся в груди страх. Мало ли что там? Войду внутрь, и в меня полетят огнешары и молнии – проверку, устроенную друзьями, я помнила, как и ту, что организовал мне Оливер.

– Ты сможешь, – Рысь бесцеремонно вытряхнул меня из куртки и подтолкнул вперед.

Я вошла в круг и сжалась, ожидая «испытательных» заклинаний. Так и простояла минуты две.

– Принята, – провозгласил Череп. Видимо, я выдержала магическую атаку и умудрилась этого не заметить. – Прозвище уже придумала?

– Кому?

– Себе. Под каким именем драться будешь?

Драться?!

– Нам сказали, участие в боях по желанию, – выступил вперед Норвуд.

– С января правила поменялись, – прогундосил долговязый. – При вступлении в клуб первый бой обязателен. Так что решай, как зваться будешь. Только придумай что-нибудь оригинальное, а то у нас Молний уже три штуки и Ураганов аж четверо.

– Черная Мамба. – сказала я мрачно, глядя на друга.

Выйдем отсюда – я ему устрою! «Убить Рыся». Голливуд отдыхает.

В зале, куда нас провели, было темно и шумно. Вокруг огражденного канатами ринга, единственного освещенного тут места, собралось не менее ста человек. Они галдели, топали от нетерпения ногами и делали ставки на поединки. У самых канатов топталось несколько бойцов – очевидно, первые в очереди почесать кулаки.

Череп поймал за шкирку мелкого верткого парнишку в красном костюме и такого же цвета полумаске.

– У нас претендент.

– Да? – мелкий с любопытством посмотрел на Норвуда.

– Она, – показал на меня Череп.

– А-а, – интереса в блестящих в прорезях красной маски глазах поубавилось. – Ладно, подберу ей соперницу.

Ну, хоть соперницу.

– Это Сполох, – отрекомендовал Череп мелкого, когда тот скрылся в толпе. – А я Ночной Кошмар. Просто на Кошмара тоже отзываюсь. Запомни, пригодится: мы тут старшие.

– Как проходят бои? – поинтересовалась я. – Какие правила?

– Правило одно – не применять магию.

– А ничего вроде «по лицу и ниже пояса не бить» у вас нет?

– Про «ниже пояса» есть, – закивал долговязый. – Но там уж как получится. Тебе-то чего по этому поводу переживать?

И правда, чего это я? Ну сломают пару ребер, расквасят нос – завтра же все равно в лечебницу идти.

Не глядя на Норвуда, я впилась ногтями в его руку. И на ногу бы ему наступила, но разнесшийся по залу звук гонга отвлек от этих намерений.

– Дамы и господа, – с ринга приветствовал собравшихся Сполох. – Сегодня особый день, мы все это помним. Но сегодня вдвойне особый день. Вы пришли, чтобы увидеть поединок наших лучших бойцов, и вы его увидите, однако прежде мы примем в свои ряды отважную девушку, готовую бросить вызов судьбе, не применяя магию. И сейчас она это докажет. Поприветствуем…

Ночной Кошмар впихнул меня на ринг, легко перебросив через канаты.

– Черная Мамба, – подсказал он.

– Черная Мамба, – громогласно провозгласил Сполох.

Зрители разделились на две части. Одна приветствовала меня унылым «Ы-ы-ы», вторая – не менее унылым «У-у-у». Воодушевляет, ничего не скажешь.

– Вызов Черной Мамбы принимает всем вам известная Гроза!

Под это представление на ринг вскарабкалось нечто. Серая ткань штанов и рубахи, по задумке закройщика, подозреваю, свободных, плотно облегала массивную тушу. Грудь, если она и была, терялась в волнах жира, а задницу Гроза имела прямо-таки выдающуюся.

«Мамочки! – взвизгнула я мысленно. – Это не Гроза, это Гора».

«Груша для битья, – успокоил внутренний голос. – Посмотри, как она ноги переставляет, каракатица. А костюмчик? Он же ей жмет в плечах. Она и рук нормально поднять не сможет!»

Так-то оно так, но… Не умею я драться. Элси умеет, а я нет. Шанну тогда ударила. Щелкнуло что-то в голове, и ударила. Но Элси Шанну давно недолюбливала, а Грозу мы обе в первый раз видим.

Вот была бы на ее месте какая-нибудь… Наташка Мальцева.

Стерва Наташка из второго подъезда. Такая же толстозадая сейчас. В школе постройнее была, втискивала свой зад в леопардовые лосины, красилась как индеец перед выходом на тропу войны и курила за гаражами. Рассказывала парню, с которым я тогда встречалась, гадости обо мне. Он не поверил, естественно, а Наташка прожгла сигаретой мою новую куртку…

Гонг я услышала словно издалека. Шагнула навстречу Грозе.

Пусть будет Наташка.

Не в куртке дело.

И не в парне…

Увернулась от нацеленного мне в голову кулака, ушла в сторону и ударила не успевшую закрыться соперницу в бок. Несильно… пока…

…Наташку я не видела после школы пять лет – она училась в другом городе. А когда увидела, не узнала. Задница, да. Полное отсутствие макияжа. Муж и двое детей. Но какой была сукой, такой и осталась. Только проявлялось это теперь иначе. Наташка бросила курить и ударилась в религию. При каждой встрече агитировала меня сходить в церковь и покаяться. В чем? Неважно. Наташка каялась регулярно. Это давало ей право в перерывах между покаяниями обливать кипятком собирающихся под окнами котов, обмазывать жиром скамейки, на которых вечерами собиралась молодежь, и материть продавщиц из магазинчика через дорогу. А меня, по ее словам, ждал ад кромешный.

И дождался…

Элси не ошиблась: Гроза оказалась до ужаса неповоротливой. Конечно, ударь она меня хотя бы раз, этого хватило бы. Но я ей такой возможности не давала. Порхала как бабочка, да. Когда удавалось – жалила как пчела. Маленькая такая, но очень злая пчелка. Даже не думала, что эта злость живет во мне до сих пор…

…Наташка была на похоронах. Оба раза. Подходила, крестилась, соболезновала фальшиво. Но не сказала ничего.

Сказала после, когда меня выписали. Наверное, караулила под подъездом не один день, чтобы сказать…

Гроза все-таки меня зацепила. Вскользь попала кулачищем по плечу, но боли я не почувствовала. Да и разве это боль?

…Бог без вины не карает – вот что она мне сказала.

А у меня даже послать ее сил не было, не то что ударить. Но хотелось безумно…

Остановиться вполоборота, подпуская к себе грозную тушу, на миг отпрянуть, перенося вес тела на левую ногу, а правой с силой ударить противницу в корпус. И еще раз, по уже оседающей на ринг фигуре, не думая, куда придется удар тяжелого ботинка. И…

Гонг.

– Победила Черная Мамба!

Редкие аплодисменты. Возгласы чуть более радостные, чем перед поединком. Браслет, натянутый мне на запястье шустрым Сполохом.

– Это пропуск, не потеряй.

Я пролезла между канатами и тут же угодила в объятия Норвуда. На вопрос, в порядке ли я, совершенно искренне ответила, что в полном. Кажется, я начинала понимать этих любителей мордобоя. Магия магией, но иногда хочется просто душу отвести. Даже через столько лет.