Глава 20

…Я шла через мрак терминала к светящемуся люку.

Еще немного, и буду дома.

Три комнаты, совмещенный санузел, телевизор, телефон, интернет. Уютный диванчик, плед и свернувшийся в ногах кот.

Вычеркну из жизни события последних недель. Не сразу, но смогу убедить себя в том, что все это было сном.

А быть может, это и есть сон? Академия магии – для той, кто давно уже не верит в чудеса. Подруги, которых у меня нет в реальной жизни. Больница, где я никогда не буду работать. Красавец-мужчина, который никогда не обратил бы внимания на меня настоящую.

Я буду скучать по нему. И по всему остальному тоже.

Но вернуться – это правильно.

Лучше сейчас, пока я не поверила, что все это мое.

Последние шаги, и я склоняюсь над люком. Смотрю на лестницу внизу, на выложенный плиткой пол и расшатанные перила.

Мое – там.

Я понимаю это, но не могу решиться…

Кто-то решает за меня.

– Опять? – спрашивает гневно темнота.

Крышка с грохотом захлопывается. А над закрытым люком стоит она. Элизабет. Глядит на меня сердито… или испуганно? Отступает в сторону, а после делает шаг ко мне. Или я – к ней?

Протягиваю руку, и она тянется навстречу.

Но вместо теплой ладони чувствую гладкое стекло.

Зеркало.

Элси тут нет. Может быть, и меня тоже.

За спиной Элизабет выступает кто-то из темноты: черное пальто, длинные белые волосы…

Оборачиваюсь, но позади меня – никого.

Только непроглядная тьма терминала между мирами, один из которых – мой…

Странный сон.

Разбудил до рассвета и заставил вспомнить о вчерашней встрече с медиумом. Мэйтин отмахнулся от моих опасений, успокоил, но все же хотелось объяснений, и я решила заглянуть к Норвуду и его соседу вечером.

Планы пошли наперекосяк уже с утра.

Придя в учебный корпус, я полчаса простояла под кабинетом наставницы. Не дождавшись ее, пошла на кафедру, где узнала, что у миссис Томсон, работавшей в лечебнице штатной акушеркой, умер отец, и леди Райс на две недели отменила свои занятия на факультете, чтобы подменить коллегу и дать той побыть с семьей в нелегкое для них время.

Пришлось топать в лечебницу, а там опять стоять под кабинетом, потому как леди Пенелопа была занята с пациенткой и ни ключа, ни записки мне в этот раз не оставила. Я даже к Грину отважилась заглянуть, но и того на месте не оказалось. Сидевшая за его столом смутно знакомая мне рыжая девица важным тоном сообщила, что доктор осматривает новоприбывшего пациента, а она ни о каких ключах не знает.

Ничего не оставалось, как снова изображать вокзальную нищенку и надеяться, что наставница появится раньше желчного господина Грина.

Но первым пришел Рысь – в выходной куртке вместо потрепанной каждодневной и с букетом белых хризантем.

– Здравствуй, Элизабет.

– Здравствуй, – я притворилась, будто не удивлена ни его видом, ни торжественным приветствием, и подвинулась, освобождая место на скамейке. – Присаживайся.

– Нет, я… и так долго тебя искал… Вот, – он сунул мне в руки букет. – Прости за вчерашнее.

Вчера столько всего случилось, что, не явись он, такой нарядный и виноватый, я и не вспомнила бы о нашей размолвке.

– И насчет того, что ты меня в историю втянула, – оборотень все-таки присел рядом. – Спасибо.

– За то, что втянула?

– Да. Понимаешь, я хотел летом в полицию на практику пойти, но соискателей много… А вчера с инспектором разговорились, и он сказал, чего, мол, до лета ждать, когда тут такое дело и я уже вроде как участвую… Здорово, да?

– Угу. Просто чудо божье.

– Сердишься еще, – неверно понял мою усмешку Норвуд. – Имеешь право. Но, честно, Элси, я не хотел ничего такого. Прости, если дал тебе надежду, что между нами возможно что-то кроме дружбы, но…

– Рысь! Не мели ерунды! Нет у меня никаких надежд!

– Мне показалось, ты расстроилась вчера, – промямлил он неуверенно. – Из-за Шанны.

– Вот еще! Встречайся с кем хочешь. Или ты решил, что после пары поцелуев я лишилась сна, аппетита и остатков мозгов?

– Я думал…

– Думай лучше о расследовании, – посоветовала я. – В этом направлении у тебя мозги лучше работают.

– Правда? – просиял он. Выражение раскаяния стерлось с его лица довольной улыбкой. – И ты не станешь «вытягивать» меня из истории, как обещала?

– Так ты потому и пришел? – поняла я. – Ну ты и…

– Знаю. Зато ты самая замечательная девушка в мире!

В порыве, даже отдаленно не напоминающем благодарность, оборотень попытался меня обнять и схлопотал по физиономии букетом.

– У нас с тобой точно ничего не получилось бы, – сказала ему, так и не определившись, разозлиться мне или рассмеяться. – Я хочу серьезных отношений. А ты для этого еще маленький.

О том, что собиралась поговорить с ним о Владисе, я вспомнила, когда Норвуд уже дошел до конца коридора и свернул в сторону холла. Тогда же заметила рыжую девицу, стоящую у приоткрытой двери в кабинет Грина. Может, и не с начала, но наш с оборотнем разговор она слышала и ничуть не смутилась, что ее в этом уличили.

– Лихо ты его отшила, – сказала она, выходя в коридор.

Я всегда теряюсь, когда со мной заговаривают незнакомые люди. Рыжая это, видимо, поняла и решила представиться:

– Белинда Лемон. – И добавила гордо: – Личная помощница доктора Грина.

Какое счастье! Теперь есть кому варить кофе великому и ужасному!

Я тут же прониклась к рыжей симпатией, назвалась, скромно отрекомендовавшись ученицей леди Райс, и согласилась на предложение в отсутствие наших патронов попить чая в кабинете заведующего. А еще – «цветочки в вазочку поставить, чтобы не завяли».

Одно я забыла: за все в жизни приходится платить. Мне в качестве платы за чай пришлось слушать восторженный лепет Белинды. Нет, она могла говорить и нормально, но когда разговор заходил о Грине – а он, несмотря на мои старания сменить тему, заходил о нем то и дело, – связная речь девушки превращалась именно в лепет. За полчаса мои знания о заведующем пополнились эпитетами «гениальный», «непревзойденный», «бесподобный» и – апогей эмоций – «невероятный душка». К счастью, когда Белинда выдала эту «душку», чай я уже допила, иначе поперхнулась бы.

От новых перлов рыжей меня спасло возвращение леди Райс. Мы согласовали график на время, пока она замещает миссис Томсон, и следующие две недели мне предстояло проводить в лечебнице первую половину дня: никаких дежурств до позднего вечера и два законных выходных.

– Я так устала, – пожаловалась наставница, – а день только начался. Почитаете самостоятельно? Если будут вопросы, я отвечу.

Вопросы появились у нее самой, когда в кабинет вошел без стука Грин, прошествовал к столику в углу, где я сидела с учебниками, и, не здороваясь, положил поверх раскрытой книги букет хризантем, забытый мной в его кабинете. Развернулся и вышел. Затем, наверное, решил, что нужно как-то объяснить это явление, вернулся и высказал с порога:

– Я не люблю хризантемы, мисс Аштон. В следующий раз приносите ирисы или фрезии!

К счастью, леди Пенелопа не из тех, кто станет додумывать подробности, когда можно узнать все из первых уст. Единственное, чего я сама не поняла, – действительно ли Грин подумал, что я оставила цветы для него, или решил сострить. Но я недолго задавалась этим вопросом. Других хватало. Изменение реальности, странные сны, Владис, профессор Милс, к которой я собиралась зайти перед тем, как отправиться к Оливеру. Оливер. А ко всему приближался срок сдачи экзамена по анатомии, и я нервничала из-за него не меньше, чем из-за возможного конца света.

Когда закончилось отведенное на учебу время, оставила злополучные хризантемы в кабинете наставницы, сходила в столовую, а оттуда направилась на кафедру мистических существ.

Мисс Милс приветствовала меня традиционно сухо, без энтузиазма взяла мои заметки, но чем дольше вчитывалась, тем сильнее разгорался в ее глазах интерес.

– Впечатляет, – призналась она, отложив черновики. – Вы указали среди источников «Драконий век». В нашей библиотеке этой книги нет, насколько я знаю.

– Мне ее одолжили.

– Что ж… Я уже сейчас готова принять вашу работу.

«Уже сейчас» меня не устраивало.

– Я думаю, ее рано сдавать, – сказала я. – Я хотела бы расширить раздел о роли драконов в формировании основ человеческой магии.

– Хотели бы? А не хотели бы… перевестись на мою специальность?

Неожиданное предложение, но я над ним даже не задумалась.

– Нет. Простите. Мне правда интересны драконы… Но только драконы, а не все мистические существа.

– Жаль. Значит, я не смогу выставить вашу работу на ежегодный конкурс, он только для студентов нашего отделения. Но рада буду видеть результат.

– Если бы вы посоветовали мне дополнительную литературу, не только то, что можно найти в нашей библиотеке… Я бы попросила знакомых…

– Боюсь, ничем вам не помогу, – от ученой дамы, хоть она и сделала вид, что мой отказ ее не задел, повеяло холодом. – У меня нет знакомых, которые в состоянии добыть редкие издания, так что все известные мне источники – из перечня обязательной литературы.

Да, повезло Саймону с мамочкой. Стерва подвида «снежная королева». Книг она не из программы не знает! А о «Драконьем веке» ей откуда известно?

Попытка получить информацию о драконьих ритуалах успехом не увенчалась.

Оставалось уповать, что хотя бы встреча с Оливером пройдет так, как мне хотелось бы. Приятная беседа, воспоминания о вчерашнем вечере, планы на новый…

Но и тут не сложилось. Причем по всем пунктам.

Пункт первый – приятные воспоминания.

Наличие воспоминаний никто не оспорил бы: правая рука ректора покоилась на перевязи. Приятного в этом не было.

– Ничего страшного, – уверил меня Оливер. – Рекомендовали ограничить движения на пару дней, вот и все.

Пункт второй – непринужденная беседа.

– Позвольте быть с вами откровенным, Элизабет, – начал ректор серьезно. – Я считаю нецелесообразным в сложившейся ситуации продолжать попытки вернуть ваши способности. Понимаю, вам тяжело, но ваша память о прежней реальности сейчас ценнее магии, и, если это обусловлено вашим состоянием, возвращение дара приведет к тому, что вы забудете стертую реальность, как и мы все.

– Лишь бы от моих воспоминаний был толк, – пробормотала я.

– Будет. Мы уже установили, что сделанные вами записи, как и ваша память, не меняются. Поэтому хочу попросить вас сделать копии некоторых полицейских отчетов.

А это уже пункт третий – планы на вечер.

– Желательно переписать их сегодня, – добавил Оливер. – Документы я взял под свою ответственность и завтра с утра должен вернуть, потому что в обед уже уезжаю.

– Уезжаете? Надолго?

– До следующего понедельника, – он поморщился, словно от зубной боли. – Вызывают в министерство. По нашему вопросу. Потому попрошу еще об одном одолжении. Я так и не узнал, в каких вы отношениях с родителями, особенно с отцом. Надеюсь, что в близких и доверительных. Но не нужно сообщать ему, что у нас тут происходит. Мы с инспектором решили, что не стоит пока докладывать наверх об изменении реальности. Поднимется шумиха, и, если этот процесс управляем, тот, кто стоит за ритуалом, может попытаться его ускорить. А это грозит появлением новых жертв.

– Понимаю. И благодарю за доверие.

Но о наблюдении помню. О том, что мои контакты проверяются и ничего не стоит перехватить, прочитать, а при необходимости задержать отправленное мною домой письмо.

Видимо, Оливер тоже подумал об этом. Отвел взгляд. Срочно нужно было сменить тему, отвлечься, и бог услышал-таки мои молитвы: дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул невесть как миновавший секретаря Саймон.

– Входите, – махнул здоровой рукой ректор.

Я улыбнулась, хотя, если подумать, забавного было мало. Присмотрелась к боевику, и улыбка стала шире: он сбрил свои нелепые усики.

– Здравствуйте, мистер Вульф, – приветствовала я его радостно. – Прекрасно выглядите.

– Спасибо, мисс Аштон, – он непроизвольно провел пальцами над верхней губой, – вы тоже.

– Вы чего-то хотели, мистер Вульф? – прервал обмен любезностями ректор.

– Я по поводу программы предварительных зачетов. Оставлял на согласование. Если есть какие-то вопросы…

– Вопросов нет. Программу я подписал и отдал мистеру Адамсу.

– Уже? Спасибо. Тогда… до свидания.

– Всего доброго, – попрощался милорд Райхон.

Когда за Саймоном закрылась дверь, обратил на меня суровый взор.

– Ваше поведение по-прежнему оставляет желать лучшего, мисс Аштон. Или вы считаете допустимым делать фривольные комплименты преподавателю?

– Я лишь отметила, что без усов ему лучше. Они ведь были ужасны, разве нет?

– Были, – признал Оливер. – Но это не повод…

Дверь снова отворилась.

– Простите, милорд, – извинился вернувшийся боевик, – но у мистера Адамса программы нет, и он не знает, где она.

– Как не знает? – нахмурился ректор. – Я сам ему ее отдал. Хотя… Точно! Вы забыли согласовать ее с проректором. Я передал ее мистеру Крафту. Подождите, узнаю…

Конец фразы мы не расслышали: Оливер исчез в портале. Сейчас так же внезапно окажется рядом со столом проректора Крафта. У старика, должно быть, нервы уже ни к черту.

– Что у милорда Райхона с рукой? – нарушил Саймон повисшую с исчезновением ректора тишину.

Я собиралась сказать, что понятия не имею, но вместо этого глупо хихикнула.

– Что смешного в моем вопросе? – не понял боевик.

– Ничего, – пискнула я и зажала рот ладонью.

– О нет, – медленно покачал головой мой бывший куратор. – Только не говорите…

– Не говорю. Молчу. Совсем.

– Ну знаете ли…

– Знаю.

– А он?

– Нет. И не узнает. Не от меня.

– Спасибо.

«Спасибо» Саймона было не то чтобы «спасибо», а такое обиженное «ну спасибо», будто это я подбила ректора на тот поединок.

– Ваша программа, – Оливер вынырнул из портала и протянул боевику бумаги.

– Благодарю, – отрешенно кивнул тот.

– Я помешал разговору? – поинтересовался милорд Райхон, глядя то на Саймона, то на меня.

– Немного, – не стала скрывать я. – Я спросила мистера Вульфа, не сможет ли он проводить со мной индивидуальные тренировки. Он не против, но никак не определится с днями занятий.

– Зайдите ко мне завтра после трех, – сказал Саймон, принимая мою версию разговора. – Я посмотрю расписание и выберу время. Милорд… скорейшего выздоровления.

– Значит, ничего фривольного? – спросил Оливер после его ухода.

– Ничего, – улыбнулась я, уловив ревнивые нотки.

Почудилось, наверное. Новых вопросов не последовало, да и вообще, хоть я и пробыла у ректора до позднего вечера, мы почти не говорили. Я переписывала полицейские отчеты. Он разбирал документы, из живого раскрепощенного человека, с которым накануне я провела замечательный вечер, превратившись опять в роботоподобного главу академии.

Только когда пришло время прощаться, он стал на миг тем, вчерашним.

– Меня не будет всего неделю, Элизабет. Постарайтесь держаться подальше от неприятностей.