Глава 33

– Рысь… – начала я, но божество не изволило слушать.

– Не волнуйся о нем. Ожоги не настолько глубокие, чтобы организм оборотня не справился. К тому же твой друг под присмотром целителей, а на что эти господа способны, ты знаешь.

Да уж, способны. Особенно некоторые гении!

Но Оливер говорил, что Норвудом занимался Кленси…

– Доктор Кленси – хороший хирург. Но действительно сложный случай Грин ему не доверил бы. Это еще раз подтверждает, что с твоим приятелем все не так плохо.

Подтверждает, конечно. Подтверждает, что мозг у некоторых с горошину, а совести совсем нет. Как единорожий навоз собирать и приворот на рабочем месте тестировать – энтузиазм так и прет, а как пострадавшему внимание уделить, так случай для него недостаточно сложный!

– Что ты прицепилась к Грину, будто он источник всех бед? – строго высказал мне бог. – У него свои проблемы, у нас – свои. Вот и давай их решать.

– Давай. Скажи как – вмиг тебе решу! – огрызнулась я.

– Говорил уже. Найди книгу.

– Какую? Где?

– Не ори, – он поморщился. – Не знаю.

– На кой тогда явился?

– Хотел морально поддержать. Но могу и уйти.

– Не нужно, – вздохнула я. – Прости, нервы…

– Совсем никаких подвижек?

Я удрученно покачала головой. Хотя…

– Я знаю, кто такая Элизабет.

– Да? – Мэйтин подался ко мне. Опустив в пол фонарик, дотронулся свободной рукой до лба. – М-да… – протянул разочарованно.

– Что? – встрепенулась я. – Разве Элси – не одна из моих версий?

– Грайнвилль все сказал. Мне добавить нечего. Пойми, я не могу подавать тебе ответы на блюдечке. Ты у нас героиня или как? Должна сама что-то уметь? Вот сейчас, например… – физиономия божества расплылась в шкодливой улыбке. – Сейчас начинается один интересный разговор. Тебе неплохо бы знать о нем, поэтому… Вспомни, что лучше всего получается у тебя в терминале?

– Открывать не те двери?

Однажды я подсмотрела так разговор Элизабет с Мэг, тот, где она делилась впечатлениями от посещения чужого мира. А если открыть дверь, за которой библиотекарь проводит ритуал, и узнать…

– Для начала – время и место, – вклинился в мои рассуждения Мэйтин. – Куда и когда ты хочешь попасть. Ты знаешь? Тогда забудь. Иди в сейчас. Первый этаж лечебницы, кабинет леди Райс. Представь и попробуй найти дверь.

Боже, ну к чему такие сложности?

– Не бухти, а принимайся за дело, пока тебя не разбудили.

– Фонарик дашь?

– Когда ты тут с фонариком бродила? Не будем нарушать чистоту эксперимента.

Он погасил свет.

Еще один экспериментатор на мою голову!

Я чертыхнулась и пошла вперед, выставив перед собой руки. Хорошо, что пол ровный и посторонними предметами не заставлен, а то я со своей удачей раз десять навернулась бы, пока ладони уперлись в гладкую стену.

И куда теперь? Если миров бесчисленное множество, не может быть отдельной двери в каждый, иначе терминал заполонил бы собой вселенную. Значит, дверь тут одна. Вернее, дверь тут везде. Или – бредить, так от души! – дверь тут всё.

Я толкнула то, что секунду назад было стеной, и в глаза ударил свет. За плечом одобрительно хмыкнул Мэйтин, а впереди в дверном проеме показался кусочек кабинета леди Пенелопы. Самой целительницы не было, а за ее столом сидели Оливер и Крейг.

Говорил инспектор.

– …Все, что парень знал, он наверняка библиотекарю выложил. Тому уже известно, что у нас за секретное оружие. И если есть хоть малейшая возможность, что мисс Аштон своими записками остановит изменения, тот, кто все дело затеял, постарается такого не допустить, верно?

– Верно, – мрачно кивнул Оливер.

– И что?

– Отошлю Элизабет из академии. Свяжусь с ее отцом и организую охрану.

– Дурак вы, милорд.

Ректор косо усмехнулся:

– Вы уж определитесь: или «дурак», или «милорд».

– Значит, дурак, – определился старик. – Ты дело раскрыть хочешь? И как ты это без девчонки сделаешь?

– У нас есть ее записи.

– Сказать, куда их засунуть можно будет, если упустим гада? Нет в этих писульках ничего, чтобы библиотекаря найти. Не в прошлом его искать надо, в настоящем. Сегодня он себя проявил и еще проявит, нужно только подождать.

– Я не стану использовать Элизабет как приманку, если вы об этом.

– За девицу волнуешься? Или папашу ее боишься?

– Я…

– Ты-ты, – снисходительно усмехнулся Крейг. – Правильно боишься. Я Арчи Аштона со времен его учебы помню, а уж такого, каким он стал, и сам побаиваюсь. Потому и проследим, чтобы ничего с красавицей нашей не сталось, да?

– Нет. Я не рисковал бы жизнью Элизабет, даже будь она сиротой.

– О жизни ее печешься? А ты думал, что это за жизнь будет, без силы и с лишней памятью?

– Главное, что она будет, – Оливер оставался непреклонен. – А когда все закончится…

– Не когда закончится, а как, – перебил инспектор. – А оно может так закончиться, что ты и имени ее не вспомнишь. А кое-кто не забудет. Думаешь, если библиотекарь ее через год встретит, через два, через десять, не решит на всякий случай, так сказать… Нет? Хочешь девицу защитить – защищай. Только спрятать и уберечь – разные вещи. Сам не понимаешь, так хоть мне не мешай. Ты же ректор, у тебя, чай, своих хлопот хватает: экзамены скоро, защита, программу празднования очередного выпуска утвердить. А ерунда всякая, вроде запретной магии, исчезновений и покушений, на моей совести. Вот и оставь это мне, а сам в сторонке постой.

– Грубая провокация. Вы бы еще пари предложили.

– А чего б и нет? – хмыкнул инспектор. – Сколько готов поставить?

– Много. Но не чужую жизнь.

– Невелика ставка, если подумать. Одна жизнь против пяти. Пять, помнишь? Если уж про ответственность говорить, то за тех ребят ты тоже отвечал. И за Камиллу.

Я подалась вперед, всматриваясь, но при упоминании бывшей возлюбленной во взгляде Оливера не промелькнуло и тени новых эмоций.

– Охрану нужно усилить, – проговорил он задумчиво.

– Куда уж больше? Осталось только в комнату ей агента подселить. В лечебнице она при Пенни, а та в курсе. Кто остается? Эд и Саймон? Им не доверяешь?

– С Саймоном она на виду, – сказал Оливер. – Тренируется.

– Угу. Вчерашний отчет читал?

Ректору, как он ни старался, не удалось сдержать улыбку, а инспектор – тот и вовсе открыто хохотнул:

– Вот оболтус! Додумался же, ледяной щит – и в стену! То ли уши надрать, то ли маменьке пожаловаться.

– Пожалейте парня, – рассмеялся, не выдержав, Оливер, – не нужно маменьке. Сам повоспитываю при случае.

Непривычно было видеть его смеющимся. Непривычно и радостно. Жаль только, радость оказалась недолгой.

– Повоспитываешь ты, а как же, – отмахнулся инспектор. – Небось второй раз вместе запускать будете. Еще и подскажешь, как отражатель снять, чтобы щит от стенки к стенке не швыряло.

– И диаметр уменьшить, – серьезнея на глазах, закончил Оливер тихо. – Проверьте контакты Саймона Вульфа.

– Шутишь? – растерялся Крейг.

– Нет. То, что его мать входит в состав следственной комиссии, не дает никаких гарантий. К тому же, если библиотекарь решит подобраться к мисс Аштон, он использует тех, с кем она чаще всего общается. Хочу быть уверен, что на следующей тренировке Саймон не свернет ей шею. А что касается Грина… Вы с ним говорили?

– Ну, – инспектор пожал плечами. – С ногами у меня снова неладно, на ветра, видать, крутит, вот и заходил к Эду пару раз. Заодно и про мисс нашу спросил.

– И?

– Ничего, говорит, хорошая девочка. Единорогу очень полюбилась. Единороги – они ж капризные, и девицы им надоедают быстро, какие б там непорочные ни были. А наша до сих пор не наскучила.

– И все?

– Я о другом не спрашивал. Интересно – сам с ним поговори.

– Не сегодня. Только…

– Наблюдение оставлю, – заверил Крейг. – Хотя за Эда я спокоен. Единорог неладное враз почуял бы, ему, поди, с изменениями этими память не отшибло. Так что насчет Грина подумай. Сам сказал, лишний присмотр нашей мисс не повредит, вот он бы и приглядел, пока она с ним. Все равно, если хотим все правильно провести, надо, чтобы она жила как живет, распорядок не меняла: занятия, тренировки, единорог опять же. Чтобы библиотекарь ничего не заподозрил, правильно?

– Правильно, – нехотя согласился Оливер.

– И самой ей знать не надо. Спокойнее будет.

– И беспечнее, – ректор уткнулся лбом в сцепленные замком руки. – Нет, если идти на такое, то…

Конец фразы я не расслышала. Уши заложило как в самолете во время взлета, и меня резко отбросило назад, в темноту. Я рванулась обратно к закрывающейся двери, но что-то, вернее, кто-то крепко держал меня за плечи. И ладно бы просто держал, так он еще и тряс меня.

– Бет!

Ну почему сейчас? Почему он?

Осознав, что сопротивление бесполезно, я позволила двери закрыться и, очутившись в кромешной темноте, открыла глаза. В неярком свете газовых рожков увидела перед собой лицо Грина и закрыла снова.

– Это лечебница, а не гостиница, – высказал мне доктор. – Вам что, спать негде?

– Простите, – пробормотала я. – Леди Пенелопа дала мне успокоительное, и, видимо…

– Покиньте палату.

Я села и покрутила головой, разминая затекшую шею.

– Сейчас же, – поторопил целитель.

– Почему?

Вместо ответа он снова приблизился ко мне.

– Неприятно? – в вопросе Грина непостижимым образом мешались сочувствие и издевка. – Это я еще ничего не делаю.

– Вы собираетесь…

Доктор отвернулся. Подошел к кровати, на которой лежал Рысь, в бинтах похожий на мумию.

– Выйдите, мисс Аштон. Закройте дверь и отойдите не менее чем на десять ярдов.

– Почему?

Вопрос тот же, но смысл другой.

Грин, не оборачиваясь, передернул плечами.

– Первый ответ: сам не знаю. У меня случаются бездумные и в чем-то благородные порывы. Второй: давно не лечил ожоговые раны и хочу убедиться, что помню, как это делается. Третий: сегодня я совершил безответственный поступок, теперь компенсирую это чем-нибудь полезным. Четвертый: вы оказали мне услугу, минимизировав негативные последствия моей беспечности, и в благодарность я решил ускорить выздоровление вашего друга. Пятый: интересно пронаблюдать, какой эффект окажет целительская магия на организм оборотня, мне нечасто приходилось с ними работать. Шестой: я стараюсь держать все здесь под личным контролем и участвовать в лечении всех и каждого. Это гордыня, но я не отказываю себе в маленьких слабостях. Седьмой… Вам еще недостаточно, Бет? Если нет, зайдите ко мне завтра, я составлю список подлиннее.

– Третий и четвертый мне нравятся, – сказала я, прежде чем выйти в коридор.

Прошла отмеренные мне Грином десять ярдов и остановилась. В кабинете наставницы решалась моя судьба, а я, вместо того чтобы бежать туда, топталась на лестнице. То спускалась на несколько ступенек, скользя ладонью по отполированным перилам, то поднималась, но в конце концов решила не дожидаться, пока Грин закончит, и поблагодарить его завтра, не рискуя быть выброшенной в серую пустыню.

Оливер и инспектор до сих пор заседали за столом леди Райс, которая ушла, доверив гостям ключи и запасы контрабандного кофе. Мне предложили выпить чашечку, «чтобы взбодриться». Извинились, что оставили в палате. О деле говорить избегали, зато настойчиво интересовались моим самочувствием. К согласию по вопросу «Нужно ли приманке знать о том, что она приманка» они, судя по всему, не пришли.

– Поздно уже, – сказал Крейг. – Завтра все обсудим. Как раз поджигатель наш в себя придет. Доктор Кленси сказал, утром заговорит уже.

– Утром? – переспросила я.

– Да, – подтвердил Оливер. – Мистер Эррол – сильный молодой человек, но беседовать с ним сейчас было бы жестоко с нашей стороны. Движения и даже разговор причинят ему боль, а к утру, как обещал доктор, лекарства и восстанавливающие заклинания подействуют, и можно будет…

– Кленси обещал? – уточнила я. В мозгу с треском заворочались шестеренки. – Он занимался ожогами, но о поводке он не знал, да?

– Да, я попросил доктора Грина не разглашать эту информацию.

Потому он и искал заведующего, когда Норвуда доставили в лечебницу. Грин вне подозрений благодаря нашим прогулкам к единорогу, а остальным знать не нужно.

– А что вы объяснили самому Грину по поводу поводка? – спросила я ректора.

– Что полиция и руководство академии разберутся.

– То есть, по сути, сказали, что это не его дело?

Я рассмеялась, не дождавшись ответа. Как все, оказывается, просто!

– Что с вами? – встревожился Оливер.

– Ничего. Можно еще кофе? В чистую чашку, пожалуйста. И три кусочка сахара.

Ожидание могло затянуться. Или закончиться ничем, ведь я не знала наверняка, как он поступит. Или знала? Я как раз закончила размешивать сахар под недоумевающими взглядами Оливера и Крейга, когда дверь распахнулась, и в кабинет вошел Грин. Остановился перед столом, открыл рот…

– Кофе? – я пододвинула ему чашку.

Секундная пауза – и он усмехнулся в ответ. Приставил к столу стул, сел, отпил немного кофе и одобрительно хмыкнул.

Шесть вариантов ответа. В каждом – немного правды. Все вместе – большая ложь.

– Вы что-то хотели, доктор? – спросил Оливер, раньше инспектора придя в себя от удивления. – Помимо кофе?

– Перекусить не отказался бы. У вас нет печенья?

– Нет, – отрезал ректор.

– Есть сэндвич! – вспомнила я и вытащила из кармана завернутое в салфетку нечто. – Только он надкушенный и помялся немного.

– Пойдет.

– Не объясните, что тут происходит? – Оливер глядел то на меня, то на доктора, целиком засунувшего в рот мое угощение.

Я молчала, понимая, что не смогу ничего объяснить быстро и внятно, а Грин дожевал сэндвич и посмотрел на ректора.

– Что происходит? Я тоже хотел бы это знать.