Глава 49

Утром на прикроватном столике обнаружился запечатанный сургучом конвертик. Сидевший рядом дракон ехидно скалился, но я ничего забавного не видела.

«В любое удобное вам время. Пожалуйста. О. Р.»

Короткое послание источало аромат знакомого парфюма и раскаяния. Каждая буква виновато сутулилась и кренилась к соседке, а стоящие отдельной строкой инициалы, казалось, и вовсе норовили сбежать с листочка.

Что в голове у этого мужчины?

Переживает, что испугал юное создание неуставным проявлением чувств? Опасается, что это создание растрезвонит о случившемся по академии или сообщит отцу?

Ерунда! Он знает меня достаточно, чтобы не тревожиться на этот счет.

Говорил с леди Пенелопой и думает теперь, что довел «бедную девочку» до нервного срыва?

Нет, я никогда его не понимала, и сейчас был только один способ разобраться во всем: выбрать удобное мне время и, видимо, идти в ректорат, потому что место в послании не оговаривалось.

Записку я под укоризненным взглядом дракона положила в книгу-шкатулку. Все, довольно глупостей, пора вспомнить, зачем я здесь.

– Элси, что случилось? – вышедшая из ванной Мэг присела рядом со мной и обняла за плечи. – Ты с вечера сама не своя… А что у тебя там?

– Ничего, – я разжала кулак, демонстрируя подруге браслетик из голубых бусин.

Совсем ничего.

Я надеялась, что ненужные мысли потеряются по дороге в главный корпус. Шла, намеренно не спеша, пыталась наслаждаться весенним солнцем и птичьим щебетом. Но, не пройдя и половину пути, вдруг наткнулась на невидимую преграду. Чужая, смутно знакомая сила подхватила меня, мягко приподняла и так же мягко опустила… на диванчик в ректорском кабинете.

Я тотчас вскочила и наткнулась на еще одну стену, на этот раз вполне зримую, живую и немного смущенную.

– Простите… – Оливер обнял меня за плечи, удерживая от падения, но, убедившись, что я твердо стою на ногах, сразу же отпустил. – …за такое приглашение. Я…

– Сэкономили мне время, – пробормотала я.

– И себе, – добавил он. – Элизабет, я должен объяснить свое вчерашнее поведение.

Собран. Спокоен. Это постановочное спокойствие бесит порою больше, чем все подначки Грина.

– Вы уверены, что это нужно, милорд? – Отвела руку за спину и с силой сжала пальцы так, чтобы ногти до боли впились в ладонь. Снова мысли не пойми о чем, снова испорчу все. – Объяснять что-либо? Искать причины?

Как там было? Вы привлекательны, я чертовски привлекательна. Не совсем так, но… К чему время терять?

Сделала шажок навстречу.

– Иногда просто…

И запнулась. Но все же сделала еще один шаг. Положила ладонь на плечо Оливера, приподнялась на цыпочки и коснулась губами его губ.

И отпрянула тут же. Боже, что я творю?

Не задумываясь, что это выглядит точным повторением моего вчерашнего бегства, я рванула к выходу. Но милорд Райхон стоять столбом сегодня не собирался и телепортировался к двери раньше, чем я дотянулась до ручки.

– Элизабет, не нужно, пожалуйста. В третий раз я вам сбежать не позволю.

– В третий? – я разглядывала носки его туфель, соображая, какой еще случай включили в число моих побегов.

– Осенний бал, – напомнил ректор и, видимо, чтобы освежить мою память, как в танце за талию притянул меня к себе. – Не только вы владеете заклинанием ночного зрения. И я думаю, нам все же нужно поговорить.

Поговорить – это я запросто. Но почему-то казалось, что мой «упрощенный» способ выяснения отношений сочли более эффективным, чем разговоры, и сейчас мне продемонстрируют его усовершенствованную версию…

На столе зазвонил телефон, и я подпрыгнула скорее от радости, чем от неожиданности. Спасибо тебе, добрый человек, кем бы ты ни был!

– Райхон, – отрывисто бросил в трубку оставивший меня у двери маг. – Кто? Соединяйте.

На последнем слове тон его выровнялся, выражение лица изменилось с сосредоточенного на еще более сосредоточенное, заставив меня отказаться от мыслей о бегстве и прислушаться к разговору.

– Да. Да… Где? Хорошо, сейчас буду.

Я понадеялась, что вырвавшийся у меня вздох не достиг ректорских ушей.

– Это инспектор, – Оливер положил трубку и тоже вздохнул, но не так счастливо, как я. – Мне нужно идти.

– Это касается нашего дела? – схватилась я за возможность отвлечься от беспощадной романтики последних минут.

– Да, – он задумался на миг, прежде чем продолжить. – Хотите, пойдем вместе? Вас ведь не пугают кладбища?

– Нет.

В отличие от разговора, от которого теперь не отвертеться.

На кладбище переместились порталом. Оливер держал меня за руку, и в этом не было уже и намека на интимность, но, едва мы оказались на месте, я отступила от него. И чуть не упала в какую-то яму. Вернее, я в нее уже падала, когда кто-то сцапал меня за шиворот и поставил на дорожку.

– Рысь! – узнала я, обернувшись, своего спасителя.

– Стажер Эррол, – важно поправил он.

Ректор, убедившись, что оставил меня в надежных руках, отошел тем временем к Крейгу, стоявшему у перекрытого решеткой входа в склеп в компании двух незнакомых мне мужчин.

– Где бы мы еще встретились? – без улыбки сказала я другу, окинув взглядом кладбищенский пейзаж.

– Я сюда не собирался, – шепотом сообщил Рысь. – Старик сдернул прямо с завтрака. Сказал, будет интересно.

– Только тебя и сдернул? – я отметила, что других полицейских поблизости не наблюдается.

– Видно, в преемники присмотрел, – заявил с усмешкой оборотень.

В стажерах без году неделя, а уже на место Крейга метит. Хорош! Впрочем, о том, что Норвуд Эррол однажды умрет от скромности, я никогда не беспокоилась.

– В этом склепе убили секретаршу, – разъяснил друг. – А вон те угрюмые господа – некроманты. Внутри еще один, заканчивает с зеркалами. Обещают вытянуть проекцию.

– Проекцию? – в некромантии я была не сильна и понятия не имела, о чем он говорит.

– Преступник зачистил место, но небрежно. Можно попробовать высветить несколько минут до смерти и после. Или несколько секунд – как получится. Работа тонкая, во второй раз вывести изображение уже не выйдет, вот и позвали сразу всех заинтересованных.

– Значит, мы увидим, как убили Лидию? – ладони стали влажными от волнения, и я вытерла их о пальто, сделав вид, что поправляю наряд.

– Увидим, кто ее убил, – уточнил Рысь. – Если повезет.

Повезет? Почему бы и нет? Должно же когда-нибудь?

Я запустила пальцы под рукав и нащупала «счастливый» браслетик. Странное чувство, словно управляющие моей судьбой светила вдруг сошлись в нужной точке или заседающие в конференц-зале боги наконец договорились о чем-то. Милорд ректор проявляет недвусмысленный интерес к студентке, когда-то не вызывавшей у него ничего, кроме недовольства. Загадочное преступление вот-вот раскроется с помощью десятка зеркал и троих некромантов, прежде не фигурировавших в истории даже в эпизодах. Так не бывает в правильных книжках. Но это ведь не книжка, и уж точно не правильная. И ощущение близкого финала такое же неправильное, как бывает, когда видишь, что до конца романа всего десяток страниц, и не можешь понять, каким образом автор собирается распутать так быстро все интриги. Либо скомкает концовку, оборвет, оставив недомолвки, либо будет вторая часть, на которую читатель, жаждущий развязки, никак не рассчитывал. И не знаешь, что лучше…

Если речь о книге – не знаешь. В жизни все не так.

Я отвела взгляд от видневшегося за кладбищенской оградой здания лечебницы и по-детски скрестила пальцы. Пусть все получится. Пусть все закончится. Чем скорее, тем лучше.

– Готово, – послышалось гулко из склепа. – К сожалению, удастся визуализировать только происходившее внутри, снаружи слишком много свободных потоков…

– Элизабет, – позвал меня Оливер. – Не уверен, что вам нужно это видеть, – сказал, когда я подошла и поздоровалась с Крейгом и некромантами.

Инспектор согласно закивал, некроманты флегматично пожали плечами.

– Я справлюсь, – обещала я. В крайнем случае закрою глаза.

В склепе, каменной коробке без каких-либо украшений, если не считать таковыми выщербленные временем пилястры и искривленные ромбы решетки на окнах и двери, вопреки ожиданиям, было довольно светло и не обнаружилось саркофага. Я подумала, что обитателя усыпальницы непочтительно выдворили, но, увидев перильца уходящей вниз лестницы, поняла, что здесь есть еще и подземная честь. Нам туда было не нужно.

Зеркала, о которых говорил Рысь, тоже не соответствовали тому, что я успела себе представить. Маленькие, ненамного больше того, что я носила в кармане, квадратные или прямоугольные. Они были расставлены на металлических штативах или прикреплены к стенам чем-то похожим на комки оранжевого пластилина. Общая обстановка наводила скорее на мысль о площадке для фотосъемки, а не о месте проведения некромантического ритуала. Но напряжение наряду с едва уловимым запахом гнили витало в воздухе.

Высокий бородатый мужчина, чем-то похожий на Антона Павловича с портрета в школьной хрестоматии, бывший у некромантов, судя по всему, главным, указал каждому, где ему встать, чтобы не мешать зеркалам-проекторам, и приложил палец к губам, призывая соблюдать тишину. Минуту-две он настраивался. Ловил направление энергетических потоков, и бледно-зеленое свечение, окутывавшее его руки, медленно наливалось силой. Затем гнутые лучики-щупальца осторожно поползли от кистей мага в разные стороны. Я старалась не смотреть слишком пристально, ведь и Крейг, и Оливер до сих пор считали, что я отрезана от магии. Но побороть любопытство было нелегко, и я вглядывалась тайком в сплетаемый некромантом рисунок неизвестного мне заклинания и сжимала невольно пальцы Оливера, чтобы не потянуться к тонкому кружеву.

– Не волнуйтесь, – шепнул мне ректор. Воспользовался ситуацией и обнял за плечи.

Растянувшаяся между зеркалами туманная паутина дрогнула, и в просвете дверного проема проявилась узнаваемая фигурка Лидии. Пока – ничего пугающего, но сердце забилось быстрее. Женщина, точнее, ее тень, шагнула вперед, взмахнула рукой; сотканное из сиреневой дымки лицо стало четче.

Я подумала, что ей бы понравился цвет.

– Она что-то говорит? – едва слышно пробормотал Оливер, разглядевший, как и я, движение губ призрака. – Кому?

Ответом на его вопрос за спиной у сиреневой Лидии расплылось темное пятно. Выпустило толстые длинные отростки и вцепилось в шею женщины. Быстро, резко. Сдавило, приподняло над каменным полом гробницы…

И все.

– Дольше готовились, – Крейг разочарованно вздохнул. – Ну, кто что видел? Рассказывайте.

– Мужчина, – уверенно сказал Оливер. – Приблизительно моего роста. Скорее всего, маг.

– Да известно, что маг, – поморщился на это замечание инспектор. Обернулся к убирающим зеркала некромантам. – Чары на нем искажающие, или картинка не успела стабилизироваться?

– И то, и другое, – отозвался бородатый. – Времени не хватило, конечно, но и работающее заклинание на нем было.

– Как знал, гад, – выплюнул Крейг со злостью. – А ты чего молчишь, стажер? Я тебя как самого глазастого звал.

– Я плохо рассмотрел, – виновато признался Рысь. – Тут, прямо передо мной, пятно на паутине было…

– У-у, пятно, – укоризненно покачал головой полицейский.

– Было пятно, – вступился за оборотня один из некромантов. – Наверное, сеть расплелась. – Поглядел на старшего, на недовольном лице которого крупными буквами проступило, что его сети не расплетаются, и выдвинул новую версию: – Или фонило что-то в этом углу. Артефакт на ком-то из присутствующих или сам склеп, место-то старое.

– Ясно, что опять ничего не ясно, – вздохнул Крейг. – Расходимся, что ли?

– Почему она пришла именно сюда? – спросила я ректора, разглядывая склеп уже снаружи. – Кто тут похоронен? Может быть, есть связь?

– Если и есть, мы ее не нашли, – ответил он. – Возможно, библиотекарь просто выбрал место подальше от ворот и сторожки.

– А сторож…

– Он тут не ночует. Кладбище охраняется заклинаниями.

– Плохо охраняется.

– Не от того, – поправил меня Оливер и тут же сменил тему: – Вы же не откажетесь от чашечки кофе?

От ответа я ушла весьма оригинальным образом – в яму, в которую не упала сразу после прибытия. Норвуда в этот раз поблизости не было, а у милорда Райхона реакция оказалась хуже, чем у оборотня, и разверзшаяся земля приняла меня в неласковые объятия. При том, что сегодня я не мечтала никуда проваливаться, было особенно обидно. И больно.

А провалиться мне захотелось, когда я оказалась в приемном покое лечебницы и человек, с которым я надеялась не встречаться в ближайшие дни, спросил с привычной насмешкой:

– Признайтесь, Бет, вы специально это сделали?

Я лежала на смотровом столе, в обуви и в пальто, только без шляпки, оставшейся на дне ямы, а он прохаживался вокруг. И никого больше в помещении, врачебная тайна же.

– Если соскучились, могли сами прийти. Или вам нравится, когда вас носят на руках?

– Мне нужен другой доктор, – выговорила я. – Который будет меня лечить, а не упражняться в острословии. Можете его позвать?

– У вас вывих голеностопного сустава, гематома на затылке, ушиб правого локтя, правого бедра и левого плеча, – проигнорировал мою просьбу Грин. – И это я еще не все перечислил. Сколько раз вы упали?

– Плечо – вчера, на тренировке, – я закрыла глаза. – Уже не беспокоит, только синяк остался. Часть ушибов наверняка тоже с тех пор. Ерунда.

– Все равно нужно смотреть.

– Не нужно, – запротестовала я. – Мне почти не больно, я…

– Что? – перебил он. – Встанете и уйдете? С вывихнутой ногой? Вы ничего не чувствуете, потому что я наложил обезболивающее плетение. Но оно вас не исцелит.

– Мне нужен другой доктор, – прошептала я снова. – Есть же другие? Почему вы? Почему вы не дома? Сегодня выходной – вы вообще знаете, что это?

– Не поверите, знаю, – усмехнулся Грин. – И я был дома. Читал интереснейшую книгу, наслаждался бездельем, пока мне не сообщили, что вы пытались убиться, на этот раз даже без посторонней помощи. Другой доктор, которого вы требуете, Бет, не знает о ваших проблемах с магией. А милорд Райхон, как я понимаю, не знает о том, что эти проблемы в прошлом, и опасается, что другой целитель вам навредит. Скажем ему, что опасения напрасны? Или позволите мне вас вылечить и вернуться к книге, а сами сможете… чем вы собирались заниматься до того, как преждевременно сошли в могилу?

– Это была могила?

– Яма, – изрек доктор задумчиво. – На кладбище. Да, думаю, это была могила. Недавно разбирали безымянные захоронения и, видимо, не успели привести в порядок участок. Так что сегодня ваш герой в прямом смысле вытащил вас из могилы. Звучит, да? Мне же остались сущие мелочи…

– Мы были в склепе, где убили Лидию, – сказала я, глядя в потолок. – Некроманты вывели проекцию, чтобы увидеть, как это произошло. У них получилось. Потом я упала. Случайно.

Голос дрогнул, и я умолкла, не успев сказать ему, чтобы продолжал язвить, если считает, что мне недостаточно перепало сегодня.

– Простите, – проговорил он тихо. – Я не нарочно. Это, как защита, активируется самопроизвольно.

– Защита от чего?

– Сейчас я сниму с вас ботинок и вправлю сустав, – продолжил он, сделав вид, что не услышал моего вопроса. – Думаю, ничего серьезнее вывиха у вас нет, и, если задействовать вспомогательные артефакты для восстановления, вечером можете идти на тренировку за новыми синяками.

– Оставьте меня в лечебнице, – попросила я, не глядя на него. – Хотя бы до завтра.

Расспросов не последовало. Короткая пауза, и:

– Хорошо. Сейчас будет немного больно.

Из-за анестезирующего заклинания я почти не чувствовала, как он разувал меня, как ощупывал ногу, но, когда сустав с хрустом встал на место, боль прорезалась. Без магии она была бы намного сильнее, но и в том случае я вряд ли придала бы ей значение…

– Спасибо.

– Пока не за что. Я распоряжусь приготовить палату и попрошу, чтобы кто-то из сестер помог вам раздеться.

Через десять минут я уже лежала в кровати, до кончика носа укрытая одеялом.

– Точно как ребенок, – усмехнулся, увидев меня, доктор.

От этой усмешки захотелось вообще с головой спрятаться – и от мысли, что сейчас он потребует на обозрение мои ушибы, а тонкая сорочка с низким вырезом для подобных осмотров совсем не приспособлена. И панталоны с кружевами и забавными бантиками…

– Сделайте мне одолжение, Бет, – он пододвинул к кровати стул и сел. – Выучитесь на полного целителя. Не становитесь сестрой или лаборанткой. И в акушерство не идите. Станьте хирургом.

– Зачем? – удивилась я такому воззванию.

– Будете принимать застенчивых дев. Избавите какого-нибудь доброго, но нервного доктора от дополнительного источника стрессов.

Я пристыженно засопела, но избавлять доктора от стрессов не торопилась.

– Ногу хоть покажите, – вздохнул он.

Ногу показала. Медленно отвела в сторону, попутно подтягивая вверх одеяло, чтобы открыть припухшую лодыжку, но не продемонстрировать ненароком кружева и бантики.

Грин хмыкнул, и я с опозданием поняла, что мои маневры смотрятся увертками кокетки, в напускной скромности приподнимающей подол, чтобы выставить напоказ ножку. Покраснела, но целитель этого не заметил, сосредоточившись на отеке.

– Я сниму обезболивающее заклинание, – предупредил он. – Иначе не поймем степень повреждений. Сейчас… чувствуете?

– У-у!

Почувствовала я все и сразу, от кончиков пальцев на ногах, которые отчего-то тоже болели, до шишки на затылке.

– Потерпите, – от ощупывавших мою голень пальцев пошел успокоительный холодок. – Уберу отек, и, возможно, даже фиксировать не понадобится. Не шевелитесь пока.

Уложив мою ногу на кровать, он встал, и я вжалась в подушку, увидев протянувшиеся ко мне руки.

– Вы ударились головой, – напомнил Грин. – Нужно исключить вероятность сотрясения мозга.

Было бы чему сотрясаться.

Я закрыла глаза и позволила ему запустить пальцы мне в волосы. Неспешные мягкие движения были бы даже приятны, получись у меня расслабиться.

– Проблема целителей в том, что для наших плетений не годится чистая энергия потоков, – проговорил доктор, продолжая массировать мне голову. – Ею можно усилить действие уже наложенных заклинаний и вспомогательных артефактов, но непосредственно для врачевания нужно использовать только силу жизни – ту, что маг пропускает сквозь себя и отдает нередко с частицей собственного здоровья. Статистику вы, думаю, знаете. Леди Пенелопа пугает ею студентов уже на первом занятии. Но если сумеете расширить внутренний резерв или научитесь мгновенно трансформировать энергию потоков, проводя через себя, будете жить долго и, при удачном стечении обстоятельств, счастливо.

– Вы научились? – спросила я, не открывая глаз и чувствуя его прикосновения уже на шее.

– Учусь. Что-то получается, что-то нет. Во всяком случае, ваш вывих ничего мне не стоил. А с вашей способностью черпать энергию в подпространстве при соблюдении разумной осторожности можно добиться огромных успехов.

– Зачем вы мне это говорите?

– Отвлекающий маневр.

При этих словах он даже не сдернул – спокойно откинул с меня одеяло, которое я перестала придерживать, и так же спокойно скомандовал:

– Не дергайтесь. И запомните еще одно: когда беретесь кого-то лечить, доводите дело до конца. Поверхностная диагностика и частичное исцеление – признак некомпетентности или подлости. Либо целитель слаб и плохо обучен, либо жаден и берется лечить только то, за что ему заплатили, либо намеренно игнорирует замеченные заболевания в надежде, что спустя время сможет заработать на умножившемся недуге.

– Я не собираюсь никого лечить, – сообщила я, мужественно снося ощупывание ребер. – Займусь патологической анатомией.

– Патологоанатомы работают не только с трупами.

– Но они не занимаются непосредственно исцелением.

– А вы будете уникумом: будете выявлять патологии и тут же их исправлять, – под нос себе пробубнил Грин. Ему что-то не нравилось в большом кровоподтеке, который я ощущала расползавшимся по внешней стороне бедра пятном. А мне не нравилось, что доктор слишком долго держит на месте ушиба ладонь.

– Что тогда будет делать хирург? – спросила, чтобы отвлечь его.

– Любоваться вами… Вашей работой, я имел в виду.

– Угу, – сказала я, всем видом давая понять, как верю, что это он и имел в виду.

– Угу, – задумчиво согласился он непонятно с чем. Укрыл меня и уселся на стул, забросив ногу на ногу. – Не буду я вас лечить.

– Как? – опешила я.

– Никак не буду. У меня выходной. А вы и сами справитесь. Самоисцеление дается обычно труднее даже опытным целителям, но вы не так сильно пострадали: достаточно сплести восстанавливающее заклинание и замкнуть на себя. Хотите, покажу, как это делается?

– Если скажу, что не хочу, оставите меня страдать?

– А вы так скажете?

…Дверь в палате не запиралась, и он подпер ее стулом. Ни к чему случайные свидетели. Незачем кому-либо видеть, что я снова владею магией.

Хотя такой магией я и не владела. Даже не знала ее до того, как почувствовала внутри себя разбуженное бережным прикосновением чужого дара тепло.

До этого момента я не задумывалась, действительно ли у меня есть целительский талант, а если бы и задумалась, то не нашла бы ответа. Получить его можно только так – через собственную боль, отстранившись от иных ощущений. Пережить, осознать, поверить. Понять, чем отличается энергия внешних потоков от той, что течет внутри тебя, со скоростью твоей крови, подгоняемая ударами твоего сердца. Увидеть, прикрыв глаза, как эта энергия наполняет тебя, питая каждую клеточку тела и одновременно питаясь от них, вбирает твою жизнь, отдает тебе же, приумножая, и просится наружу. Не удержишь – вырвется непокорная, растратишь все до капли, ничего не оставив себе. Научишься управлять ею, отдавать постепенно – и она будет множиться так, что хватит и тебе, и другим.

А когда поймешь все это, можно идти дальше: срисовывать узор незнакомого плетения, ловить ускользающие ниточки энергии, протягивать сквозь себя, как через канву, связывать с теми, что пробегают внутри. Кутаться в получившуюся паутину, чувствуя, как растворяется в ней боль, а твоя жизнь, слившись на мгновение с силой мира, возвращается к тебе…

Когда я пришла в себя, вырвавшись из омута новых затягивающих ощущений, Грин стоял уже в дверях. Мне нужно было сказать ему что-то. Поблагодарить? Поделиться тем, что сейчас казалось мне божественным откровением? Попросить не уходить? Я открыла рот… и выдохнула обреченно…

– Отдыхайте, Бет.

– Вы…

– У меня выходной. И книга, я говорил. Интересная. Когда дочитаю, могу одолжить.