Глава шестнадцатая

После ужина в комнаты графа Тинверна пришел Роб. По обыкновению – нежданно и негаданно.

– Мне нужно с вами поговорить, – заявил без обиняков, плотно притворив за собой дверь.

– Садись, – указал на кресло Эст, отодвигая недописанное послание. – А Силь очень нужна?

– Да. Но я недолго.

– Иду, – появилась из спальни его жена, заплетавшая на ночь косу.

Девы, спящие с распущенными волосами, выглядят красиво только на картинах. Все, кто хоть раз попробовал проделать такое в жизни, к утру, а то и раньше, начинали горько сожалеть о необдуманном решении. А после, со слезами раздирая колтуны, не один год поминали экзальтированных художников недобрыми словами.

– Ты поссорился с Молли? – поглядев на мрачное лицо друга, осведомилась она.

– Нет… и надеюсь, никогда не ссориться. И говорить хотел не о ней… хотя и о ней, тоже. Леший… как все запуталось. Эст… ты можешь дать мне твою бумажку? Ты же на всех получил?

– Держи, – дознаватель подвинул ему отчет, – я всем даю прочесть по первому требованию. Просто не все хотят знать… или боятся. Зачем же принуждать?

– Ну правильно… – впиваясь взглядом в отчет, пробормотал Роб, – мне вот тоже не интересно было… а теперь… ох, леший…

Он примолк на несколько минут, медленно читая все сначала, и видимо, ища подвох, потом поднял на друзей потрясенный взор и на его лице, еще не утратившем пиратскую смуглоту, заиграла заразительно довольная улыбка.

– А ты чего ждал? – с легкой ехидцей фыркнул Эст, отлично понимавший, чему так радуется друг. Последние отчеты он успел дочитать как раз перед ужином.

– Ну… если честно… – беспечно пожал тот плечами, – ничего хорошего не ждал. И ни о чем не жалел. Да и до сих пор не жалею. Только о том, что изначально был слишком честным… до идиотизма.

– Скорее, безграмотным, – откровенно высказал свое мнение дознаватель. – Я считал, что знаю твой характер… но понял, как глубоко заблуждался, узнав о вашей с кузеном сделке.

– Да? – с сарказмом глянул на него Роб, – да ты бы ржал, как конь, если услышал правду. Судьи знали лишь то, о чем рассказал дознанию мой управляющий. Сам я молчал, как дохлая рыба. Сказал лишь, что признаю вину.

– И именно это позволило им назначить тебе самое мягкое наказание, переведя из разряда преступников в косвенно виновного соучастника. Ведь для судей главное – не место, куда нужно отправить осужденного, а его понимание глубины содеянного, и в итоге – желание больше никогда так не поступать. – пояснил Эст.

– Но если ты хочешь рассказать… – Силь смолкла, глядя за окно, потом вдохнула и тихо добавила, – я знаю… иногда людям это нужно, чтобы потом забыть навсегда.

– Пожалуй, – подумав, согласился Роб, – только это между нами.

– О чем речь. А чаю… никто не хочет?

– Раньше я попросил бы бокал вина… – хмыкнул гость, – но остров заставил к нему охладеть. И даже хуже… был случай, прислали к нам как-то любителя крепких напитков. Шла середина лета… в ущельях начала спеть ягода. Вот он и решил начать жизнь на острове с изготовления вина. С утра пораньше оборвал спелые ягоды, утащил в дом, как раз был свободный, помял и залил водой. Поставил в тепло и ждет, пока забродит. А в это время в ущелье пошли женщины, они каждый день ягоды на спелость проверяли, все до единой пересчитали. И примчались оттуда, заливаясь слезами… кто-то грубо помял кусты и унес урожай.

– Вы его убили? – серьезно справилась Силь.

– Какая она все же кровожадная, – Роб с укором оглянулся на Эста, уже не раз слышавшего эту историю. – Нет, не убили. И вино отобрали, прокиснуть не успело. Фира с Лиз вскипятили его в большом котле, добавили душистых трав и почти пять дней поили нас бесподобным компотом. А тот наглец навсегда забыл слово – вино… больше мы ни разу его не слышали.

– Чай просили? – заглянула в комнату Молли и подозрительно нахмурилась, – Как вовремя я пришла на кухню! Или это тайное собрание?

– Именно, – с деланым унынием вздохнул ее напарник, – но от тебя же нигде не скроешься?

– Почему? – вдруг оскорбилась алхимичка, – это как раз очень просто. Я все понимаю, если сказать прямо, и не нужно никаких замысловатых интриг.

Сунула на буфет поднос, резко развернулась, махнув подолом и выскочила, хлопнув дверью.

– Молли! – Ринулся следом бывший староста, но Силь его опередила.

– Сиди уже, чурбан бесчувственный, – пролетела мимо, – ты уже показал себя, постарался…

Дверь с грохотом захлопнулась перед носом Роба, заставив его отшатнуться.

– Да чего такого я сделал? – расстроенно оглянулся он на друга, – просто пошутил… прежде она никогда так не обижалась.

– Захвати чай и садись, я тебе объясню. Все просто, у вас резко изменилось положение в обществе. Еще утром она считала себя очень обеспеченной дамой, и вдруг обнаружила, что бедна как монашка. А ты, наоборот, думал, что давно потерял все имущество, но как выяснилось, глубоко ошибался.

– Выяснил это я только сейчас, – усомнился Роб, – и все равно, я не пойму, причем тут невинная шутка?

– Дашь мне досказать, или нет? – строго глянул на него Эст, – так слушай. Даже я прежде не догадывался, насколько наблюдательная и чуткая особа твоя Молли. И расчетливая, прими как данность. Но не путай с глупой жадностью. Просто Молли знает цену деньгам и тому весу, который состояние неизбежно придает людям. Мудрецов и магов это правило не касается.

– Все это не имеет к нам с Молли никакого отношения.

– Напротив. Пока она считала себя богатой женщиной, способной обеспечить вашу семью, Молли спокойно относилась к твоим грубоватым выпадам, понимая, что ты пытаешься ее задеть из ревности к мужу. И знала, насколько это бессмысленно и как легко она решит все вопросы, едва окажется на свободе. Но выйти хотела с тобой… в твоем согласии Молли была уверена. И мечтала сразу поселиться вместе в тихом местечке, как только заберёт свои сокровища.

– Но что изменилось теперь?

– А теперь богат ты, а не она. И поскольку Молли умная девушка, ей прекрасно известно, насколько упадет в цене ее красота и любовь на фоне ухоженных знатных столичных невест. Мы сразу поняли… когда она явилась с чаем, что это не случайность. Женщина специально помчалась на кухню, увидев, куда направился ты. Хотела заранее узнать твои планы… и я не осуждаю ее за это. А ты… сам знаешь.

– Но ведь это неправда…

– Вот скажи, когда так шутят над тобой, ты сидишь и прикидываешь, всерьез тебя пнули или любя? Пора обижаться или стоит посмеяться? Или все же злишься на шутника, ощутив болезненный укол? Хотя… при твоей толстокожести… А у женщин восприимчивость тоньше… особенно в положении.

– Да знаю я, – расстроенно отмахнулся Роб, – просто… постой, а про какое положение ты говорил?

– Про обычное, – невозмутимо пожал плечами дознаватель, – когда женщина ждет ребенка.

– Силь?

– Про неё говорить слишком рано, – Эст едва сдерживался от смеха, – свадьба была всего три дня назад.

– То есть… не может быть…

Таким растерянным дознаватель не видел друга ни разу, за все время их знакомства.

– Тебе виднее, – покладисто согласился он.

– А откуда ты вообще такое взял? – Роб подозрительно уставился на друга.

– Силь сказала. Она видит ауры… и чувства. По её словам, такое беспокойство, смешанное с умилением, бывает лишь у женщин, ждущих ребёнка.

– Так вот почему она назвала меня бесчувственным чурбаном, – наконец догадался Роб, и от досады даже зашипел, словно обжёгся. – А я еще и оскорбился… пойду, поищу их.

– Сиди! – Эст мигом встал перед дверью, – не мешай женщинам поговорить. Надолго это не затянется, и ничего с ними не случится, Орж присматривает. Пей пока чай и готовься рассказывать свои секреты. Молли ведь тоже ничего не знает? А для нее сейчас твое доверие – самое надежное доказательство серьезности твоих намерений.

– Серьёзных намерений? – с горьковатой усмешкой глянул на него староста, – это уже не намерения, поверь мне. Это приговор… окончательный и незыблемый. Причем принят добровольно и беспрекословно, как благословение небес.

– В таком случае это не приговор, – не согласился дознаватель, – а именно дар судьбы. Нет ничего прекраснее, когда ты любишь женщину, а она в ответ обожает тебя.

– Это тоже Силь увидела?

– И она. Но я и сам не совсем безнадежен. И прекрасно знаю, что ни одна умная женщина не станет рожать ребенка от нелюбимого мужчины. Особенно, если уверена в его бедности. Тем более опытная алхимичка. А вот если любит, но не уверена в его чувствах… тогда вполне может от отчаяния попытаться хоть как-то удержать…

– Проклятье… – взревел Роб, снова вскакивая с кресла, – где же вы были раньше, со своей женой? Хотя бы вчера… я тут напридумывал…

– Надеялись на твою сообразительность… – честно признался Эстебан, – не думали, что ты в первые же дни, не отдохнув, начнешь строить планы.

– Каждый нормальный мужчина должен думать о том, как прокормить и одеть свою семью… – яростно огрызнулся староста и резко обернулся, заслышав шорох открывающейся двери, – Молли! Ну, наконец… прости, ягодка моя… глупость сболтнул. Шучу иногда не очень удачно… Ты плакала?

Роб привычно поймал девушку в объятья и, притягивая все ближе, глядел в родное лицо с рвущей душу нежностью.

– Эст и Силь сделали все правильно… жаль, что мы растерялись. Но завтра утром все исправим… мне до тошноты надоело жить холостяком. Это снова шутка… а на самом деле я не смогу жить без тебя. Давно это знаю… просто не говорил, думал, что не нужен тебе…

– Нужен… – едва слышно шепнула Молли, привычно кладя голову ему на плечо, – так мне уйти? Вы вроде хотели о чем-то поговорить…

– Никуда уходить не нужно, – твердо объявил Роб, усаживая невесту на диван и устраиваясь рядом, – у меня от тебя секретов нет. И не было… некоторых вещей я и сам не знал. Вам подробнее или покороче?

– Сам решай, – Силь разлила чай и села возле мужа, сразу попав в плен ласковых рук, – но учти, мы не судьи. А наказание ты уже отбыл с лихвой.

– Еще бы… ну, значит с начала.