Глава восемнадцатая

– Пора бы подумать о строительстве галереи, – ворчал Орж, прокладывая иллюзорный коридор к соседнему особняку, – если вы намерены бегать туда-сюда днем и ночью.

– Хорошая идея, – согласился возникший в конце прохода Анцельс, – я пришлю мастеров, присмотришь.

– Проще привести пару сильных природников, – продолжал наглеть иллюзионист, – они все сделают быстро, чисто и незаметно для всяких зрителей.

– Молодец, – снова похвалил магистр, – повезло мне с учениками.

– Потому что выбираешь самых лучших, – заметила Силь, – Мэри пришла?

– А как же без нее, – добродушно усмехнулся магистр, и лукаво добавил, – все остальные – тоже. Ваше появление добавило яркости нашей размеренной жизни, и никто не желает остаться в стороне.

– А вы с Робом волновались, что неудачно шутите, – заявила графиня мужу, – оказывается это поветрие.

– Шторм надвигается, не иначе, – тихонько поддакнул бывшей напарнице Орж.

Больше он ничего сказать не успел, навстречу вылетела королева и сходу высыпала на пришедших ворох ошеломляющих новостей.

– Отец Тера написал императору и тот обещал прийти сюда… а лорда Деламино вы не привели? Орж, вам не трудно будет за ним сходить? Лорд Дагельт считает, что без него такие вопросы не решить.

– Для вас, ваше величество… – иллюзионист широким взмахом бросил к ногам Мэри сноп роскошных тубероз, расточавших дивный аромат, несмотря на иллюзорность, и исчез.

– Фокусник, – укоризненно глянула вслед ему Силь, – мы ничего не поняли, милая, но все равно согласны с лордом Гордио. Он не стал бы зря беспокоить брата. Где вы устроились?

Как выяснилось, столичные гости облюбовали просторную гостиную на втором этаже, с выходящим к морю балконом. Теплый ветерок трепал легкие занавеси, на низком круглом столе ждали своего часа чайные приборы и блюда с печевом. Силь хватило одного взора, чтобы понять, дочь не шутила и не преувеличивала. Действительно пришли все, даже природница, относившаяся к ней слегка настороженно.

Зато сама Силь искренне обожала девушку, так самоотверженно защищавшую ее дочь, хотя и не собиралась говорить этого вслух.

– Садитесь, – заглянул в комнату стоящий на балконе Дагельт, – придется немного подождать. А где Роберт?

– Сейчас придет, – сообщил Эстебан, выбирая кресло пошире. Им с Силь такого вполне хватало на двоих.

– Лучше сюда, – жена потянула его к диванчику с вычурной спинкой, – и скажите мне, почему Роб не может жениться без разрешения императора? Или я чего-то не так понимаю?

– Именно, – кивнул маркиз Гордио, – но поскольку вы теперь в родстве с правителем то имеете право узнать все фамильные тайны. Однако открывать их его императорское величество предпочитает лично.

– Мы тоже не всё знаем, – с насмешкой уколол отца король, – и ничего, живем себе спокойно.

– Вот потому старшие и не выливают на вас все подряд, – огрызнулся тот, – что жалеют ваш мирный сон.

– Добрый вечер, – в гостиную шагнул император.

Замер на пороге, оглядывая собравшихся, сердито махнул на тех, кто поспешил подняться с мест.

– Сидите. Здесь все свои.

– Я бы поспорила… – задумчиво пробормотала Силь.

– Но не станешь, – понимающе усмехнулся Анцельс.

В ответ графиня лишь незаметно дернула плечом, ну да. За годы, проведенные рядом с каверзным Грехемом поневоле привыкнешь постоянно проверять правильность собственных рассуждений и выводов.

– Я объявил Шэдгера побратимом, – повинуясь просящему взгляду жены, пояснил теще король. – И теперь и он и вся его семья имеют право не вставать при появлении императора. Но привычка пока осталась.

– Чай будете пить? – подобралась тем временем к Вальдеру природница и смело прикоснулась ладонями к его напряженным плечам.

– Леди Аделия! – грозно рыкнул император. – Вас не учили спрашивать, требуются ваши услуги или нет?

– Не смейте орать на девочку! – с неожиданной яростью бросилась на защиту природницы Силь, всего на секунду опередив сверкнувшего злым взглядом Шэда, – она просто пытается избавиться от боли, которая ее беспокоит. Вашей боли, на этот раз.

– Видишь? – с интересом глянула на нее ничуть не огорченная Дели.

– Да, – тихо вздохнула Силь, уже жалея, что не сдержалась.

– Это здорово, – Мэри мигом оказалась рядом с матерью, крепко ухватила ее руку, и нежно гладила худые пальцы, продолжая беспечно щебетать, – А Дели не видит… но чувствует. Как свою, представляешь?

– Да, – снова односложно ответила графиня, и ласково улыбнувшись дочери, нехотя призналась, – это я тоже вижу.

– Извините меня, леди, – расстроенно буркнул помрачневший император, – я был неправ.

– Он пришел сюда прямо с совета… – вступился за брата Дагельт, – а там умеют испортить настроение. А вот и свежий чай…

Вслед за горничными, ловко поменявшими всем остывший чай на горячий и добавившими разных пирогов и пирожных, в гостиную вошел Роб.

– Добрый вечер, – остановился в трех шагах от стола, – зачем звали?

– Садись, – приветливо кивнул ему Вальдер, – это я просил тебя пригласить. Хочу задать несколько вопросов и рассказать пару историй. Не удивляйся… сначала ответь, из какого рода была мать твоего деда?

– Не помню… – подумав, признал Роб с досадой, – точнее, не знаю. Никто не говорил.

– Так я и полагал. А она была младшей сестрой моего родного деда.

Император взял пирожок и с аппетитом откусил, искоса поглядывая на ошеломленного новостью Роба.

Раздумывал тот недолго. Ухватил за спинку свободное кресло, резко придвинул к диванчику, где устроился Эст, и не глядя шлёпнулся на сиденье.

– Надеюсь, – уставившись на императора, осведомился с учтивостью, от холода которой ломило зубы, – это не причина для моего отказа от свадьбы с Молли?

– Разумеется, нет, – заверил его вмиг посерьезневший Вальдер, – но важное основание для тщательной подготовки этого события. Я не мог присутствовать на ритуале Сесиль с Эстебаном, так как леди живет не под своим именем и ничего менять не пожелала. Но со временем мы все равно найдем способ исправить устроенную Тарве несправедливость. А вот в случае с тобой все иначе. Императорская семья немногочисленна, и все ее члены знают остальных. Не настолько близко, чтобы бесцеремонно вмешиваться в дела друг друга, но отказывать в помощи у нас не принято. А за такими семейными событиями как свадьбы, рождением детей и прочим следят внимательно и обидятся, если кого-то не пригласят. Хотя могу успокоить, приезжают обычно не все, но это ведь не главное.

Действительно, вспомнив толпу домочадцев, собранных в замке Грехемом, осознала Силь, им было не столь важно пойти на какой-нибудь ритуал, как получить заветный конверт с приглашением.

– Извини, Роб, – со вдохом повинилась она, – это я виновата. Решила пригласить твоего дедушку.

– Тебе я все прощаю… – хмуро буркнул еще не совсем оправившийся от новости жених, и тотчас опомнился, – ты умеешь видеть главное… мне и самому было тяжко думать, что в этот день его не будет с нами.

– Я знаю твоего деда много лет… – произнес император и невесело усмехнулся, – очень много. Мне было меньше, чем Тервальду, когда его прислали в отряд моей личной охраны. Я в то время ездил по стране, изучая народы и города, он искал способ забыть о предательстве жены. Но я упомянул ее только чтобы предупредить: не вздумайте о ней спросить или как-то ему напомнить. А рассказать хочу о другом. По пути в Бердент мы остановились на ночлег в одной из старинных крепостей, служивших жилищем местному князьку, и по необходимости – постоялым двором или гостиницей знатным путникам. Он почему-то очень обрадовался, прямо расцвел, узнав, кто его навестил… помню, меня это даже насторожило. Обычно нас побаивались и стеснялись. Однако все было тихо, и мы спокойно отправились спать. А среди ночи на крепость напали. В сиянии осветительных шаров, запущенных магами в небо, можно было рассмотреть несметную орду полубезумных кочевников… Издали казалось, что степь шевелится. И вся эта банда лезла вверх по сучкастым стволам и хлипким лесенкам, долбила топориками деревянные ворота и прыгала на стены с подкидных досок. Мои воины и дружина князя уже бились на стенах, но с первого взгляда было ясно, что победить им не суждено.

– Прикажи всем уйти с северной стены, – рявкнул Лерман, едва я выскочил на крыльцо.

Спрашивать или спорить не было времени, и я просто поверил ему. Свистнул охране и показал вниз, размахивая почти бесполезным боевым жезлом. Не знаю, как воины поняли, что от них требуется, но через несколько мгновений дружно прыгали вниз, на крыши пристроек и галерей. Кочевники победно взвыли, сочтя это бегством и торопливо полезли на освободившуюся стену. А едва оказавшись наверху, принялись поспешно спускать оставшимся снаружи собратьям веревки и тонкие лесенки из конского волоса.

Лерман стоял на крыше кареты, внимательно следя за ними и чего-то выжидая, а воины повинуясь моим указам, отступали все дальше. Ратники князя, видя, что собратья еще бьются, попытались вернуться, но им не дали. Магам в отряде стараются доверять, даже если не сразу понимают их замыслы. А в тот день задумку Лермана мы увидели своими глазами и очень скоро. Едва на стене набралось несколько десятков бандитов, спешащих подтянуть к себе на помощь как можно больше кочевников, маг резко махнул рукой. Пару секунд казалось, будто ему ничего не удалось, затем раздался многоголосый вопль и в неверном свете факелов и магических шаров в ночное небо взлетела стая орущих грифов.

Сам их полет меня не удивил, воздушники показывали и не такое. Но вот превращать врагов в птиц не умел никто, кроме иллюзионистов. Бандиты, воевавшие на западной и южной стенах как-то притихли и, хотя осады не прекратили, но поглядывали по сторонам с опаской.

– С южной, – хрипло скомандовал мне Лерман, и я немедленно выполнил этот приказ.

Воины на этот раз ссыпались со стены почти моментально, явно следили за нами краем глаза. Да и вообще их тактика изменилась, теперь они не рвались сбросить врага с крыши, а защищали спуск во двор и прикрывали соседей.

Бандиты чуть замедлили подъем, но не отступили. Да им и не дали бы десятники, громко орущие угрозы и бешено размахивавшие нагайками. И они полезли, все смелея, так как ничего не происходило.

– С западной, – крикнул Лерман, поднимая руки.

Воинам хватило свистка, они и так еле держались, уже отправив вниз пару раненых.

А едва последний спрыгнул в телегу с сеном, на южную стену обрушился яростный вихрь. Подхватил завопившую орду и потащил в небо, поднимая все выше и выше. Крики ужаса неслись из темноты постепенно стихая, а потом вдруг стали громче, но превратились в непрерывный отчаянный вой. Я еще не понял, что происходит, а кочевники уже догадались. И исчезли с западной стены мгновенно, словно смытые волной. А потом раздался удар… страшный хруст… и топот убегающей орды.

Но Лерман этого уже не слышал… лежал на крыше кибитки без сознания и мой целитель сидел рядом с ним, положив на грудь воздушника дрожавшие пальцы.

– Я думал, нам конец… – сказал он мне честно, – и готовился отправить вас порталом. Император выдал большую пирамидку, на всякий случай. Эти места считаются безопасными, по отчетам местных правителей.

Отвечать ему я не стал, просто сделал себе на память зарубку, не доверять ничьим отчетам. А в крепости сидел до тех пор, пока вызванные егеря не перебили всех бандитов до последнего. И пока не поднялся Лерман.

С тех пор мы с ним не расставались, как оказалось, у нас во многом совпадали интересы и мнения. Но когда я, уже приняв императорскую корону, выдал другу указ о присвоении герцогского титула и предложил на выбор две области, он категорично отказался. И даже объяснять не пожелал, почему. Я его упрекнул… он нагрубил и мы рассорились. Между нами выросла стена отчуждения и непонимания… и уже много лет я безуспешно пытаюсь ее сломать.

– Сколько тебе лет? – прерывая затянувшееся молчание, вдруг спросила Роба графиня.

– Сорок три, – ответил он и лишь потом задумался, – а зачем ты спрашиваешь?

– Не скажу. А то дядя моей дочери снова обидится. – хитро прищурилась Силь. – мне интересно другое, почему никто не помог им помириться? Ведь его величеству не составило бы труда попросить прощения?

– За что? – оскорбленно выпрямился Вальдер и даже недоеденное пирожное отбросил на тарелку.

– Вот потому, – вздохнул Дагельт, – что они оба упрямством пошли в прадеда. Один не желает ничего говорить, ждет, пока Валь сам догадается, а второй не хочет поверить, что для некоторых людей предложение оплаты за искреннюю дружбу – смертельная обида.

– А я бы сказала, – смело добавила Силь, – стократ обиднее, когда эта плата пахнет ссылкой. Человек много лет мотается за другом по провинциям, не видя, как растут внуки и не заводя ни семьи, ни детей, а его за это отправляют куда-то в глушь… Хотя можно было дать должность при дворе, какого-нибудь советника, что-ли.

– Но титул герцога… – неверяще глядел на нее император.

– Прадед однажды отказался от этого титула… – медленно пробормотал Роб, – думаю, согласие на титул выглядело бы предательством.

– Когда? – Нахмурился император.

– Не знаю точно, но давно.

– Нужно выяснить… – Вальдер мрачнел все сильнее. Пытаясь скрыть досаду, схватил чашку с чаем, сделал пару глотков и поморщился, – чего-то не хватает…

– Алого марника, – негромко подсказала Дели, – но мы его не держим. Наши мужья хотят сыновей.

– Что? – Ошеломленно обернулся к ней император и, стремительно бледнея, очень вежливо попросил, – поясните пожалуйста… леди Аделия, откуда вам это известно?

– О чем? О способности алого марника надежно увеличить шанс рождения дочерей? Так об этом все травницы знают. Хотя целители не советуют, его кислоты очень стойкие и накапливаются в теле, а позже вызывают тяжелые болезни.

– А о том, что я его пью? – уточнил Вальдер, не глядя на притихшую семью, хотя и сам уже вычислил правильный ответ.

– Я же говорю, кислоты. У вас они даже в крови… я же все проверяю, прежде чем лечить.

– Мне нужно уйти, – император дернулся, попытавшись встать и ошеломлённо замер, обнаружив, что накрепко примотан к креслу пучком тонких лиан, – леди Аделия!

– Зовите меня просто Дели, мой муж теперь побратим вашего племянника. А отпущу я вас лишь после того, как разрешит наш отец.

– Ваш отец? – не понял кипящий возмущением император, – и кто этот самоубийца, осмеливающийся решать, сколько мне сидеть связанным?

– Это я, – хмуро пояснил Дагельт, – и тебе действительно необходимо успокоиться, прежде чем бежать крушить свой дворец.

Хотя он и сам, положа руку на сердце, должен был признаться, что на месте брата тоже рассвирепел бы. Даже озверел. Почти двадцать лет мечтать о сыне, а получать одних дочек… Конечно, они очень милые, и Вальдер их любит, но ведь уже шестеро! Младшей всего два и Клеронта наконец запросила передышку… но все понимают – долгой она не будет.

– Я не стану ничего ломать, – с притворной кротостью пообещал император, но его глаза кровожадно сверкнули, – пока не выясню, почему во дворце с тех пор, как появилась молодая императрица, подают только тот чай.

– Но возможно, она не знала… – задумалась Силь, и оглянулась в поисках поддержки на помалкивавшую Беатрис, – леди Гордио… а в ваш чай добавляют марник?

– Представления не имею, – развела та руками, – и вообще впервые слышу это название. Лекари никогда его не упоминали. Но Дели верю беспрекословно.

– Спасибо, – признательно улыбнулась травница, – мне пришлось зарабатывать сбором трав, и потому я точно знаю: всем травникам известно намного больше растений, чем продают сборщики зельеварам. Особенно тех, что не входят в списки дозволенных к применению. Или частично запрещенных.

– Значит, императрица могла ничего не знать, – сделала вывод Силь, – и тогда Дели тем более права. Не стоит среди ночи пугать бедную женщину.

– В такое время та «бедная женщина» еще и не вспоминает про сон, – не сдавался император, – а до обеда я не выдержу. Поэтому иду прямо сейчас. Отпускайте.

– Я с тобой, – кивнув природнице, непреклонно объявил Дагельт.

– И я, – невозмутимо добавил Анцельс.

– Я тоже, – вздохнула Дели, глянув на мужа, и он тотчас встал рядом.

– И мы, – дружно сообщили бывшие узники, и Роб уверенно добавил, – вашу охрану лучше в это не посвящать, пока не проверите на преданность.

Спорить Вальдер не стал, помня, как сам недавно объяснял, что от помощи родичей отказываться не принято.