ГЛАВА 17

Стефан не поднял голову даже после ухода поверенного. Он так и продолжал сидеть недвижимо, погруженный в свои мысли.

   – Папа, – Василий тронул отца за руку. - С тобой все в порядке?

   Еще с минуту Стефан просидел молча, а потом заговорил:

   – Я всегда обижался, что у моих сверстников были отцы, а у меня – нет. Мама рассказывала, что он вышел в море на своей лодке и не вернулся. С ним пропал и мой брат. Кстати,тебя, Василий, назвали в честь него, - голос Стефана звучал сипло, будто им давно не пользовались. - Став постарше, я узнал, что после смерти отца прошло два года,и только тогда на свет появился я. Мама не сообщила, кто настоящий отец,даже на смертном одре. А ведь мне намекали, что мы с Алекcандром Лусским сильно похожи. Младший из братьев Лусских, Игнат, больше походил на мать, - он усмехнулся. - Мне и в голову не приходило, что я незаконнорожденный сын графа Лусского, вашего деда, как выяснилось. Теперь я понимаю, зачем Александр помoг нам сблизиться с твоей матерью, Анисия: чтобы никто не посмел твое имя смешать с грязью , если ты родишься похожей на отца. К тому же как-никак родная кровь. Александр чувствовал вину за то, что не предупредил невесту до свадьбы о перенесенной в детстве болезни, приведшей к бесплодию. Ему оказалось проще воспитывать племянницу, чем усыновить чужого ребенка. Не думаю, что решение далось ему легко, но жену он любил , поэтому и пошел на обман. А позже меня с сыновьями отправил в дальнее поместье, с глаз долой, как говорится. Я одним своим видом напоминал о его неспособности продолжить род.

   – С таким же успехом он мог взять в наследники ребенка младшего брата, – отметил Василий.

   Стефан покачал головой.

   – Не мог. Во-первых, они с Игнатом с детства не ладили. Во-вторых, Александр хорошо знал характер брата: тот быстро бы все пропил и проиграл. А в-третьих, он боялся, что твоя, Анисия, мама разведется с ним. А граф , повторюсь, жену сильно любил.

   – Отчего сейчас ты выглядишь потерянным? Будто тебя прибили мешком с мукой? - поинтересовалась Аня.

   – Да, ты права. Все это для меня – как обухом по темени, - Стефан пожал плечами. - Я вcякое предполагал, но то, что окажусь бастардом графа,и представить не мог. Но почему же мама унесла тайну с собой?

   – А я, кажется, знаю , причину ее поступка, - тихо произнесла Анисия. - Как-то ты рассказывал, что Аграфена Лусская умерла рано, ее сыновья, Игнат и Александр, были еще детьми. А твоя мать потеряла близких от смертельной лихорадки.

   – Я не помню, когда такое говорил, – удивился Стефан.

   – Промелькнуло вскользь в каком-то разгoворе на острове, - отмахнулась Аня. - Но я о другом. Думаю,твоя мать, моя бабушка, пошла на этот шаг осознанно. Еще немного,и возраст не позволил бы ей родить, - она отрешенно поводила пальцем по подлокотнику кресла. – Знаешь, на Земле, в мире, откуда я пришла, некоторые женщины беременеют и рожают, что называется,для себя. Чтoбы отдать нерастраченную любовь единственному своему близкому существу. И не нам их судить, - Анисия внимательно посмотрела на отца. - Что произошло,то произошло.

   По ходу ее монолога дыхание Стефана постепенно замедлялось, бледность уходила. А когда Аня закончила, он с облегчением вздохнул и благодарно кивнул дочери.

***

Лисицын очнулся в лечебнице. И бессмысленным взглядом уставился на сидящего на стуле рядом с кроватью мужчину – худого, с маленькими бегающими глазками. В глазах Ждана продолжало двоиться , а нестерпимая боль терзала гoлову, поэтому он не понимал, что от него хочет незнакомец. Впрочем, что-тo знакомое в том все же было – угадывалось в повороте головы, в речи, в движениях.

   – Вот ты и очнулся, брат, - проговорил сидящий мужчина. Причем последнее слово он буквально выплюнул сквозь зубы.

   Мозг сжалился над Лисицыным, и перед его мысленным взором замелькали сцены недавно произошедших событий: крики людей, взбешенные лошади, довольная улыбка возницы.

   – Вы уверены, что я ваш брат? - прохрипел Ждан. - Я убежден, чтo в семье единственный ребенок.

   – Может, у матери ты и один. А у нашего папочки, насколько мне известно, вместе с тобой – пятеро. Слишком был любвеобильным и постельные игры любил. С болью и жестокостью. Вот такое «милое» развлечение, - мужчина злобно усмехнулся, показав полусгнившие зубы. - Осталось убрать еще троих,и тебя в том числе.

   – В каком смысле убрать? - переспросил Лисицын. У него не получалось осознать сказанное до конца. Разве в лечебнице, где столько целителей, можно просто прийти и убить человека?

   – Хотел сделать все быстро, - цокнул языком самозванный брат. - Удар – и ты сразу уходишь к Светлоликому. Но ты выжил. И теперь будешь умирать долго. А за тобой следом уйдет и молодая вертихвостка, официальная вдова нашего общего папочки, желающая забрать наследство себе. Так что без приятной компании я тебя за гранью не оставлю, - он противно захихикал, отчего по телу Лисицына пробежала нервная дрожь. Затем вытащил из кармана артефакт в виде крошечной бусинки и положил его под подушку. Ждана моментально скрутило сильной болью. – Ну все, прощай, братик. Я на тебя зла не держу,ты ни в чем не виноват,так сложились обстоятельства, – мужчина с наигранным сожалением развел руками. - А я продолжаю идти к своей мечте и счастливой судьбе.

   Он кинул что-то на пол тут же и исчез.

   Стоило порталу закрыться, в палату зашел целитель. Увидев бледного больного, скорчившегося на кровати, он изменился в лице: ведь час назад все было хорошо. Подскочил к Ждану и начал сканировать его состояние. А закончив, приподнял голову пациента и спросил:

   – Кто?

   – Возничий… графиня…– успел прошептать Лисицын перед тем, как его глаза закатились, а тело под руками целителя обмякло.

   Целитель отпустил голову мертвого мужчины и отошел от кровати. Он осознавал, что вся ответственность за смерть пациента ляжет на лечебницу. Но выхода не было – пришлось звать стражу.

   Через пятнадцать минут палата наполнилась людьми. Тело несчастного вынесли, стражники обыскали помещение и нашли одноразовый артефакт замедленного действия. Еще успели определить,что именно он остановил кровь в венах пациента, как артефакт превратился в прах. Не зайди целитель в тот момент,когда преступник покинул комнату,то решили бы, что больной умер от остановки сердца. Стало ясно, что происшествие с взбесившимися конями – не несчастный случай, а спланированное преступление. И теперь убийца достал свою жертву, пришел за ним, чтобы закончить начатое.

   Слова о возничем и графине сильно смущали дознавателя, пришедшего на вызов в лечебницу. Город маленький,и все прекрасно знали – наследство графини Лусской подгреб под себя Лисицын. И что же хотел сказать этими двумя словами умирающий? Большинство стражников предположило, что если графиня и не заказчик этого убийства,то каким-то образом в нем замешана. Как бы то ни было, ее придется привезти в отдел и допросить.

   – Она угробила мужа. Что мешает убить и его бастарда? - ухмыльнулся один из стражников.

   Дознаватель посмотрел на него и, нахмурившись, металлическим голосом произнес:

   – Графиня Лусская невиновна в смерти мужа. Это доказали королевские дознаватели. И если у вас нет доказательств причастнoсти этой женщины к данному преступлению, - он указал на кровать, где недавно лежал Лисицын, - то подобные высказывания говорят о вашем непрофессионализме. В таком случае мы быстро распрощаемся.