3

Женька

На последнем уроке Вика через моего соседа по парте Андрея Грачева передает мне записку.

“Ко мне пойдем?”

Мы с Грачевым сидим за четвертой партой в первом ряду, а Вика с Ерохиным – тоже за четвертой, только во втором.

Я пишу ответ.

“А кто у тебя дома?”

Сворачиваю половинку тетрадного листа в клетку, осторожно скребу пальцем локоть Андрея и с виноватым видом прошу его еще побыть нашим телеграфом.

Но мою корреспонденцию у Вики Ерохин выхватывает, как делает это, примерно, всегда, чтобы повыделываться и подоставать меня через Вику.

Вика шипит на Ерохина, обзывает дебилом и за руку его цепляется, пытаясь забрать записку, но Стас отпихивает ее, разворачивает бумажку, читает и ухмыляется.

— Ерохин, в чем дело?! — строго произносит Анна Николаевна, заметив возню во втором ряду.

— Это не я, это Новикова, — дурачится тот. — Скажите ей, она меня бьет.

Кулаки сжимаю. Как же он меня бесит!

— Козел! — шепотом выпаливает Вика.

— Еще и обзывается! — жалуется Стас.

— Я не хочу с ним сидеть! — парирует Вика.

— Ну-ка, перестали! Вы в одиннадцатом классе или в первом?! — одергивает обоих учитель. — Скоро экзамены, а вам все хиханьки да хаханьки!

У нашей математички не забалуешь. И пересаживаться она не разрешает. Реально, как в началке, нас рассадила: мальчик-девочка. Ну не тупость ли?

Ладно хоть другие учителя адекватные, такой фигней не страдают, и за исключением алгебры и геометрии, мы с Викой везде вместе сидим.

Уже после звонка Вика дублирует свое приглашение.

И я спрашиваю:

— А кто у тебя?

— Никого.

Соглашаюсь конечно.

Мне нравится бывать у Новиковых.

У них трехкомнатная квартира на семью из трех человек. У Вики своя отдельная комната с телевизором, в то время как мы с дедом делим одну на двоих. И телик у нас тоже общий.

Когда я младше была, меня это не напрягало, а теперь все чаще хочется побыть одной, посмотреть свои сериалы и передачи, книжку почитать не из дедушкиного книжника, типа, “Горький дым Саванны”, а про любовь.

У Викиной мамы собрана целая коллекция романов из серии “Алая роза”, и я уже больше половины прочла.

Дед, конечно, не одобряет. Недавно увидел, что я читаю, по обложке же понятно, и скривился весь. Поэтому я всё больше читаю романы украдкой, но иногда так зачитываюсь, что ничего не вижу и не слышу.

Даже не верится, что на свете существует такая любовь и такие мужчины.

Правда когда читаю интимные сцены, чувствую себя странно. Мне и стыдно, и так волнительно, в груди печет, а в животе порхают бабочки.

Знаю, что некоторые девочки в классе уже занималисьэтим. Вика говорит, что тоже хочет попробовать.

А я не понимаю, как можно просто попробовать. Без любви, чисто ради любопытства – позор какой.

После школы мы ненадолго ко мне заходим.

Вика в коридоре топчется. Я оставляю на полке половину учебников, переодеваюсь и деда предупреждаю, что до вечера буду у Вики. Он поправляет слуховой аппарат, хмурится и издает горлом недовольные хриплые звуки.

Мою лучшую подругу он тоже, почему-то, не одобряет. В открытую не говорит, но сдержанную досаду и холодок в голосе, когда про Вику речь заходит, я все чаще замечаю.

Вика моего дедушку тоже побаивается. Говорит, что он слишком строгий, и искренне недоумевает, как я терплю такую жизнь. А я не терплю. У меня нормальная жизнь. Да, хотелось бы чуть больше личного пространства, но в остальном я всем довольна.

Мой дед – заботливый, добрый, и он очень меня любит. Не представляю, как бы жила без него или с мамой, учитывая, что той нет до меня никакого дела. Раньше я этого не понимала. Думала, мама работает, ей некогда, находила ей самые нелепые оправдания, но теперь-то я все понимаю. Не маленькая. Не нужна я ей. Да и она мне, признаться, теперь тоже.

— Дед, я ушла! — кричу как можно громче, уже обувшись.

Мы с Викой выходим за дверь. И, пока я закрываю верхний замок, Новикова подходит к соседней двери, прислоняется к ней ухом и при этом выглядит как одиозная фанатичка.

— Там моя любовь еще не приехала? — Сашу Химичева имеет в виду.

Я закатываю глаза.

— Не знаю… Не видела.

Мы спускаемся, и Вика шепотом отбивает:

— А я его Мариночку встретила вчера с мамашей. Идет вся такая... Я – не я и жопа не моя, — гримасничает, изображая девушку Саши. — Вот что он в ней нашел?

— Ну… она красивая, — констатирую очевидное.

Перед глазами встает лицо высокой блондинки с аристократическими чертами лица. Про таких, как Марина, и пишут романы – утонченных и женственных.

Но Вика со мной категорически не согласна.

— Кто красивая?! — фыркает она. — Марина?! С ее горбатым носом?!

— Он не горбатый, скорее, греческий, — дразню Вику. — Ну и, наверное, люди друг в друга не из-за носов влюбляются.

Вика хмыкает и что-то недовольно ворчит. Она уже третий год бегает за Химиком. Саша тогда в одиннадцатом учился, мы в девятый перешли. И Вика в него прямо без памяти влюбилась. А как она страдала, когда он школу закончил! Говорила даже, что жизнь ее всякий смысл потеряла и в школе больше ловить нечего. А потом как гром среди ясного неба – она узнала, что он с Мариной встречается. И это разбило ей сердце. Не знаю, на что она надеялась. На таких, как я или Вика – обычных, Химичев и раньше не смотрел.

Я для него всего лишь соседка, с которой он приветлив и вежлив.

А он для меня…

По дороге к Викиному дому, через двор от моего, мы делаем приличный крюк. Вприпрыжку бежим на остановку. Начало марта. Дубарина страшная, но Новиковой надо срочно в “Роспечать”. Вышел новый номер “Спид Инфо”. Да я хоть в брюках, а Вика в капронках. Ненормальная!

Уже дома у нее согреваемся горячим рассольником. Потом я делаю домашку по геометрии, а Новикова брови себе выщипывает и красит ногти. Предлагает и мои брови в порядок привести, но я не даюсь. Это же так больно!

А еще Вика хвасталась, что сбривает волоски на одном месте. Смешная. Зачем? Кто там что увидит?

— Оставишь мне тетрадь? — просит она, углубляясь в чтение газеты. Обращаю взгляд на первую страницу с беременной Ладой Дэнс. — Я потом спишу, а то в “гдз” вообще ничего не понятно. Математичка опять будет докапываться, что и откуда. А если я не понимаю ее тупые косинусы!

— Оставлю. Только завтра не забудь.

Перехожу к русскому, а Вика читает “Спид Инфо” от корки до корки, кое-что вслух зачитывает. Рубрика “С ног на голову” с откровениями читателей – ее любимое. Она и при родителях может спокойно читатьвсякое такое. И перед папой в лифчике расхаживает. А я даже представить не могу, чтобы могла вот так сидеть с подобным чтивом перед дедом или продефилировать мимо него в нижнем белье. Ага. Показал бы он мне “Спид Инфо”.

Мне даже в его присутствии сериалы смотреть неудобно. Поэтому, если Вика приглашает в гости, я с радостью соглашаюсь. Хоть “Дикий ангел” спокойно можно посмотреть. Это Вика меня на него подсадила.

— Тебе не кажется, что Иво на Ерохина нашего похож? — замечает она во время просмотра.

— Нет. Не кажется. Ерохин – полный придурок! — отбиваю с возмущением.

— Да я про внешность, а не про то, что он дебил! — цокает Вика.

— Нет. Ничего общего.

Справедливости ради стоит признать, что Ерохин симпатичный, но он так меня бесит, что я никакой красоты в нем не вижу.

— Смотри какие, — во время рекламы Вика шкаф открывает и показывает еще не дошитые брюки – синие, расклешенные.

Викина мама – непрофессиональная швея, но у нее отлично получается шить по журналам “Бурда”. У Новиковых и машинка есть ножная, и оверлок.

— Очень клевые. На тебе классно смотреться будут.

— Ага, они тут полностью в обтяг, — Вика проводит ладонями по бедрам.

Фигура у Вики правда очень красивая и грудь что надо. Не то, что у меня.

— А вот твое, — достает уже скроенное и наметанное платье.

Викина мама шьет нам обеим платья на выпускной. Мне не бесплатно, конечно. Но дедушка сразу сказал, что заплатим, сколько нужно. Модель платья тетя Лена предложила. Оно темно-красное, длинное, без рукавов и с воротником-стойкой.

Я тоже немного умею шить, на трудах научилась, но у меня только старенькая бабушкина машинка. И такое изделие, как выпускное платье, мне точно не осилить.

Я поднимаюсь и осторожно набрасываю на себя полуфабрикат. Смотрю в зеркало на внутренней поверхности дверцы шкафа. Должно получиться отпадно!

— Ты волосы не хочешь подрезать, Жень? — Вика сзади подходит и перебрасывает мою косу на плечо. — А то ходишь, как Марфа.

— Да не знаю… — пожимаю плечами. — Я привыкла с длинными.

— А я хочу укладку, вот такую, — обхватив пальцами концы своих темных прядей, она подкручивает их наверх.

Домой собираюсь около пяти, разу после сериала. Знаю, что ближе к шести Викины родители с работы возвращаются. А я тут и так частый гость. Неудобно.

К вечеру еще морознее становится. Под ногами поскрипывает ледяная корка. Весной даже не пахнет. В подъезд захожу с красным носом, перчатки в карманы толкаю и замираю на первом пролете. Подъезд гудит и сотрясается от смеха парней.

На улице сидеть холодно, и Ерохин и компания опять торчат на третьем. Дед, бывает, гоняет их, а Стас потом на мне отыгрывается.

Вот и теперь.

На площадке их пятеро. Двое – Максим и Игорь – из нашего класса, двое других – из параллельного.

— О, Андрианова, привет, — увидев меня, Ерохин нарочно путь перегораживает и лениво выводит: — Постоишь с нами?

— Нет, — отрезаю грубо. Знаю же, что он не всерьез предлагает. — Дай пройти.

Шагаю в сторону, но Стас реагирует, не выходит его обойти.

— А если не дам? — тянет нахально. — Деда позовешь?

— Надо будет, позову! — раздраженно выпаливаю.

— Давай вместе позовем, — сложив руки в рупор, он задирает голову и горланит. — Дедуля, тут твоя внучка! — Делает вид, что прислушивается и моргает часто: — Что-то не слышит. А-а! Он же глухой у тебя, — смеется, и все остальные вместе с ним.

Но я даже не обижаюсь. Дебил притягивает дебилов – закон жизни.

Внизу хлопает подъездная дверь. Мы продолжаем препираться, я пытаюсь проскользнуть, но Ерохин меня собой к перилам прижимает.

— Стас, ты тупой?! — ору на него. — Пройти дай!

— Полай, — отбивает он, ощерившись, и давит на меня всем своим длинным жилистым телом.

Мой гнев сменяет смущение и отвращение. Так сильно он в мой бок своим пахом вжимается.

— Стас! — рычу на него.

— Отвалил и пропустил девушку! — раздается властное.

Оглядываюсь.

По ступеням Химичев поднимается. И я вся вспыхиваю. Мы со Стасом в такой позе стоим, будто обнимаемся.

— Опа, какие люди! — Ерохин отстраняется, однако блокирует мне путь рукой, цепко взявшись за перила.

— Здорова, пацаны, — здоровается Саша со всеми.

Парни по кругу обмениваются крепкими рукопожатиями.

— Со сборов, Химик?

— Ага.

Стас единственный, кто не подает ему руки.

— Слушай, Андрианова, тут сказали, что ты девушка, — с самодостаточным видом он высмеивает замечание Саши. — Я тоже хочу посмотреть.

Меня бросает в жар от ярости и стыда.

— Пропусти! — задыхаюсь от возмущения.

— Сначала покажи, в каком месте ты у нас девушка? — ближе ко мне наклоняется.

И теперь лишь его тупой одинокий смешок эхом от стен отскакивает. Остальные не такими уж и дебилами в присутствии Химичева кажутся.

Понимаю. Никто не хочет нарываться на неприятности. Ведь Химичев профессионально боксом занимается.

— Стас, беса не гони, — жестит он тоном. — Я два раза не повторяю.

Парни расступаются и пропускают Сашу ближе к нам.

На нем черная шапка, куртка, джинсы и спортивная сумка на плече.

Я пользуюсь тем, что Ерохин переключает внимание на Сашу, отталкиваю его руку и несусь вверх.

От быстрого подъема сбивается дыхание. Даже уши закладывает.

— Эй, Жень… Подожди! — долетает до меня уже у двери. Саша торопится, поднимаясь по ступеням и на ходу куртку расстегивает. — У тебя перчатка выпала?

Вижу в его руке свою фиолетовую перчатку из ангорки. Она вся в катышках, и мне становится неловко за это.

— Да, — нехотя сознаюсь.

Саша поднимается на площадку и вручает мне перчатку:

— Держи.

— Спасибо, — киваю, пряча потеряшку в карман.

Благодарю и за перчатку, и за то, что вступился за меня.

Виски сдавливает от частого гулкого пульса. Чувствую, как под шапкой на лбу выступает испарина: то ли от быстрого подъема, то ли от того, что Химичев уделил мне столько внимания.

— Все нормально? — Саша настороженно в глаза мне заглядывает сверху, исподлобья.

Его красивое лицо близко, а на площадке так мало свободного пространства, что я совсем теряюсь:

— Нет… То есть… — бормочу и краснею. Секунды уплывают, а я все еще тяну с полноценным ответом. — Нормально, — кое-как вывожу.

— Не обращай на дурака внимания, — подбадривает меня Саша. — Его просто в детстве роняли часто.

— Я и не обращаю, — изо всех сил стараюсь звучать независимо.

Я не то, чтобы застенчивая, нет, но вот когда Химичев оказывается поблизости, я в какую-то мямлю превращаюсь.

— Ну ладно. Если будет лезть, скажи мне, я разберусь, — со всей серьезностью проговаривает.

А у меня в голове его слова не укладываются.

— Да не надо, — проговариваю в полном смятении.

— Ну смотри. — Саша к двери своей поворачивается, и меня обдает его запахом – каким-то мужским дезиком, от которого кожу под свитером и пуховиком ошпаривает горячими мурашками. — Пока, Жень.

— Да… Пока, — еле слышно отвечаю.

Бабочки порхают в моем животе. И я впервые чувствую их так ярко, без всяких там романов.