46

Евгения

Слышу, как хлопает входная дверь. Саша вернулся.

Он отвел Мишу к своей маме вместе с собакой. Сначала сын там погостит, а вечером тетя Таня его домой приведет и спать уложит. Мы неизвестно когда теперь дома появимся. Поздно ночью – в лучшем случае.

Я немного переживаю. Все-таки первый раз с посторонним человеком Мишку так надолго оставляю. Конечно, Татьяна Мише не чужая. Родная бабушка. Но она-то этого не знает. И я все больше склоняюсь к мысли, что не стоит ее обманывать, говоря, что Миша Сашин сын.

И дело не в том, что я не умею врать. Ложь во благо – тоже ложь. Не хочу начинать нашу с Сашей совместную жизнь с нее. Не смогу.

Бог даст, будут у Сашиной мамы еще внуки. Если, конечно, мой мужчина захочет…

— Я тебе все погладила, — вспыхнув, оглядываюсь на вошедшего в комнату Сашу.

Когда я думаю о чем-то таком – волнительном и сокровенном, мне, почему-то, кажется, что Саша насквозь меня видит.

— Спасибо.

Он кивает, взглянув на висящую на плечиках бледно-голубую рубашку, и на ходу стягивает футболку. Следом избавляется от штанов.

Я уже накрасилась, и мне тоже пора собираться. Достаю из шкафа свой комплект белья и скрываюсь в ванной, где довожу до ума прическу – снимаю с кончиков волос бигуди и забрызгиваю лаком.

— Галстук не будешь? — вернувшись, обращаю внимание, что Саша уже оделся, но этот предмет гардероба проигнорировал.

— Не… Смотри, если так, — он прикладывает к груди галстук, раскрывая пиджак, — то я похож на консультанта из магазина или на депутата.

Затаив дыхание, восхищенно разглядываю этого “депутата”.

Саша – очень привлекательный мужчина. Высокий, статный, а как прищурится и улыбнется своей обворожительной улыбкой, у меня извилины друг к другу липнут.

У Саши обновленная стрижка. Рубашка и темно-синий костюм невероятно ему идут, делая взрослее, респектабельнее и сексуальнее. И я настаиваю на галстуке:

— Не выдумывай! Надевай. Снять всегда успеешь. Я зря выбирала, что ли?

— Я не умею завязывать, — признается он. — Всю жизнь по-спортивному гонял. На выпускной один раз надел и все. Это к маме надо. И так сойдет, Женьк.

— Не надо никуда ходить. Сама завяжу.

Я приближаюсь, стягиваю с широких плеч пиджак и забираю галстук.

— Откуда навыки? — удивленный, он стоит по стойке смирно и комментирует мои уверенные движения.

— Да так, — я улыбаюсь, — общалась как-то с одним депутатом, который работал консультантом в магазине. Дедушка научил, — уже без шуток поясняю. — Я же вечно что-то шила, вязала, плела. Стало интересно, он показал. Вот, — подтягиваю к воротничку узел и провожу ладонью по всей длине галстука.

— Красивый, — Саша ловит мою руку. — Все-то ты у меня умеешь.

На запястье левой новый браслет из бисера: широкий, изумрудного оттенка. Я вчера целый вечер потратила, чтобы сплести его.

Сашины руки обвивают мою талию и сжимают по бокам.

— Так странно. Мы тут, а Миша там, — озвучиваю свои необычные ощущения.

— Пусть привыкает, что там – тоже его дом, — Саша на стенку кивает. — Или что? — удерживает мой взгляд.

— Да, — я подхватываю. — Конечно. Пусть привыкает.

— Новое? — дернув вниз пальцем, на груди халат распахивает.

Под ним черный гладкий лифчик и такие же трусики – без кружев и прочего, чтобы не торчало под платьем.

— Да.

— Не понял… — мужская ладонь скользит под подол. — Еб твою… Прости за выражение, — ощупывает голую ягодицу. — Милая, а чё у нас с трусами?

— Это стринги, Саш, — смущенно улыбаясь, отвожу его руку. — Платье тонкое и, чтобы… Короче, так надо. Всё тебе объяснять, — шлепаю по руке – опять под халат лезет.

Но Сашу это не останавливает.

— Стринги… Какое-то блядское название… Мне нравится… — засунув обе руки под подол, он накрывает меня ладонями. — А, может, ну ее эту свадьбу? Мы тут. Миша там…

Я покоряюсь его требовательным рукам и настойчивым губам. Трогает лихорадочно. Целует везде: губы, шею, плечи; груди из лифчика извлекает и, согнувшись в три погибели, жадно сосет их горячим ртом.

Ласки сосков – запрещенный прием. Я моментально возбуждаюсь. Прилив удовольствия между ног лишает способности трезво соображать. Но если я не остановлюсь, то Саша точно тормоза отпустит.

Нежный укус… И я стону в голос.

Время? Сколько у нас времени?

— Саш… — хватаю Сашу за пальцы, через ткань трусиков. — Некогда… — отстраняюсь от его языка на моей шее. — Ты меня всю обслюнявил, — халатом себя вытираю.

— Да я тебя сожрать готов.

Он наступает. Я качаю головой, пятясь от него. Смеюсь звонко. Саша и правда напоминает зверя, упустившего добычу.

— Хватит! Всё! Я серьезно, Саш! Надо одеваться! Опоздаем же! — взываю к его здравому смыслу.

Но благоразумие, если судить по Сашиному алчному взгляду, сейчас последнее, о чем он способен думать.

— Трахаться хочу, — тянет вымученно, поправляя себя через брюки.

Что и требовалось доказать.

— Ты время видел?! — на будильник указываю. — Нам еще за цветами! Такси вызывай давай! — поторапливаю, снимая с вешалки свой наряд.

Прорычав что-то себе под нос, Саша натягивает пиджак, извлекает из кармана брюк сотовый. Мой мы оставили тете Тане и научили им пользоваться. На всякий случай.

Саша оказался прав. Мобильный телефон – очень полезна вещь.

— Охренеть…

Скинув халат, даю Саше возможность насладиться видом сзади, получаю шлепок по ягодице, смеюсь и ныряю в прохладное длинное платье. Ткань приятная к телу, струящаяся и красивая. До сих пор не верю, что я с ней совладала. Платье на лямках, но за бретельки лифчика я не переживаю. Сверху надеваю болеро с окантовкой и завязками из косой бейки в тон платью.

— Вот это да… — так Саша комментирует мой внешний вид в целом.

— Что? — оглядываю себя тоже.

— Нет, я же видел, как ты это делала. И все равно... Это так круто.

— Я не похожа на елку? — меня беспокоит переизбыток зеленого.

— Нет. Очень красивая. Самая. Взгляд не оторвать.

Щеки загораются от его искренней похвалы и восхищенного блеска в глазах. Сердце наполняется жаром и нежностью.

Как намагниченная, я приближаюсь к нему, целую в губы и отрывисто шепчу:

— Я… люблю тебя, Саш…

— Женька… — в полной растерянности и с какой-то сладкой мукой в голосе выдыхает.

И пусть он снова больше ничего не говорит, я не обижаюсь.

На свете есть вещи, которые не нуждаются в том, чтобы их озвучивали, как и те, которые не стоит держать в себе.

***

Регистрация у молодоженов в половине первого.

Но сначала выкуп. Все проходит немного затянуто, но шумно и весело. И когда жених воссоединяется с невестой в квартире ее родителей, кто-то хлопает пробкой шампанского. Как и все, я получаю свой бокал, чокаюсь. Делаю глоток из уважения к виновникам торжества и ловлю на себе осторожный Сашин взгляд.

Он выпивает до дна и отводит меня в закуток возле кухни, пока все толпятся в большой комнате.

— Как ты?

— Да ты знаешь… — растерянно пожимаю плечами, покручивая в пальцах бокал, из которого выпрыгивают шипучие пузырьки. — Вроде, ничего.

Прислушиваюсь к себе. Я правда в порядке. Нет какой-то тревоги или негатива.

— Я же рядом, Жень, — склонившись ко мне, шепчет Саша. О него веет игристым, однако я тоже не испытываю дискомфорта. — Тебе нечего опасаться. Но, если не хочешь, не пей. Никто не заставляет.

Меня и тогда никто не заставлял. Но помню, как частила Вика, опустошая бокал за бокалом, и я вместе с ней. Узнаю этот запах – резкий, дрожжевой, сладковатый. Узнаю этот вкус… когда Ерохин полез ко мне целоваться.

Я делаю решительный глоток и прошу Сашу:

— Поцелуй меня…

— С удовольствием.

Он меняется в лице, становясь серьезнее, забирает напиток, тоже пригубляет и накрывает мои губы своими, чтобы нежно и бережно провести меня через прежние ассоциации и запечатать их другими, связанными только с ним.

Мы медленно целуемся в коридоре чужой квартиры.

За этим делом нас застает кто-то из гостей – взрослый мужчина с усами и прической, как у Добрынина.

— Так, я не понял, уже “горько” кричали, что ли? — подкалывает нас.

Смутившись, я отворачиваюсь и утыкаюсь Саше в плечо.

— Здрасьте. Мы… тут... как его... Это самое... — ему ничего путного в голову не приходит.

— Одобряю, — хвалит нас “Вячеслав” и оставляет наедине.

Мы смеемся, снова делаем по глотку и сливаемся в поцелуе, закрепляя положительный эффект.

На заднее сиденье “Десятки”, куда нас с Сашей пригласили Анины родственники, потому что мы без транспорта, я забираюсь уже хорошая.