Глава 1

Крик отца Валерия услышала еще в холле. Альберт Сергеевич Соломатин кого-то чихвостил так, что слюна на губах кипела.

Интересно, кому на этот раз не повезло?

В рабочий кабинет Лера не стала бы соваться, но ор доносился из кухни, поэтому она пошла туда и увидела, что под горячую руку попался брат.

Матвей сидел за столом, опустив лоб на сложенные руки, и молчал. Даже задремал как будто.

— Привет, семья.

— А вот и моя дочь! — воскликнул отец. — Моя поддержка и опора! Моя единственная надежда на светлое будущее!

— Я что-то пропустила? — насторожилась Лера, уловив в словах отца столь явный сарказм.

Это означало лишь одно: ей сегодня тоже достанется.

Услышав голос сестры, Матвей с трудом поднял голову.

— Привет, сестра, — проговорил хрипло и скривился: на треснувшей губе выступила капелька крови.

Теперь причина гнева родителя стала Лере понятна. Под глазом у братца красовался синяк, на скуле была ссадина, нос припух. В общем, кто-то изрядно попортил его симпатичную физиономию.

— Ух ты, красавчик… — произнесла она, скинула рюкзак с плеча на пол и подсела к нему. — Нос не сломан? Зубы целы?

— Нормально всё.

— С головой что?

Волосы у него были испачканы кровью. Лера раздвинула светлые пряди, но ни ушиба, ни ссадины не обнаружила. Замарался, наверное.

— Что случилось? Кто тебя так разрисовал?

— Это он с сынком Назарова сцепился, — прокомментировал отец и достал из холодильника бутылку минеральной воды.

Лера удивленно приподняла бровь.

Матюша? Сцепился? Их Матюша не мог ни с кем сцепиться. Либо отец ошибался, либо произошло нечто экстраординарное. Между собой они называли его Принцем Чармингом, шутя, что Матвей пришел в этот мир, чтоб радовать всех своей красотой и не менее прекрасным голосом. А если серьезно, то Матюша был из тех, кто мухи не обидит.

— Как будто мне с папашей проблем мало, еще с сынком разбираться! — снова распалился отец, будто выпитая вода придала ему новых сил.

— А тебя никто не просит ни с кем разбираться! Это всё твои проблемы, а не мои. У меня с ними проблем нет. И хватит меня отчитывать, мне не пятнадцать лет! — распсиховался Матвей.

— Проблем у тебя нет, потому что их я решаю! Я решаю все ваши проблемы!

— Пап, чего ты с ним разговариваешь? Он еще не протрезвел, — гася в себе растущее недовольство, сказала Лера, всё еще надеясь, что нарастающий конфликт не разорвет их в клочья.

— Всё, что у вас есть, — моя заслуга! Я дал вам всё! У вас есть всё! И ни капли благодарности! Занимаетесь черти чем! Один на гитаре бренчит, вторая со своими собаками носится!

Лера медленно выдохнула, призывая на помощь всю свою выдержку. Видит бог, она не хотела, чтобы отец снова касался этой темы, не хотела скандала. Но если Альберт Сергеевич продолжит в том же духе, они крупно поссорятся.

— У Назарова дети в бизнесе! Все на него работают! И сын, и племянник этот… Полевой! Мальчишка! Что он может знать?! Но знает же! Такие дела проворачивает, диву даешься! Как?! Что?! — почти восхищенно восклицал он. — Глотки рвет, что шум стоит! А вы только и можете, что проблемы создавать!

— Папа, хватит! — не выдержала Валерия.

Упрек отца был несправедлив. Они с Матвеем не создавали проблем — они всего лишь хотели жить своей жизнью и заниматься тем, что им нравится. Но Альберт Сергеевич Соломатин не принимал этого и не понимал, ошибочно полагая, что раз дал детям всё, то и жизнью их может распоряжаться по своему усмотрению.

Матюша занимался музыкой, у него была своя группа. Он обладал красивым голосом и идеальным слухом, сочинял стихи и песни, участвовал в музыкальных фестивалях, давал благотворительные концерты. Он не проматывал отцовские деньги, не бездельничал, но всё равно периодически вызывал в отце недовольство. Однако если сына Альберт Сергеевич давно списал со счетов, то от дочери до сих пор отстать не мог.

— Когда ты уже займешься серьезными делами, Валерия? У тебя же золотая голова. Ну почему ты растрачиваешь свой гений на эти глупости? Ветеринар! Что это за профессия? Котам яйца резать? — сотрясал он воздух. — Хорошо, я тебе позволил это, думал, ну пусть девочка поиграется, но сколько можно?!

— Мы с тобой об этом не раз говорили! — отозвалась Лера.

Валерия была младше Матвея на два года и в свои двадцать шесть лет владела тремя иностранными языками в совершенстве, имела два высших образования: экономическое и ветеринарное, а так же собственную ветклинику. В клинике она проводила сложнейшие операции, а не только котам яйца резала, как выражался отец, хотя и это тоже. И в приютах для бездомных животных занималась далеко не глупостями, но ему этого не объяснишь. Соломатин решительно не понимал, почему дочь свернула с правильного пути. Почему при ее уме, проницательности и неженской хватке она занималась полной хренью. А еще Лерочка обладала редким для женщин качеством — врожденным превосходством, что позволяло ей легко управлять людьми. Она была сильна духом, по-хорошему упряма и в нужной степени беспринципна. Если бы всё это да в правильное русло… Да они бы горы свернули! Они бы этого Назарова со всеми его выродками с лица земли давно стерли!

Не сказать, что Альберт Сергеевич своих детей не любил. Но сколь сильна была его любовь, столь она была и беспощадна. Он ломал, культурно называя это воспитанием.

Еще минут десять Лера и Матвей слушали лекцию об отцовских стараниях и своей неблагодарности, потом отец ушел. Лера тут же встала и, открыв один из кухонных ящиков, принялась искать обезболивающие таблетки. От отцовских довлеющих воплей у нее разнылась челюсть. Недавно ей вырвали «восьмерку». Удаление было сложное, с последующим наложением шва, всю неделю она страдала от боли, спасаясь ударной дозой обезболивающего, и толком не могла ничего есть. Только сейчас всё наладилось, но отец волшебным образом растревожил ее почти зажившую рану.

— За каким хреном ты с Назаровым сцепился? — тихо спросила Лера, когда они с братом остались наедине.

— Я с ним не цеплялся.

— Да ну! А лицо ты себе сам разбил?

— Лерка, хоть ты мне мозг не выноси, папа и без тебя отлично справляется. Говорю же, не цеплялся! Я увидел твою Альку, подошел поздороваться, а она с ним была. Они, оказывается, встречаются. Ты знала?

— Знала, конечно.

А еще Лера знала, что нежданно вспыхнувшая любовь между подружкой Алькой и Юликом Назаровым лично ей не сулит ничего хорошего. Вот уже и аукнулось…

— Я присел к ним за столик на пять минут. Там Седой с компанией был… Что-то ляпнул… и понеслось… Я даже не знаю, от кого по роже получил. Но точно не от Назарова. Ты реально думаешь, что папа из-за этого крышей тронулся? Не смеши, — покривился брат и снова отер губы.

— Еще повод есть?

— А ты не слышала? В администрации неожиданные передвижки. Он сегодня тендер проиграл. Папа просрал лакомый кусок, а все виноваты. Назаров и отжал, наверное.

— Тогда понятно, что за истерика, — задумчиво проговорила Лера.

Само упоминание имени Артема Павловича Назарова для Соломатина было словно для быка красная тряпка. Кто-то имел лучших друзей, кто-то умудрялся нажить злейших врагов, но Соломатин пошел дальше. У него был лучший злейший враг. Их война началась еще в «девяностых». В то время они рвали город на части, схватываясь из-за приисков, заводов, и комбинатов, из-за лесов и земель. В итоге уничтожив остальных конкурентов, Назаров и Соломатин поделили власть в крае на двоих и зажили в мире, внешне пытаясь соблюдать нейтралитет. Но война продолжалась. Просто она стала другой. Началась война умов и изощренных комбинаций.

— Матюш, не грызись с отцом, а то и мне прилетает. Если не ради его спокойствия, то хотя бы ради моего.

— Я стараюсь, — проворчал брат. — Можно я у тебя поживу? Пока морда не заживет. А то папа меня сожрет.

— Когда ты уже доделаешь ремонт в своей квартире? — вздохнула сестра. — Поехали. Что с тобой делать…

***

Лера вошла в парадную и быстрым шагом направилась к лифту. Матвей немного отстал, отправляя кому-то голосовые сообщения.

— Валерия, у вас гость, — окликнул ее консьерж и, когда она обернулась, кивнул на лаундж-зону.

Проследив за его взглядом Лера сказала:

— Матюша, это у тебя гости, а не у меня.

Матвей оторвался от экрана телефона и с удивлением в скрючившейся на диване фигуре узнал Юлия Назарова.

Они подошли к спящему мужчине, и Лера похлопала его по плечу.

— Просыпаемся, Юляшка, просыпаемся!

— Лерочка… — пробубнил он, завозился и ценой неимоверных усилий принял сидячее положение. — А мы, представляешь, с Алькой поругались…

— Представляю.

По дороге домой Лера успела поговорить с Алиной, которая нажаловалась ей на Назарова, в красках расписав, какой он бессовестный. Дескать, у них сегодня два месяца, как они встречаются, но вместо романтического ужина, получился скандал с мордобоем.

— А ко мне ты чего приперся?

Прежде чем ответить, Юлий икнул.

— Я думал… Алька у тебя…

— С чего ради?

— Дома ее нет… мне не отвечает, — с трудом сказал он и уронил подбородок на грудь.

— Я б тебе тоже не ответила. Больше скажу: я б тебя уже давно нах*й послала.

— Я ж хочу помириться…

— Не парься. Завтра купишь букетище роз, бриллиант размером с ее голову — и будет всё нормально.

— Че сработает? — спросил Назаров, пытаясь сфокусировать на Соломатиной свой пьяный взгляд.

— Со всеми срабатывает.

— И с тобой?

— Со мной нет. Я с такими долбоклюями, как ты, не встречаюсь.

Она развернулась и спокойно пошла к лифту.

— Лер, но мы ж не оставим его так! — крикнул Матвей, поняв, что сестра ничего не собирается предпринимать.

Хоть папа с Назаровым-старшим был в жестких контрах, против Юлика Матвей ничего не имел, лично ему парень ничего плохого не сделал. Тем более сейчас он встречался с Алинкой, их общей подружкой, и волей-неволей им приходилось сталкиваться. Нормальный он, в сущности, вполне адекватный. Подумаешь, нажрался. С кем не бывает. Не бросать же его в таком состоянии.

Лера вернулась и встала рядом с братом, уставившись на пьяное недоразумение.

— А что ты предлагаешь? В гости его пригласить? У меня сегодня два по цене одного? Один не сильно обожратый, но с разбитой рожей, у второго морда цела, зато пьяный в хлам. Или, может, Палычу его из рук в руки лично передадим? Вот он удивится нашей дружбе. Пусть тут спит, если Марк Вениаминович позволит. Или пока кто-нибудь из жильцов полицию не вызовет.

— Не, Лерка, это не вариант.

— Сердобольный ты мой… — проворчала сестра, достала из кармана кожаной куртки телефон и, позвонила подруге. — Аля, твой обожратый Юлик спит у меня в парадной.

— Его проблемы, — ответила подруга заплаканным голосом. — Пьяный в жопу он мне точно сейчас не нужен. С кем пил, пусть тот о нем и заботится!

— Это понятно. А я тут при чем? Он же в моей парадной спать устроился.

— Пусть Лёха Полевой его заберет, — подумав, сказала Аля.

— Где я сейчас вашего Лёху найду?

— Он может быть в баре на Садовой.

— Скинь мне его номер.

Алина скинула ей телефон двоюродного брата Юлия. Несколько раз Соломатина пыталась ему дозвониться, но всё безрезультатно.

— А Лёха прям так взял и ответил в пятницу глубокой ночью… уже девку какую-нибудь порет.

— Капец, — вздохнул Матвей и подавил зевок. — Че делать-то?

— Пропал мальчик, глаза голубые, нашедшего ждет награда… — проворчала Валерия, убрала телефон и сунула руки в карманы брюк.

С минуту она постояла в раздумьях, потом указала на выход.

— Тащи его в машину.

Марк Вениаминович до этого момента не вмешивался, но, увидев, как Матвей пытается взвалить Назарова на себя, с готовностью пришел на помощь.

— Я помогу, помогу.

Вместе они вывели Юлия на улицу и усадили в машину Леры. Привалившись к спинке заднего сиденья, он что-то бубнил, но выйти не рвался.

— Иди домой, я сама его отвезу, — сказала Лера брату.

— Уверена? — засомневался он.

— Матюша, ты рожу свою видел? Прими душ и спать!

Она бросила ему ключи от квартиры, села за руль и завела двигатель.

***

В их приморском городке в такое время дороги уже не загружены транспортом, и до бара, в котором мог проводить время Полевой, удалось добраться минут за пятнадцать. Здесь Лера ни разу не была. Особенно если учесть, что в последнее время вообще редко куда выбиралась.

Место оказалось тихое, брутальное, с камерной атмосферой и приятной музыкой. Очень неплохое заведение, но всё же не дотягивало до уровня, к какому привыкли люди ее окружения. Однако оно прекрасно подходило, когда хочется выпить, не столкнувшись с кем-нибудь из знакомых.

Полевой, наверное, этим руководствовался.

Девушки, видимо, здесь были редкостью, и ее появление не осталось не замеченным.

— Поглядите, какую красотку к нам занесло, — проскрипел парняга, сидящий за крайним столиком.

Лера, будто не слыша обращенные к ней слова, принялась искать глазами того, кто мог быть похож на Лёху Полевого. Так уж получилось, что этого Лёху она ни разу не видела. Зато столько о нем слышала, что его имя уже начало вызывать у нее оскомину. Если они и встречались где-то случайно, то было это очень давно, в глубокой юности, и сейчас она понятия не имела, как он выглядит. Но Полевой принадлежал к семье очень богатого и влиятельного человека, потому одет должен быть соответствующе.

Качок, которого обделили вниманием, решил еще раз попытать счастья и, поднявшись со своего места, преградил ей путь.

— Не меня ищешь случайно?

Соломатина посмотрела на него, примораживая к месту ледяным взглядом.

— Ты че не местный?

— Местный.

— Тогда отойди. Если не хочешь раствориться в небытие. Хоть пальцем ко мне притронешься — и у тебя даже могилки не будет.

— Да я так… пообщаться просто… — стушевался он.

Смутился он не только от тона, которым она говорила. Сидя за столиком, не сразу оценил ее рост. Девушка оказалась высокой, не меньше ста восьмидесяти, и теперь смотрела на него сверху вниз. При том что ботинки у нее были на плоском ходу.

Парень отступил, поняв, что девка она не простая, а проблемы ему не нужны.

Лера еще раз оглядела зал и, снова вернувшись взглядом к парню, поманила его пальцем.

Тот с готовностью подскочил к ней снова.

— Ты, видимо, тут завсегдатай?

— Ага. Часто бываю.

— Тогда скажи мне, а Лёха Полевой сегодня здесь?

— Фамилию не знаю, но вон — Лёха, — выбросил вперед руку, указывая на бар. — И вот этот в желтой футболке.

— Тот лысый гопник за стойкой? — уточнила Соломатина.

— Ага.

— Спасибо, котик, — сказала она и, более не посмотрев в его сторону, двинулась по проходу.

Бегло глянув на заставленный закусками и выпивкой столик «желтой футболки», она оценила, как он одет, посмотрела на его руки и пошла дальше.

У «второго Лёхи» всё было скромнее. Ни тебе разнообразных закусок, ни разухабистых друзей. Он сидел за стойкой один и тихо беседовал с барменом, потягивая виски.

— За часики свои не боишься? — спросила Лера.

Лысый обернулся на ее голос.

Перед ним стояла высокая, пепельная блондинка с янтарными глазами и загорелой кожей. Полевой нахмурился, вглядываясь в ее тонкие, графичные черты и пытаясь отыскать ее образ в своей памяти. Слишком уж вольно девушка к нему обратилась, как будто они друг друга знали.

— И правда глаза голубые. Нашелся наш мальчик. Ты Полевой? — уточнила она на всякий случай, хотя Patek Philippe на его левой руке развеяли последние сомнения.

— Мы знакомы? — безо всякого выражения спросил он.

— Нет. Но нам и не надо. Пошли со мной.

— Развлечь меня хочешь? — усмехнулся.

Тогда Лера пригнулась и тихо проговорила ему на ухо:

— Если твой обожратый в расп*здину братик заблюет мне новую машину, я вам обоим бошки сверну. Так понятно?

После этого она развернулась и быстро пошла к выходу. Лысый слез со стула и поспешил следом, нагнав ее у дверей.

Они вышли на улицу и остановились у белого немецкого кроссовера.

Лера сняла машину с сигнализации и распахнула заднюю дверцу.

— Забирай.

Лёшка заглянул в салон.

— Он же в говно…

— А я тебе о чем, — поддакнула Лера.

— Эй, Дуремар!

Полевой попытался растолкать братца, и ему это даже удалось. Он почти выволок его из салона автомобиля, но Юлик неожиданно согнулся пополам, и его стошнило. Матерясь, Лёха отскочил в сторону. Потом он извинился за мат, впихнул брата в машину, потом снова выругался и снова извинился.

Лера вытащила из бардачка пачку влажных салфеток и подала ему.

— Вытрись.

Полевой почистил обувь, вытер руки, выбросил использованные салфетки в урну, сунул пачку обратно в бардачок и уселся на переднее сиденье.

— Подвезешь до дома?

— Я?! — спросила она так, будто он попросил не домой его подбросить, а на другую планету.

— До Бульварной.

— Ну, окей, я ж только и занимаюсь тем, что мальчиков по адресам развожу. Ладно, и тебя отвезу.

— Прости, что доставили тебе так много хлопот, но тут десять минут…

— Всё, рот закрой, едем, — отмахнулась Лера от его извинений и села за руль.

— Если что, химчистка с меня, — пообещал Полевой.

К счастью, инцидентов не произошло, и Юлика они довезли благополучно.

По дороге Полевой пытался поддерживать добродушное общение, но девушка отвечала ему неохотно.

Он так и не вспомнил, кто она, хотя ее лицо казалось ему знакомым. Нет, он бы ее точно запомнил. Высокая, худая, но по-спортивному крепкая. Вся какая-то острая, хлесткая. Такую не забудешь.

— Новая машина, говоришь. Сама заработала?

— Нет, — улыбнулась Лера, — папа подарил.

— А кто у нас папа? Вдруг я его знаю?

— Может, и знаешь. Меня, кстати, Лера зовут.

— Красивое имя. И сама ты красивая.

Она засмеялась:

— Ты тоже ничего, хоть и лысый.

Соломатина не лукавила. Полевой оказался весьма хорош собой. Выше ее, что было редкостью, крепкий, с ясными голубыми глазами. Весь такой чистенький, холеный и одуренно вкусно пахнущий. Сама Лера, к слову, парфюмом редко пользовалась, потому что работала с животными. До встречи с ним она была уверена, что «утонуть в глазах» всего лишь образное выражение, не имеющее отношение к реальности. Однако сегодня, когда они в баре, увидев друг друга впервые, схлестнулись взглядами, с ней что-то такое произошло. На какой-то момент она будто куда-то провалилась. И это ощущение беспомощности, которое длилось всего пару секунд, ей очень не понравилось.

— Чем занимаешься, Лера?

— Я ветеринарный хирург.

— Благородная профессия, — оценил он. — Собачек, значит, лечишь.

— И кошечек.

— Слушай, а ты их…

Лера кивнула:

— Да, кастрирую тоже. Нет, меня не мучает совесть. Нет, я не считаю это негуманным.

— Понял, — с улыбкой отозвался Алексей.

Все-таки ему удалось немного ее разговорить, но почему-то его не покидало ощущение, будто она над ним насмехается, только вот причины он понять не мог.

— Заходи, кофе попьем, — непосредственно предложил, когда они остановились около его дома.

— Поздновато для кофе.

— Тебе всё равно придется подняться. Поскольку я потащу это тело, мне кто-то должен открыть дверь, — безапелляционно заявил лысый и сунул ей ключи от своей квартиры.

— Ладно, пошли, — согласилась Лера.

Лёхе повезло меньше. Когда Матвей с Вениаминычем волокли Юлика, тот хоть как-то перебирал ногами. Полевому пришлось тащить братца буквально на себе.

Он заволок его в квартиру, сбросил с себя на диван и тяжело выдохнул:

— Придурок. Пить не умеет. Ему вообще пить нельзя, отключается сразу и на следующий день болеет, как скотина.

— Его бы под капельницу, конечно… — сочувственно сказала Лера. — Голову ему поверни, а то блевотиной захлебнется, если опять стошнит.

— А если и правда стошнит… — поразмышлял Лёха и снова начал стаскивать Юлика с дивана.

— Куда ты его?

— В ванную. Не хочу, чтоб он мне всю гостиную заблевал, пусть там спит.

— Ты серьезно?

— Еще как. Ты вон котов кастрируешь, так что не говори мне, что это негуманно.

Лера рассмеялась. Искренне.

— Давай помогу, — смилостивилась она и взялась за ноги Назарова.

— Не надо, я сам.

— Да давай уже, потащили… Куда ты его вперед ногами! Развернись!

Они впихнули Назарова в гостевую ванну. Полевой повернул брата на бок и снял с него ботинки. Лера подложила ему под голову маленькую подушку. Дверь оставили открытой и в коридоре включили свет.

Когда с размещением Юлия на ночь было покончено, Лера собралась уйти домой.

— Лер, а кофе? — спросил он.

Она помедлила и согласилась.

— Давай. Но, честно говоря, я бы что-нибудь перекусила.

— Без проблем, сейчас что-нибудь организую, — сказал Полевой и слегка коснулся ее плеча, подталкивая в кухню.

— Спасибо, ты такой милый, — рассмеялась Лера.

И опять у него появилось стойкое ощущение, что она над ним издевается.

— Думала, у папы поем, но не получилось.

— Так кто у нас папа? — непринужденно спросил Лёшка и взглянул на нее, всё еще надеясь получить ответ на свой вопрос.

— А папа у меня Соломатин, — ответила она и улыбнулась со спокойным превосходством.

— Тот самый? — решил всё же уточнить он.

Лера кивнула, чуть опустив подбородок.

Лёшка ничего не ответил, оглядел ее с головы до ног. Теперь по-новому, словно пытаясь собрать в единую картинку всё, что знал о ней, и что сейчас видел. На ноги глядел особенно долго — и она не мешала ему, стояла спокойно. Пусть смотрит. Давно привыкла к тому, как мужики на нее реагируют.

— Красивая ты, Лерка, — снова сказал он, но теперь это прозвучало по-другому, просто, четко и совершенно по-мужски. — Сдох бы за эти ноги…

На нее снова накатила та самая секундная беспомощность, и в груди как будто что-то взорвалось.

— Ты поосторожнее с желаниями, — сбрасывая оторопь, произнесла она, — они имеют обыкновение неожиданно сбываться.

Полевой всё еще не мог оторвать от нее глаз. Не помнил, чтоб они когда-нибудь лично сталкивались. Вероятно, он видел фото, поэтому ее лицо казалось знакомым. Он знал, что у Соломатина есть дочь и что зовут ее Валерия. Слышал, что ведет закрытый образ жизни, носится по приютам, помогает бездомным животным, работает ветеринаром, никак не соприкасаясь с бизнесом отца. Он всё это прекрасно знал, но ему даже в голову не пришло, что вот эта Лера — Соломатина! Что Лера Соломатина — такая! Мощная, цепкая, какая-то невероятная. У нее был низкий голос, с необычным, запоминающимся тембром. Говорила, будто гвозди забивала.

— Че, кофе не будет? — усмехаясь, спросила она.

— Че это не будет. Хочешь — крепкий, хочешь — сладкий, хочешь — с пенкой. Всё будет, — пообещал он и распахнул холодильник.

— Буду с пенкой. Можешь сильно не заморачиваться, яичница меня вполне устроит. Леший, это ты, что ли? — она уставилась на большое фото, висящее в простенке, который отделял кухню от гостиной.

— Ага.

Она не сразу узнала его. Оказывается, он шатен. На снимке Полевой был с волосами, модно остриженными, волнистыми, редкого каштанового оттенка с золотым отливом.

— Можешь меня Алексом звать, если тебе удобно. Друзья меня так зовут.

— Я ж не твоя подруга. Алекс — это он, — ткнула на фото, — стиляга с красивой прической, а ты лысый. Ты — Лёха! — посмеялась она.

Полевой поскреб бритый затылок.

— Я только сегодня побрился, сам еще не привык. Башка мерзнет.

— А что случилось? — она взглянула на него с иронией, сняла с себя кожаную куртку, оставшись в майке и брюках.

— На спор.

— Вот дурак.

— Отрастут.

Пока они разговаривали, Лёха пожарил яичницу, сделал сэндвичи, сварил кофе и накрыл на стол.

Лера уселась на барный стул и отхлебнула из своей чашки.

— Странно, что мы ни разу не встречались, — задумчиво проговорил он.

— Ничего странного, — ответила она. — У нас с тобой разные интересы и разный круг общения.

Лера непринужденно поедала свой ужин. Полевой тоже молча пил кофе. После того, как эмоции улеглись, рассеялись все случайные чувства, им вдруг стало удивительно легко друг с другом.

Лера подтвердила его ощущения. Отодвинув от себя тарелку, она взяла чашку и уперев локти в стол, сказала:

— Хорошо с тобой, Лёха, но мне пора.

— Оставайся, раз хорошо. Не уходи.

Она остановила на его лице внимательный взгляд. Снова утонула в его ярких голубых глазах.

— Ух ты какой. Сразу с места в карьер.

— Ничего такого. Мы вроде поладили. Чем не повод продолжить общение?

Она рассмеялась низким красивым смехом:

— А я уж подумала, что ты мне пошалить предлагаешь.

— А есть такое желание? — рассмеялся и он.

Лера покачала головой и чуть скривилась:

— Не. Я… как бы это сказать… не из вашего лагеря. Не по мальчикам.

— Лесба, что ли?

— Угу.

— Совсем?

— С головы до ног.

— Даже не би? Никакой надежды?

— Не-а.

Он немного помолчал, беззастенчиво ее разглядывая, и спросил:

— А у тебя сейчас есть кто-нибудь?

Соломатина проигнорировала вопрос, допивая свой кофе, делая последние глотки.

— Скажи, мне интересно, — попросил он, смеясь. — Тебе какие нравятся? Ванильки или брутальные? Кто из вас мальчик?

— Леший, от*ебись.

— Грубо, — вздохнул он.

— Каков вопрос — таков ответ. Я вообще грубая и циничная. И не извиняюсь, когда ругаюсь матом, чтоб ты знал.

— Да ладно гнать, Лерка! — рассмеялся он. — У тебя в бардачке презервативы!

— Бл*ть, — произнесла она одними губами. — Веришь, первый раз не сработало.

Можно было врать и дальше, сказав, что это презервативы брата, но она не стала, ибо в этом уже нет никакого смысла.

— Это такая уловка, чтоб поклонников отшивать?

— Работает не на сто, а на тысячу. Еще никто не проверял, вру я или нет.

— Я б не поверил.

— Почему? — тихо спросила она.

— Сексуальность у тебя зашкаливает. Я это чувствую, — так же тихо сказал он.

Лера ничего не ответила. Поставила чашку, вышла из-за стола и, захватив куртку, направилась в прихожую.

Он ощупал взглядом ее идеальный зад. Полюбовался стройными ногами.

— Эх, такие ножки да мне на плечи…

— А ты все свои мысли озвучиваешь? Мне кажется, некоторые стоит держать при себе, — обдала его холодком.

Полевой вышел с ней на улицу и проводил до машины.

— Будет скучно, приходи на кофе. — Достал из кармана джинсов телефон и открыл пропущенные звонки. — Это же ты мне звонила? Твой номер?

— Не трудись. Я тебя уже заблокировала.

— Ладно, — если Лёшка и испытал разочарование, то никак этого не показал, — приходи без звонка.

— Тебя может дома не оказаться.

— Может не оказаться. Но, возможно, тебе повезет, и я буду дома. Или повезет мне. Я фартовый.

— Я бы на твоем месте в этом не была так уверена. Ты сегодня прическу сбрил и со мной познакомился, так что, походу, Лёха, фарт тебя покинул.

— Посмотрим. Поцелуемся на прощанье?

— Ты прям азартный, — усмехнулась Соломатина.

Полевой широко улыбнулся:

— Поиметь так королеву, проиграть так миллион…