Глава 2

— Вставай, бедолага!

Полевой включил воду и облил брата из душа.

— Ты че делаешь! Холодно же! — возмущаясь, завозился Юлий. — А че я в ванне?

— Скажи спасибо, что не под мостом. Вставай, говорю! Палыч уже мчит!

— Палыч сюда едет? — Юлий с трудом выбрался и присел на край ванны, схватившись за голову. — Как у меня всё болит… пипец…

Потом он ощупал карманы джинсов, сунул руку в замшевый пиджак.

— Можешь не искать. Телефон ты, похоже, пролюбил.

— Картхолдер, видимо, там же, — вздохнул Назаров.

— Звони, блокируй карты, — сдерживая злость, коротко бросил Алексей и вышел из ванной.

Налив большую кружку кофе, он уселся на барный стул. И сразу же вспомнился ему вчерашний вечер. И Лерка. Их разговоры, ее смех. Голос, от которого спину окатывала теплая волна. Она как шоколад с перцем или как лайм в коробке с лимонами. Совершенно другая, не похожая на тех, какие ему обычно нравились. Как будто бы вообще не в его вкусе. Но всего один вечер — и он уже не мог выбросить ее из головы, хотя прекрасно понимал, что любая с ней связь опасна не только для душевного равновесия.

Юлик пришаркал на кухню и полез в аптечку в поисках какого-нибудь спасительного средства. Видок у него был не ахти. Голова разламывалась, желудок стоял колом, да и всё тело болело после ночи, проведенной в жесткой ванне.

— А есть че от похмелья?

— Гильотина!

— Смешно, — гмыкнул Юлик и покривился: — Бл*, даже смеяться больно. А документы по земле?

— Насчет документов он ничего не говорил.

— Не… Я спрашиваю, портфель вчера со мной был? — спросил Юлик, выдавливая из блистера таблетки от головной боли.

— Чего? — произнес Полевой почти шепотом, немея от накатившей ярости. — Ты совсем охерел?! Я тебе папку лично в руки отдал! Ты должен был передать ее отцу! У нас завтра сделка! Да Палыч нас сейчас закопает!

Назаров зажмурился от Лёхиного рева. У него и так в голове отбойные молотки стучали. Он принял аспирин, напился воды из крана и рухнул на стул.

— Алекс, не ори, у меня и так голова раскалывается… Может он у Альки остался…

— Оху*ть проблема! Голова у него болит! — не в силах выбирать выражения, ревел Лёшка уже матом. — Ты всю мою работу похерил!

— Ну придумай, что-нибудь…

— Что я тебе придумаю за сутки?!

— Что-нибудь… Ты ж всегда что-нибудь придумываешь…

Они не успели окончательно выяснить, где и как Юлий умудрился потерять важные бумаги, звонок в дверь прервал их диалог.

— Открой, это Палыч, — сказал Лёха и, встав у раковины, включил холодную воду.

Подождав, пока струя станет ледяной, он умылся. Но ему хотелось не просто умыться, а целиком под воду залезть. Дабы хоть немного остудить бурлящую от негодования кровь.

Гулеван хренов! Выпьет на три копейки, а дел натворит на миллион. Как теперь дяде сообщить, что сделки завтра не будет?

Сообщить не проблема — проблема после этого остаться в живых.

— Нагулялся? Мне уже доложили о твоих подвигах, — слышался голос Артема Павловича.

Обтершись полотенцем, Алексей захватил свою кружку и прошел в гостиную.

— Привет, Палыч, — хмуро поприветствовал он. — Кофе будешь?

— Нет, я плотно позавтракал. Давай бумаги, и я пошел. У меня сегодня дел куча. Дома когда появитесь?

Возникла тяжелая пауза. Лёшка глянул на брата, и тот вжался в спинку дивана, по-детски потупив взгляд.

— В сейфе у меня, завтра привезу, — сказал Полевой, злясь уже не на Юлика, а на себя.

Не смог Лёха сдать отцу этого горе-пьяницу, хотя накосячил тот знатно. Еще не знал, каким образом исправит ситуацию, ибо на первый взгляд это казалось невозможным, но иначе поступить не мог. Так они жили. Так привыкли. С самого детства всегда вместе, всегда рядом и друг за друга горой, словно родные. В этом Палыча заслуга. Он так их воспитал, сблизил, сроднил, впаял им в мозг семейные ценности, вдолбил, что по-другому быть не может и не должно.

Назаров глянул на обоих с прищуром, как будто чуя в словах племянника какой-то подвох. Кивнул, соглашаясь.

Но перед уходом всё же предупредил:

— Если сделка завтра не состоится, пеняйте на себя. На заправке у меня будете мелочь считать. Оба.

После того, как отец ушел, Юлик, само собой, рассыпался в благодарностях.

— Да пошел ты! — в сердцах бросил Лёха и вышел на террасу, чтобы остыть окончательно и что-то начать делать.

Теперь и у него разламывалась голова, но не от боли. Эту проблему аспирином не решишь.

— Где ты вчера шлялся? — спросил Алексей в открытую дверь.

Юлик вздохнул, послушно напрягая память. Картинки восстанавливались плохо — он мало что помнил после того, как с вина перешел на коньяк.

— …ну и потом сюда завалил, наверное…

— То есть ты думаешь, что сам сюда добрался? — позлорадствовал Лёха.

— Нет? — с сомнением уточнил Юлий.

— Тебя Соломатина привезла!

— Я че и у Лерки был?! — искренне удивился Юлик.

— Боюсь предположить, где ты еще был.

Полевой позвонил в службу безопасности и отправил людей по следам братца. Пусть камеры проверяют, рыщут, может удастся что-нибудь отыскать. Так себе затея, но что-то надо предпринять. Выхода другого нет, раз он самовольно в этот косяк вписался.

Небо было затянуто тучами, море холодно кипело. Он стоял у ограждения, смотрел вперед на бушующую стихию и чувствовал в душе такое же волнение, причиной которому были не только рабочие проблемы.

— Лёх, правда, спасибо. Я тебе должен.

— Не за что пока. Мы еще доки не нашли.

— Да всё норм будет, я уверен, — бодро отозвался Юлий. — Слух, у тебя же на сегодня были какие-то планы?

— Вот именно, что — были!

— А как же Наталина?

— Уже никак.

— А давай…

— А давай нет! — рявкнул Лёха.

Брат вздохнул.

— Ладно, пойду еще посплю.

— Ага, поспи, — снова сделал большой глоток кофе, проглатывая горячий комок злости, скопившийся в горле.

Круто. Похерил всё и пошел отсыпаться. А разгребать кому? Разгребать Полевому! С другой стороны, если бы он был сыном Назарова, он тоже, наверное, плевал бы в потолок и ни о чем не парился. А не пахал, как проклятый…

Но ему грех жаловаться. Назарову он всем обязан. Образование, возможности, связи. Деньги и власть, в конце концов. Да что там говорить, Артем Павлович дал ему семью. Мать рано умерла, ему двенадцать всего было. Тетя Ксения, сестра матери, забрала его к себе. Вместе с Палычем они растили его как сына: воспитывали, заботились, делили горести, радовались достижениям. Лёха хорошо знал: если бы не Палыч, его жизнь была бы другой. И он сам, наверное, тоже.

Полевой допил кофе, замерз на ветру, но в квартиру не хотел заходить. Ребята начали отзваниваться. Само собой ничего они не нашли.

Лёшка сел в кресло, поставил на столик пустую чашку и позвонил Алине. Чем черт не шутит, а вдруг Юля прав, и сумка с документами осталась у нее.

— Привет, Лёш, — она ответила сразу.

— Аль, наш Дуремар у тебя случайно не забыл вчера портфель?

— Мы на пять минут всего заходили…

— Можешь посмотреть?

— Я бы посмотрела… — пыхтела она, зажав трубку между плечом и ухом. — Да у меня замок опять заклинило, пытаюсь вот в квартиру попасть. Я поэтому вчера к маме поехала ночевать. Чувствую, сейчас ключ сломаю. О, всё… открыла.

— Ты дверь не замыкай, я сейчас человека пришлю, чтоб тебе замок поменяли, а то застрянешь так когда-нибудь.

— Ой, спасибо, Лёш. Сейчас вещи гляну.

Аля быстро пробежала по комнатам, но обрадовать Полевого было нечем.

— Нету, Лёш, у меня никакого портфеля.

— Ясно, — хмуро ответил он.

— Юлик, даже не извинился, — с обидой подметила она. — Хоть бы позвонил…

— Он головы от подушки оторвать не может, болеет, как собака. Проспится, позвонит. Телефон он, кстати, тоже посеял.

— Вот гад…

В трубке у Алексея запикало и, попрощавшись с Алиной, он переключился на вторую линию.

— Неужто Ее Величество меня разблокировали! — с радостным удивлением сказал он.

Лера рассмеялась и спросила:

— Ждешь меня на кофе?

— Конечно жду. Прям с утра.

— С утра я не могла, а вот вечером заеду.

В разговоре произошла заминка. Лёшка гадал, шутит она или нет.

И Лера снова рассмеялась:

— Танцуй, Лёха, танцуй. Твой фарт еще с тобой. Заеду, барахлишко твоего дурика завезу.

— Какое барахлишко? — с надеждой спросил он.

— Сумку, телефон, картхолдер. Всё, что нашли. Уборщица с утра по всему подъезду собирала.

— А ты сумку открывала, там папка внутри есть?

— Открывала, положила туда сотовый и карточки. Папка есть, синяя, но я в нее не заглядывала.

Полевого окатило волной облегчения.

— Лера, ты мое спасение…

Соломатина по голосу слышала, что он довольно разулыбался.

— Не благодари. Но, когда будешь капучино варить, имей в виду, что свинину я не ем. Говядину ем. Если курицу, то только белое мясо. Рыбу морскую уважаю. Огурцы так себе, а вот помидоры люблю. Короче, я на ужин собиралась запекать грудку с сыром и делать помидорный салат. Ну, ты меня понял.

— Понял.

— И чтобы не из ресторана.

— Само собой, — уверенно пообещал он.

Расслабившись, Лёшка откинулся в кресле. Брату решил пока не говорить, что нашлись и документы, и вещи. Пусть совестью помучается. Правда, пока алкоголь окончательно не расщеплется в крови, совесть у него не проснется.

***

Обычно по субботам в клинике находились только врачи стационара и дежурный врач, работающий по неотложке. Но сегодня Лера тоже вышла на работу, чтобы принять животных из приюта. В таких учреждениях есть свой ветеринарный персонал. Они лечат, ухаживают, самостоятельно проводят несложные процедуры, но, когда дело касается операционного вмешательства, без квалифицированного специалиста не обойтись.

С утра Соломатина провела две несложных операции, рассчитывая, что освободится пораньше, но позвонили из «Верных друзей» и попросили принять раненого пса.

Лера сотрудничала с несколькими приютами. Бесплатно лечила животных, передавала корма, лекарства, средства для дезинфекции, пеленки, и всё же к «Верным друзьям» у нее было особенное отношение. Ася и Влад, семейная пара и владельцы приюта, единственные, кто брались за самые тяжелые случаи, лечили животных, которых другие отправляли на усыпление, работали с агрессивными собаками. Ценой их невероятных усилий самые, казалось, безнадежные, парализованные, покалеченные и слепые получали шанс на полноценную жизнь.

— Моемся? — спросила Стася.

— Да, — кивнула Лера, и они пошли к мойке.

Ничего срочного пока не было, и Стася предложила помощь, от которой Лера не отказалась. На операционном столе у нее лежал черный стаффорд. Пса уже зафиксировали и перевязали пасть, но он в любом случае не смог бы пошевелиться. Бойцовская собака была разорвана в хлам, с торчащими кусками связок и мышц, с загнившими ранами. Еще одно, пока живое, доказательство человеческой бесчеловечности. Выброшенный на смерть после собачьих боев отработанный материал.

Работы предстояло не на один час. Нужно иссечь омертвевшие ткани, промыть и ушить раны.

— У кого-то сегодня намечается свидание? — улыбнулась Стася.

Она была на десять лет старше Леры, и этот ветеринарный центр они организовали вместе. У Стаси имелся опыт, у Леры — деньги, а на двоих огромная работоспособность, что явилось залогом успеха.

— Это не свидание, — сказала Лера, по локоть намыливая руки.

— Зря, — хмыкнула коллега.

Лера засмеялась:

— Я еще сама не поняла, что это. Что-то из области несознательного и неразумного, потому как разум мой орет матом, что это дичь полная.

— Хорошее начало, скажу я тебе. Расскажешь потом, — ухмыльнулась Стася.

Лера расхохоталась.

После операции стаффа поместили в стационар с «красной меткой», которая означала, что животное очень опасно и должно содержаться в специальных условиях. Они сделали всё, что могли, дальнейшее зависело от самой собаки. Если всё пойдет без осложнений, то в понедельник Ася и Влад заберут стаффа, и долечиваться он будет уже в приюте.

К сожалению у этого пса мало шансов найти доброго хозяина, который решится взять его в семью, ибо он так и останется смертельным оружием, созданным руками человека.

Дома Лера долго стояла под горячим душем, смывая с себя усталость и черные мысли. Полевому она уже сообщила, что освободилась. Осталось только привести себя в порядок и захватить потерянные Юликом вещи.

Перед уходом она зашла в комнату к брату. Матвей разговаривал с кем-то по телефону. По нескольким фразам и доносящемуся из трубки знакомому голосу Лера поняла, что с Добриком.

Имела она когда-то глупость завести роман с другом брата. Добрыня Ершов, в общем-то, хороший человек. Во всем практически положительный, на редкость порядочный. Всё в нем ладно. Расставшись, они сохранили дружеские отношения. Не стали врагами, не озлобились, не наплевали друг другу в души. Одно Леру раздражало: периодически у Ершова происходило обострение, он вспоминал про свою безмерную к ней любовь и начинал одолевать разговорами.

— Надеюсь, ты не сказал ему, что ты у меня, — предупредила Лера.

— А что такого? Вы же в хороших отношениях.

— В хороших. Но это не значит что я горю желанием его видеть.

— Он же наш друг.

— Твой друг. И мой бывший.

Матвей заметил, что сестра одета не в домашнюю одежду.

— Ты опять уходишь? Куда?

— Ухожу.

Второй его вопрос Лера оставила без ответа. Как и вчера проигнорировала его интерес, почему так задержалась. Она не говорила, что распивала с Полевым кофе, как и сегодня не собиралась сообщать, что намеревается с ним поужинать. Матюше незачем об этом знать.

Дорогой Лера была спокойна, не испытывая ни трепета, ни смущения. Лишь у самых дверей Лёшкиной квартиры на нее вдруг накатило какое-то несвойственное ей волнение, незнакомое, странное.

— Экспресс-доставка, — сказала она, вручила Полевому сумку Юлика и, не дожидаясь приглашения, прошла на кухню.

— Ты не против? — спросил Алексей, собираясь сразу же проверить, всё ли на месте.

— Конечно. Можно на кухне руки помыть?

— Угу, — кивнул он. — Проходи на террасу.

На телефон и карточки Полевой едва взглянул, а вот документы из синей папки просмотрел внимательно. Быстро и цепко охватил каждый лист взглядом и снова убрал в сумку.

Лера вымыла руки, выключила воду и вышла в открытую дверь. Оказывается, ужин был накрыт там, на террасе, откуда открывался шикарный вид на побережье.

— Лёха, ты просто бомба, — улыбнувшись, сказала она. — Импровизируешь.

Лёха приготовил свою вариацию ее ужина. Грудку пожарил на гриле, а томаты смешал с моцареллой, базиликом и бальзамическим соусом.

— Ты еще не пробовала.

— Я и так вижу, что всё вкусно.

Лера села в кресло, и Лёшка накинул ей на плечи плед, ибо, пока она до него добралась, на улице похолодало.

Взяв свою тарелку, Валерия снова отметила его обходительность.

— Как Дуремар? Пришел в себя?

— Вроде оклемался. Но я ему не сказал, что документы нашлись.

— Правильно, что не сказал. Пусть мучается.

Они начали есть. Снова молча. Снова не испытывая при этом какой-то неловкости.

— Вкусно, — искренне похвалила Лера. — А главное, ничего лишнего.

— Ну ты ж не моя подружка, чтоб тебя деликатесами кормить, — беззлобно вернул ей вчерашнее замечание.

Лера засмеялась, оценив его остроумие и простосердечность.

— Однозначно. Жизнь и так непростая штука. Зачем всё усложнять? Мой желудок с трудом переносит всякие изыски.

— Ты всегда по выходным работаешь? — поинтересовался он.

— Нет, не всегда.

Лера начала говорить о работе, и между ними завязался ни к чему не обязывающий разговор, который грубо был прерван неожиданным дверным звонком.

Полевой нехотя поднялся.

— Посиди, я вернусь через минуту, — пообещал он и ушел.

Но через минуту он не вернулся. Не вернулся и через две. Его отсутствие стало ее напрягать, а потом из гостиной донеслись голоса: Лёшкин и еще один — пронзительный, женский.

Лера поднялась с кресла и подошла к двери, откуда ее глазам предстала довольно забавная картина.

— Наталина, прекрати! — раздраженно говорил Полевой, ухватывая девушку под локоть.

Но девица, умудрившись вывернуться из его хватки, скинула с себя плащ, оставшись в нижнем белье.

— Милый, сегодня я буду твоей послушной кошечкой и выполню любое твое желание…

— Так выполни и свали отсюда! — разозлился он, заметив, что Лера стала свидетелем разыгравшейся сцены.

«Кошечка» тем временем успела снять леопардовый лифчик, представ перед Лёхой во всей своей обнаженной и пышногрудой красоте.

Полевой матерно выругался.

Когда «кошечка» спустила с себя трусы, Соломатина не сумела остаться в стороне от происходящего. Войдя в комнату, Лера присвистнула.

Наталина взвизгнула от неожиданности и обернулась. Она не ожидала, что в квартире кто-то есть, кроме Полевого, и теперь стояла между Лёхой и Лерой совершенно голая.

— Киса, так это тебе ко мне надо, — с усмешкой сказал Лерка. — По кошечкам тут я. Как насчет мур-мяу?

— Это так ты занят?! — взвизгнула «киса» еще раз.

— Слушай, уймись уже. Давай на выход. Я ж тебе сказал, что я занят…

Наталина зарядила ему звонкую пощечину, собрала белье, натянула плащ на голое тело и выскочила из квартиры.

— Киса твоя огонь, конечно. Я б так не смогла, — резюмировала Соломатина и снова вышла на террасу.

Ветер ударил в лицо. У нее пылали щеки, и было чувство, что эта «киса» не Лёху, а ее ударила. Хорошо так отрезвила. Заставила посмотреть на себя и на всё, что она делает, со стороны. Ибо абсурдно не появление в Лёхиной квартире какой-то голой девицы, — это как раз нормально, — абсурдно нахождение здесь самой Соломатиной.

— Извини, — сказал Полевой.

Так по-идиотски он себя давно не чувствовал.

— Даже не думай мне что-то объяснять, — резко ответила Лера.

Ситуация переломилась, и Лерка, чуть к нему оттаявшая, снова обросла ледяной броней.

Но он всё же попытался пробить в ней брешь:

— Может, вина попьем?

— Я не пью.

— Ладно. Давай кофе с десертом.

— Сладкое не ем.

— Угу, не пью, не курю, не трахаюсь, — бессильно разозлился он.

Она посмотрела на него.

— Почему это? Не пью, не курю. Трахаюсь.

— А говорила, что, как «киса», не можешь.

— Как она? Нет, что ты! — язвительно рассмеялась Лера. — Если бы я что-то такое задумала, я бы пришла к тебе уже голая, а плащик еще за дверью сняла. И точно бы не ушла.

— Так ты и не ушла. Даже раздеваться не пришлось, — позволил себе скупую усмешку.

Соломатина смерила его знакомым презрительным взглядом:

— Кто ты, а кто я! Мне плевать на тебя и на твою кису! — заявила слишком эмоционально для равнодушной.

— Ах, да, — ответил сарказмом. — Ее Величество же. Куда нам оборванцам!

Лерка закаменела лицом, сжала челюсти, чтоб совладать с голосом и сказала спокойно, тихо, глухо. Глядя ему прямо в глаза:

— Ты что о себе возомнил? Правда решил, что между нами что-то может быть?

— У меня нет такой привычки. Что-то о себе мнить. Я такой, какой есть, — тихо, но твердо сказал он.

Лера шагнула, чтоб уйти. А Лёшка вдруг схватил ее за плечи и встряхнул.

Ветер снова взметнул ее волосы, и Полевой почувствовал аромат, слишком слабый для духов, наверное, шампуня. Пальцы вжались в кожу сильнее.

Соломатина поначалу онемела от такой наглости. Подобную вольность уже давно никто себе не позволял. Никто не смел хватать ее вот так.

— Вот это было лишнее, — сказала она. — Ты голову-то включи.

Не сразу, но он отпустил ее, и она выскочила из квартиры, обозленная не хуже той «кисы».

***

Напрасно Лера надеялась, что после такой встряски ее ожидает спокойный вечер.

Дома царило веселье. Матюша распевал песни в компании Добрыни и Альки.

— Ого, у меня вечеринка, а я и не в курсе. — Лера окинула всех хмурым взглядом и удалилась в спальню.

Она достала из шкафа любимый домашний костюм, уютный и безразмерный, который не стеснял движений, и бросила его на кровать.

— Привет, — поздоровался Добрыня, остановившись в дверях комнаты.

Лера выдернула майку из брюк, собираясь переодеться.

— Че хотел?

— Поздороваться.

— Поздоровался? Всё.

Она захлопнула дверь перед самым его носом, сняла с себя вещи и надела домашний костюм.

— Да поговори со мной хоть раз по-человечески! — заорал он.

Лерка распахнула дверь и, ненадолго задержавшись в проеме, сказала:

— Я не хочу обижать тебя, потому что ты мне дорог. Ничего больше.

— Значит, я уеду, — заявил Добрик. — Я здесь только из-за тебя.

— Вперед. Как доберешься, позвони.

— Нам же было хорошо.

— Нам было по двадцать лет. Конечно, нам было хорошо.

— Ты же меня любила.

Лера вздохнула и медленно выдохнула, с этим долгим выдохом стараясь отпустить раздражение.

— Я и сейчас тебя люблю. Но исключительно как друга.

Протиснувшись мимо него, она прошла в гостиную. Матвей смеялся о чем-то с Алей, но увидев выражение лица сестры, выжидающе примолк.

— Матюша, бери своего друга и валите отсюда нах*й, — злобно сказала Лера.

— Настроения нет?

— Нет!

— Понял, — ответил он и, прислушавшись к ее просьбе, ушел, прихватив с собой друга.

Смущенная Аля тоже поднялась с места.

— Ты-то куда собралась? — взглянула на нее Лера.

— Да ты в таком настроении, что мне сквозь землю провалиться хочется.

— Ты тут при чем?

Лера стала убирать грязные бокалы, тарелки и пустые бутылки из-под вина.

Аля принялась ей помогать, и они унесли всё в кухню.

— Я принесла вино. Думала, напьемся с тобой, поговорим. А Добрик с Матюшей всё вылакали.

— А ты с вина, что ли, собиралась напиться? Пить так по-взрослому. Твой дурик вон вчера по-взрослому нажрался, я его полночи по городу катала, — усмехнулась Соломатина и достала из шкафа бутылку текилы.

Разлив спиртное, она порезала лимон и поставила на стол тарелочку с фисташками.

— Позвонил как ни в чем не бывало, представляешь! — возмущенно рассказывала Алина. — Я и не злюсь уже, но хочу дать ему понять, что со мной так нельзя.

Они чокнулись и выпили. Лера съела лимон и поморщилась.

— В чем проблема? Заблокируй его — он через неделю будет у тебя в ногах валяться.

— А если не будет?

— Тогда на хер пусть идет.

Алина была Леркиной противоположностью, если можно так сказать. Хрупкая, женственная. С открытым взглядом и золотистыми, до пояса волосами. Они дружили с самого детства и хорошо друг друга знали. Алька выросла в простой семье со средним достатком, но всегда была мечтательницей и трудягой. Добилась всего сама, финансово ни от кого не зависела и встречалась с Назаровым точно не из-за денег.

— Я так радикально не могу… — засомневалась подруга.

— Я могу. — Лера взяла со стола ее телефон и быстро внесла Назарова в черный список.

Аля вздохнула, но решила с подругой согласиться.

— Не вздыхай, — строго сказала Лерка. — Дурик твой не совсем дурак, просто у него непереносимость алкоголя — это факт.

— Прости, пожалуйста. Мне надо было…

— Хватит извиняться, не беси, — оборвала ее Валерия. — Я просто на работе устала.

— А-а, — понимающе кивнула Аля, почувствовав облегчение, что причина Леркиного скверного состояния не возня с Юликом. — Опять из приюта животных привозили?

— Ага, кобеля подкинули. Алёшка зовут.

— Странное имя для собаки. Беспородный?

— Породистый, с ярко выраженными характеристиками. Бодрый, веселый. Здоровый вполне себе.

— А чего тогда привезли? На кастрацию?

— Походу, да. Придется кастрировать. Алёшку. Ну, или Лёху. Или Алекса. Как вы там его еще называете?

— Так ты про Лёху! — Алина грохнулась со смеху, когда весь смысл сказанного дошел до нее.

— Угу. Ужинала у него сегодня.

Лера снова разлила алкоголь. На этот раз стопки наполнились текилой до краев.

— О-о-о, — многозначительно протянула Алинка. — Ты прям на нерве.

Лера кивнула.

— Бесит меня ваш лысый. Вот прям бесит! Прям хочу его… — взяла стопку и опустошила одним глотком, — …придушить…

— Его все хотят, — со смешком подтвердила Алина, аккуратно выпила половину рюмки и закусила лимончиком.

— Да я поняла уже, что хорошо Лёха готовит. На завтрак к нему вон очередь…