Глава 11

Лёшка вышел из душа и забрался в постель, прижавшись к Лере сзади. Они всё утро занимались любовью. Ненадолго засыпали, потом будили друг друга поцелуями и снова погружались в чувственное наслаждение. Невозможно испытывать к женщине большую страсть, чем Полевой питал к Лере. Они идеально подходили друг другу, а их любовное тяготение можно было сравнить с наркозависимостью.

Поцеловав за ухом, он перевернул Леру на спину и, убрав волосы с ее лица, сказал:

— Может нам в городе что-то найти? Квартиру или дом, чтоб сюда не мотаться?

Она легла удобнее и задержала взгляд в его синих глазах. Понимала, почему он это предложил. Каждый раз расставаться было всё труднее. Лере тоже нравилось засыпать с ним, а еще больше — просыпаться. Она уже испытывала глубокую тоску, зная: пройдет день, потом ночь — и они вернутся в город. К своей жизни друг без друга.

Найти квартиру не проблема, но вряд ли они будут чувствовать себя в ней так же, как здесь. Тут на несколько километров ни души. Не надо бояться, что их кто-то увидит, не надо изображать равнодушие. Здесь они могут быть самими собой. Здесь они свободны.

— Я люблю это место, — призналась она. — Можешь считать это проявлением несвойственной мне сентиментальности, но этот дом живой. Потому что ты в нем живешь, и я с тобой. А квартиру для потрахушек найти — это как номер в отеле снять. Какое там спокойствие? Опять эти шпионские игры начнутся. Если станет невмоготу, и нам захочется срочно потрахаться, мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае, придешь ночью ко мне на дежурство, закроемся в кабинетике и немного пошалим.

— А почему мы раньше этого не делали? — удивился Полевой.

— Потому что крайний случай еще не наступил, — засмеялась Лера.

Он склонился к ее губам, начал медленно целовать, но в этот момент на его телефон посыпались сообщения.

— Посмотри, что там, — сказала Лера, и Лёшка, вздохнув, взял со столика сотовый.

— Одевайся, пицца едет.

— Первый раз, — Лера усмехнулась.

— Что?

— Первый раз ты попросил меня одеться. Обычно всё наоборот.

Лёшка потянулся к джинсам, лежавшим на полу.

— Я бы тоже предпочел видеть тебя раздетой.

— Когда ты успел пиццу заказать?

— Я не заказывал. Дурики решили к нам в гости наведаться.

— А, хотят, значит, удостовериться, что мы друг друга не поубивали.

— Зато нам готовить ничего не надо. А ты против?

— Честно говоря, нет. Весело же будет.

Они оделись, привели в порядок себя и свое жилище, успев как раз к тому моменту, как подъехали Аля с Юликом.

— Да мои хорошие, — Лера обняла друзей. — Как я рада вас видеть. Юляшка, ты так хорошо выглядишь сегодня, весь такой красивый.

Юлик шутливо нахмурился:

— Лёха, че это с ней?

— Понятия не имею, — пожал Лёшка плечами.

— Что ты с ней сделал? Напоил чем-то? Таблетки от вредности дал?

— Настроение у меня хорошее, — улыбнулась Валерия. — Есть хочу, а тут вы с едой.

— Мы много всего привезли, — засияла Аля. — У нас пицца разная, вино, десерт есть.

— Умнички. Мы еще не завтракали. Кино какое-нибудь посмотрим…

— «Хищник» предлагаю, — сказал Полевой.

— Ой, давайте! Я люблю старье какое-нибудь пересматривать. — Алина присоединилась к Лере и стала раскладывать пиццу по тарелкам. — Вы помирились, да?

— Нет, мы еще в ссоре.

— Как это — нет? — удивилась подруга.

Полевой с Леркой выглядели вполне счастливыми, будто и не было вчера между ними бури.

— А мы решили не мириться. Переспать мы и так можем. Да, Лёха? — крикнула Лера. — Скажи — да!

— Да!

— Вот видишь.

Алина засмеялась. Она была рада, что Лера в хорошем настроении, а их с Лёшкой перепалка не затянулась. Фигня, что поссорились, у всех бывает.

— Вот Лёхе повезло, — сказал Юлик, услышав их разговор. — А у нас чуть что — сексуальный террор начинается. Алька абьюзер.

Лера хохотнула.

— А сколько ты еще не знаешь! Наш ангелочек умеет отжигать. Ты ему все свои секретики поведала? Вы же жениться собрались, пора уже признаваться.

— О, рассказывай, я хочу это услышать. Мне уже интересно, — загорелся Юлий, помогая отнести тарелки на столик у дивана.

— Да ничего такого! Ну, травку курила, подумаешь, — Алька невинно хлопнула глазами.

— Ты?! — воскликнул Лёшка, открывая вино.

— А чего ты удивляешься, мы с Леркой вдвоем курили, между прочим. Было разок. А вы будто нет!

— Мы — нет! — в один голос воскликнули Юлик с Лёхой.

— Короче, дело было так, — усевшись на диван, стала рассказывать Лера. — Алька была в страдашках после тяжелого разрыва и, чтобы залечить свое израненное сердце, решила переспать сразу с двумя…

У Назарова в этот момент отвисла челюсть.

Лерка хлопнула его по плечу:

— Спокойно, Юляшка, за намерение не судят. Эта мысль была мимолетной и быстро выветрилась у нее из головы. Лёха, скажи.

— Да-да, — кивнул Полевой, — и не судят, и не карают.

— Вот я и сказала: если уж ты решила сделать то, чего раньше еще никогда не делала, не впадай в крайности, детка. Давай просто накуримся.

— Ну и? Как вы это устроили?

— Я позвонила Беспалову и сказала, что мне нужна трава.

— И он привез? — удивился Полевой.

— Конечно. Он же знает, что, если откажет, я всё равно найду где-нибудь сама. А это может печально закончиться. Поэтому привез всё сам, мы накурились, а он сидел и контролировал, чтоб ничего не случилось.

— И как? — засмеялся Юлик. — Вштырило?

— Не-а. Никакого веселья. Алька всю ночь блевала, а меня тупо на жор пробило. Я сожрала всё, что было у меня в холодильнике. В том числе три банки малинового конфитюра. Меня потом обсыпало от сладкого так, что я неделю чесалась.

— И хоть страдашки мои после этого как рукой сняло, — добавила, смеясь, Аля, — мы всё же решили, что пить текилу намного веселее, чем курить траву.

***

Прощание давалось трудно. Как будто по кусочкам себя отрывали. Хотя оба старались внешне этого не показывать.

— А когда у тебя следующее дежурство? — уточнил Лёшка.

Лера рассмеялась:

— Так и знала, что ты оценишь мое предложение. Поскучай хоть немного.

— Я уже скучаю. — Лёшка достал ключи от своей квартиры и вложил ей в руку: — Это на всякий случай. Вдруг ты решишь неожиданно ко мне заглянуть. Все-таки ходить через террасу — это привилегия Снежка.

Они сидели в машине недалеко от дома Матвея и ждали его приезда, наслаждаясь последними минутами наедине. Когда Матюша подъехал, Лера попрощалась с Полевым, пересела к брату, и они вместе поехали к отцу.

— Ты всё купил? — спросила она.

— Да. А что случилось опять? — с тревогой спросил брат.

По ее просьбе он заехал в ресторан японской кухни и купил любимые блюда отца.

— Вот видишь, — поучительно сказала Лера, — ты сразу спрашиваешь, что случилось. А ничего не случилось. Мы просто едем к папе.

— Ты не заболела? — потрогал лоб сестры.

— Матвей, вот мы часто жалуемся, что отец нас не понимает, не слушает, не слышит… А как он нас поймет, если мы сами ездим к нему, только когда он нас вызывает. Вспомни, когда мы последний раз навещали его просто так.

Матвей поджал губы, признавая правоту сестры. Он и припомнить такого не мог.

— Слушай, ну когда он с этой овцой жил, в доме вообще невозможно было находиться, — нашел оправдание, вспомнив последнюю бывшую жену отца.

— Сейчас этой овцы там нет.

Брат только кивнул, поскольку с этим не поспоришь.

Дети не предупреждали Соломатина о своем приезде, но, подъехав к дому, увидели отца на крыльце. Видимо, об их приезде сообщила охрана.

— Что случилось? — сразу спросил он, встречая их встревоженным взглядом.

— Ничего, папуля, мы приехали тебя проведать, — улыбнулась Лера.

— Правда? — слегка удивился он. — Почему не позвонили? Я бы распорядился насчет ужина. Чтобы приготовили что-нибудь особенное.

— Мы хотели сюрприз тебе сделать и всё привезли с собой, — вступил Матвей в разговор.

Отец всё еще пытливо вглядывался в их лица, ища подвох.

— Правда ничего не случилось?

— Правда! — рассмеялась Лера. — Мы просто решили узнать, как у тебя дела.

— Вот молодцы! — обхватив обоих за плечи, он ненадолго прижал детей к себе. Наконец в глазах его блеснула чистая радость. — Давайте в саду сядем. Погода сегодня прекрасная.

— С удовольствием.

Лера с Матвеем прошли в сад и уселись в плетеные кресла, а отец, забрав у сына пакеты с едой, отдал их горничной, распорядившись накрыть на стол.

— Ну, удивили, — улыбался счастливо отец. — И всё же, как дела у вас? Как твои зверюги? — спросил у дочери и обратился к сыну: — У тебя в клубе всё нормально, помощь не нужна?

— Справляюсь пока, — ответил сын.

Лера тоже заверила отца, что все нормально.

— Смотри, может, обновить что-нибудь хочешь, — предложил он.

— Надо подумать. Но, блин, когда мне этим заниматься…

— Так, ребята, не забывайте, кто тут главный. Я еще подумаю, дать ли вам денег, — пошутила Лера, и отец с Матвеем дружно засмеялись.

***

Лера сходила в стационар проведать своего пациента. Голубоглазый хаски давно жил со злокачественной опухолью и регулярно ходил к ним на курсы химиотерапии. До этого он перенес операцию по удалению метастаза в легком и ампутацию передней лапы. Несмотря на страшный диагноз, хозяйка делала всё, чтобы ее питомец жил как можно дольше. И он продолжал жить, радостно бегая на трех лапах и даря свою преданность людям.

Ребята звали Леру пить чай, но ей пришлось вежливо отказаться, так как Лёшка уже позвонил и сказал, что скоро подъедет. Лера вернулась в кабинет и, как обычно, засела за документы.

Погрузившись в работу, Соломатина не следила за временем, а когда глянула на часы, поразилась, что Полевого всё еще нет. Ее тут же охватило недоброе предчувствие. Наведаться без предупреждения было вполне в Лёшкином стиле.

А вот предупредить и не явиться — совсем не про него. Еще ни разу он не нарушал своего слова. Если обещал, то всегда приходил.

Заволновавшись Лера позвонила ему.

— Лер, я в больнице, — сразу сообщил он. — Юлю машина сбила.

— Насколько всё серьезно?

Она слышала, как Полевой тяжело выдохнул.

— Сейчас его оперируют. Черепно-мозговая, перелом ключицы, ребра, ноги…

— Ясно. Позвони, как закончат.

— Позвоню обязательно.

— Аля знает?

— Да.

Закончив разговор, Лера откинулась в кресле и тяжело вздохнула. Она так была ошарашена этой грустной новостью, что не спросила никаких подробностей. Как и где это произошло, как всё вышло. На душе стало тяжело.

Всё-таки Юлька сделался близким ей человеком. Сразу вспомнились все его глупости и смешные моменты, что происходили с ним. Или с ними, благодаря ему.

Немного придя в себя, Валерия позвонила подруге. Услышав Алинкин заплаканный голос, расстроилась еще больше.

— Аль, ты тоже в больнице?

— Да.

— Только прошу, не изматывай себя. И не раскисай, держись, всё будет нормально.

— Я держусь.

— Юлик у нас сильный, он точно выкарабкается.

Лера старалась Алю приободрить, хотя понимала, что Назаров в тяжелом состоянии. Одна надежда, что молодой и сильный организм справится с этим быстрее. Хотя такие травмы бесследно не проходят.

Подруга в ответ лишь угукнула.

— Как его угораздило? — спросила Лера.

А Алька вдруг сорвалась:

— Угораздило?! На него наехали, Лера! Специально! Его хотели убить, он весь переломанный…

Поначалу односложные ответы подруги Леру не настораживали. Такой стресс, понятное дело. Поэтому и пыталась ее немного разговорить. Но когда подружка раскричалась, Леру осенило, что Алька попросту не хотела с ней разговаривать. Внутри уже звякнул звоночек, огласив причину ее истерики и направленной на Леру злости, но верить в это не хотелось.

— Алин, ты успокойся, пожалуйста…

— Не делай вид, что ничего не понимаешь!

— А что я должна понимать? Я только сейчас узнала, что произошло, и сразу тебе позвонила.

— Мы все знаем, кому это выгодно. А ты звонишь и как ни в чем не бывало справляешься о его здоровье.

— Что ты этим хочешь сказать? — резко спросила Лера, но Аля замолчала, не имея смелости озвучить вслух свои подозрения.

Соломатина помолчала некоторое время, а потом положила трубку.

Виски заломило. Лера сжала пальцами голову и потянулась за бутылкой минеральной воды, которая стояла у нее на столе.

Чуть позже позвонил Полевой и сообщил, что операция закончена. Юлия перевели в палату интенсивной терапии. Доктор обнадежил, сказав, что прогнозы не такие уж плохие. Если не возникнет осложнений, то Юлик быстро пойдет на поправку. Организм у него молодой — должен справиться. Самое главное, что его вовремя прооперировали. Всё могло быть гораздо хуже, если бы его поздно доставили в больницу.

После работы Лера сразу поехала к отцу. Она всё еще была в каком-то коматозном состоянии. Словно застряла в разговоре с Алькой и Лёшкой, намертво завязнув в тяжелых эмоциях и противоречивых мыслях.

В кабинете папа был один, так что ей не пришлось ждать, пока он освободится для откровенного разговора.

— На этот раз, думаю, ты пришла не для того, чтобы меня проведать. Что случилось, Лерочка? — удивился он ее раннему и неожиданному визиту.

— Сына Назарова вчера машина сбила.

— Да что ты, — как будто удивился отец. — Он жив?

— Жив. К счастью. Ты имеешь к этому какое-нибудь отношение? — без обиняков спросила Лера, не имея сил миндальничать.

Отец остановил на ней внимательный взгляд, оценив усталый вид и залегшие под глазами тени.

— Что с тобой? — спросил он. — Ты выглядишь измотанной.

— Я после суток.

Соломатин тут же попросил у секретарши два кофе и завтрак для дочери.

— Не надо, пап, я поеду домой.

— Нет, ты сначала поешь, а потом поедешь домой спать.

— Хорошо. Но ты не ответил на мой вопрос.

Лера уступила, чувствуя, как на плечи бетонной плитой наваливается усталость. Когда она в конце концов доберется до дома, ей точно будет не до еды.

Тень пробежала по лицу Соломатина. Дочь понимала, что ему не нравится этот допрос, но отступать не собиралась. На удивление, отец не разозлился, хоть ситуация была ему неприятна. Видимо, не решился рвать то хрупкое взаимопонимание, которое не так давно установилось между ними.

— Нет, — после некоторого молчания ответил он. — Я к этому происшествию не имею никакого отношения.

— Для меня это важно.

— Лера, я повторяю тебе еще раз. Я не имею к этому никакого отношения.

Спокойствие, с которым говорил Соломатин, вселило в дочь уверенность, что отец действительно ни при чем.

— Спасибо за честность, папа. — Лера устало вздохнула и опустилась в кресло, словно ноги перестали ее держать.

— Теперь и ты ответь на мой вопрос. Откуда такой пристальный интерес к судьбе Назарова-младшего?

В этот момент Лере стало неуютно. Она даже почувствовала себя предательницей и лицемеркой, потому что не могла ответить отцу с такой же честностью, какую сама от него потребовала.

— Алина встречается с Юликом. Они собираются жениться. Мне надо знать, потеряла я подругу или нет. Потому что, если ты хоть как-то к этому причастен… мы с ней не сможем больше общаться, — с трудом договорила она.

— Лера, я обо всем узнал только что от тебя, — терпеливо повторил отец. — Кстати, ты мне не говорила, что они встречаются.

— Я сама недавно узнала. Или думаешь, я у Алькиных хахалей паспорта спрашиваю. Он тоже, кстати, не знал, что я Соломатина. Надеюсь, ты по достоинству оценишь всю иронию ситуации. Ну, когда мы узнали, кто мы, — усмехнулась она.

— И теперь вы приятельствуете, — сделал вывод отец.

— А как иначе? Папа, я не собираюсь терять друзей из-за твоих личных терок с Назаровым. Мы с Алькой с самого детства дружим. Я ее знаю сколько себя помню, с садика. На соседних горшках сидели.

Соломатин потер подбородок и помолчал, над чем-то раздумывая.

— Я надеюсь, ваши приятельские отношения основываются лишь на дружеской основе.

Лера на секунду замерла.

— А на чем еще они могут основываться?

— На желании тебя использовать, например.

— Думаешь, я настолько наивна?

— Нет, я так не думаю. Но по опыту прекрасно знаю, что можно кого угодно заставить сделать всё, что угодно. Главное, найти нужный способ. Не дай себя использовать, пожалуйста. Особенно сейчас.

— Папа…

— Лера! — оборвал ее отец. — Ты не обычная девочка. Это понимают все, кроме тебя. Только ты одна никак не хочешь это принять. Ты слишком красива для просто умненькой. И слишком умна для просто красивой. И, не побоюсь этого слова, слишком богата, чтобы так беспечно к себе относиться.

— Это не так, папа. Я сейчас, как никогда прежде, осознаю свое особенное положение, — сказала Лера с только ей одним понятным смыслом.

— А мне кажется, ты всё еще пытаешься быть той Лерой, которая жила у Симы.

— Что в этом плохого? Это мое детство, и я была счастлива.

— Эти тринадцать лет моя ошибка…

— Для тебя это всего лишь тринадцать лет, а для меня половина жизни.

— Но это не твоя жизнь, Лера! Это не должно было быть твоей жизнью. Я по сей день за это расплачиваюсь! — сорвался было на эмоции, но быстро себя окоротил: — Ладно, мы отвлеклись от темы. Как это случилось с Назаровым?

— На самом деле я еще не знаю подробностей. Схожу к нему в больницу, может, узнаю что-нибудь. И не смотри на меня так. Естественно, я собираюсь его навестить! Он мой друг.

Лера намеренно сообщила отцу, что собирается навестить Юлия и что дружит с ним. Если когда-нибудь их с Полевым увидят вместе, у нее хотя бы будет возможность как-то это объяснить.

Вопреки желанию, поспать Лере не удалось. Она не сомкнула глаз, вертелась с боку на бог, гоняя в голове мрачные мысли. Действительно ли всё так, как сказал отец, и можно ли ему верить?

Он был удивлен, говорил уверенно. Она бы почувствовала, если бы он сказал неправду. Его убежденность в своем авторитете носила абсолютный характер.

В этом случае папа вообще не стал бы с ней ничего обсуждать, а в своей обычной манере оборвал разговор.

Полевой ни словом не намекнул о своих подозрениях, если таковые и были, но Алька ведь откуда-то взяла эту мысль. Как-то до нее додумалась, хотя эту сторону вопроса, острую вражду между Назаровым и Соломатиным, они никогда не обсуждали. Обвинения подруги очень обидели Леру и даже сделали больно. Как будто она лично в чем-то виновата…

Голова гудела. Поняв, что отдохнуть не удастся, Соломатина поднялась с постели, приняла контрастный душ и сварила крепкий кофе. Сделав несколько глотков из чашки, вспомнила, что не позвонила брату, и набрала его номер.

Матюша, узнав о несчастье случившимся с Юликом, разумеется, вызвался съездить в больницу вместе с ней.

От Полевого Лера уже знала, что Юлик чувствует себя хорошо и его перевели в обычную палату. Она прекрасно осознавала вероятность столкновения с Назаровым-старшим, но это ее не останавливало. Как и не беспокоила реакция на ее приход. Навестить друга в больнице — это по-человечески правильно и нормально. А вот Алю Лера видеть пока не хотела. Выслушивать очередные незаслуженные обвинения не имела желания, а оправдываться тем более. Не за что.

В палате у Юлика никого не было, но у дверей стояла охрана. Лера представилась, они созвонились с Полевым, и их с братом пропустили.

— Привет, дружище, вот тебя угораздило, — улыбнулся Матвей.

— Привет, ребята, — в ответ слабо улыбнулся Юлик.

— А ты не так хреново выглядишь, как я думала, — ободряюще сказала Лера.

— Да я тут практически, как в СПА-салоне.

— Юлик, мы ж тебя предупреждали, что сюрпризы — это не твое, — пошутил Матюша.

— Да, это твой самый дебильный сюрприз, так и знай. Мы все переволновались из-за тебя.

— Ага, самому как-то не по себе, — усмехнулся Юлик.

Он был похож на мумию, весь перемотанный бинтами и гипсом, обвитый трубочками, тянущимися к капельнице и монитору над головой.

В этот момент в палату вошли Полевой и Назаров-старший.

Соломатины не собирались утомлять Юлика долгим визитом, поэтому Матвей поздоровался и сразу покинул помещение, чтоб не создавать столпотворения.

Все-таки больному в первую очередь нужен покой.

— А что вы здесь делаете, милая сударыня? — поинтересовался Артем Павлович.

— Пап, это Лера…

— Я знаю, кто она. Поэтому и спрашиваю, — ответил Назаров.

Лера повернулась и без смущения взглянула ему прямо в глаза:

— Друга пришла проведать. — Пригнувшись, она поцеловала Юлика в щеку и сказала: — Давай, чтоб завтра был уже бодряком. Приду проверю. Принесу тебе апельсинок.

— Лер, — тихо сказал Юлик, — ты на Альку не обращай внимания.

— Ладно.

Отец подошел к койке сына, и Лера тут же отошла, как бы освободив для него место.

— Кстати, насчет Альки, — обратилась к Полевому. — Это вы ее надоумили, или она как-то сама до этого дошла?

— До чего? — уточнил Алексей.

Артем Палыч не принимал участия в разговоре, но стоял достаточно близко, чтобы слышать всё и видеть эмоции, отражающиеся на их лицах.

— Что отец как-то причастен ко всему этому, — пояснила Валерия.

— А он причастен? — спросил Назаров, вмешиваясь в беседу.

Лера повернула к нему голову.

— Нет, — сказала резче, чем хотела.

— Подожди меня на улице, — попросил Полевой.

— До свидания, Артем Павлович, — холодно попрощалась она и вышла из палаты.

Артем Павлович сел в кресло и посмотрел на сына.

— Когда это дочь Соломатина успела стать твоей подружкой?

— Она подружка Альки. Естественно, мы с ней общаемся.

— Неожиданно, — задумчиво проговорил он и посмотрел на Лёшку: — А с тобой она тоже дружит?

— Нет. Со мной она спит.

Спокойный тон, которым говорил Полевой, не ослабил ударной волны от его слов.

В глазах Назарова сначала отразилось изумленное неверие, потом негодование, затем Артем Павлович взорвался гневом:

— И ты вот так вот мне об этом говоришь?!

Лёха устало потер лицо и сказал с выражением полного безразличия:

— Начнем с того, что я вообще не обязан тебе ничего говорить. И не собираюсь отчитываться, с кем я сплю, как часто и зачем.

— Не в этом случае, — заявил дядя.

— И в этом тоже. Извини, Палыч, сегодня мне не до церемоний. Я сутки на ногах — устал как собака. — Лёха подошел к брату и пожал его руку: — Я домой. А ты смотри больше ничего не натвори. И, как Лерка сказала, чтоб завтра был бодряком. Я тоже приду проверю.

Он двинулся к дверям.

— Алексей!

— Мы же не будем здесь это обсуждать, — повернулся к нему Лёшка. — Захочешь побесноваться — я буду дома.

В палату стремительно вошла Ксения Романовна, мама Юлия. Она была взбудоражена, но уже не плакала и казалась значительно веселее, чем когда они только пришли в больницу. Разговор с лечащим врачом ее немного успокоил.

— Ребята, я кофе принесла, нам всем срочно надо перекусить.

— И мне? — усмехнулся Юлик.

— А тебе пока нельзя, — она тут же подошла к сыну и прижалась губами к его лбу. С нежностью погладила его по лицу и по руке, поправила на нем одеяло. — Удобно тебе?

— Да, всё хорошо.

— Устал?

— Немного.

— Мы скоро уйдем, потерпи, — улыбнулась она.

— Тетушка, целую ваши ручки, но я на кофе смотреть уже не могу, литров восемь за сутки выпил, — Лёшка обнял тётю и поцеловал в щеку. — Я домой.

— Конечно, Алёшенька, тебе надо отдохнуть как следует. Что бы мы без тебя делали… — снова глаза ее наполнились слезами. — Думала не переживу всего этого. Господи…

— Прекращай, — шутливо-строгим тоном сказал Лёха, — опять глаза на мокром месте. Слышала же, что доктор говорил. Всё нормально будет, поваляется Юлька немного в больнице и снова бегать начнет.

— Береги себя, — она снова крепко обняла племянника.

Лера стояла, прислонившись к дверце машины и курила. Вернее, она сделала лишь пару затяжек, а потом, поддерживая правый локоть левой ладонью, смотрела, как медленно тлеет кончик сигареты, зажатой между ее тонких дрожащих пальцев.

Полевой подошел, молча взял у нее сигарету и тоже крепко затянулся.

— Почему ты вчера мне не сказал, что это не несчастный случай? — спросила Лера.

Лёха промолчал, скрываясь за еще одной долгой затяжкой.

— Понятно, — сказала Соломатина.

— Лера, я пока никого не обвиняю.

— А тебе и не надо, я все по глазам вижу.

— Я не могу исключать никакой вариант.

— Я разговаривала с отцом. Он не имеет к этому отношения.

— Ты уверена, что он сказал тебе правду? С какой стати ему признаваться, это же смешно.

— Я его знаю. Я знаю, когда он лжет. Или хочет что-то скрыть. Или просто не хочет что-то обсуждать. Он ни о чем не знал и был удивлен, когда я ему рассказала. Он не врал.

Полевой снова молчал, отвечая лишь жестами — кивком головы или взмахом руки.

— Хорошо, — вздохнула Лера. — Зачем это ему? В чем мотив? С этого же всё начинается. Зачем ему убивать Юлика? Чтобы что? Ладно, не убивать. Напугать. Его. Вас. Зачем? В чем смысл?

В этом он не мог с ней не согласиться. Такой акт делается с определенной целью, но в их случае цель была не совсем очевидна. Если избавляться, то не от Юлика, а от Полевого. Последний тендер, который они выиграли, был на строительство нового судоремонтного завода. Это огромные деньги, статус, репутация, поддержка администрации. Под это столько всего можно подтянуть.

Логистика, производственные цеха для оборудования, подрядчики… За это и убить можно. Его команда готовила документы, все знали, чья это заслуга.

Но Лёшка не стал делиться с Лерой этими размышлениями. Сказал только:

— Юлик был у меня, но без машины, и я обещал его подвезти. Немного отстал, звонил тебе, что приеду, спрашивал, что привезти, помнишь? Он взял ключи и вышел на парковку первым. Я подошел минутой позже, он уже лежал на земле.

— Ты видел, как это произошло? Машину?

— Нет. Но ребята уже работают. Записи с камер изучают и всё такое. Я потом подключусь, когда будут какие-то результаты. Я всё равно найду, кто это сделал, и накажу.

— А если не найдешь. Так и будешь Соломатина подозревать? Нам с Матюшей теперь ответочку в затылок ждать от Назарова? — мрачно спросила Лера.

— Он не посмеет.

— Это почему же?

— Я сказал, что мы в отношениях.

Лера не то чтобы испугалась его заявления, но тревожно замерла и, подтянув к себе Лёшкину ладонь, тоже крепко затянулась.

— Я его хорошо знаю: он этого не сделает, — убедительно говорил он. — Если с тобой хоть что-то случится, я его уничтожу. Мне будет похрен на родственные связи. Матюшу я ему тоже не прощу.

— Ты так спокойно об этом говоришь… — тихо сказала она.

— Волноваться будем, когда что-то обнаружится, вот тогда и будем думать. Знаешь, я не привык бросаться громкими фразами, не люблю этого, — чуть скривился он. — Я никогда никому и ничего не доказываю, никому не угрожаю. У каждого свои таланты, и так уж получилось, что я могу договориться практически со всеми и обо всем. Но когда кто-то переходит грань, я уже ни с кем и ни о чем не договариваюсь. Разве что со своей совестью.

Лера тяжело вздохнула. Боль, которая так и не прошла, окольцевала голову с новой силой. Полевой привлек ее к себе. Несмотря на то, что они были на улице и мимо них ходили люди, а возможно и их знакомые, Лера не смогла его оттолкнуть. Она так остро нуждалась в этом крепком объятии, в силе и надежности, которые всегда чувствовала, находясь в его руках. Уткнувшись носом ему в шею, она обняла его за спину. Лёшка крепко стиснул плечи и прижался губами к ее виску. Они постояли так пару минут, потом он ее отпустил. Заправил за ухо выбившийся локон и, не удержавшись, коротко поцеловал в губы, чему Лера тоже не сопротивлялась.

— Езжай домой, ты и не спала, наверное, сегодня.

— Нет, не смогла.

— Я тоже. Ждал, пока операция закончится, потом когда от наркоза отойдет, потом за родителями мотался в аэропорт… Тоже сейчас поеду домой спать.

— Пока, — сказала Лера и села в машину.

Она все еще чувствовала тепло, там где ее касались Лёшкины руки. Чтоб сохранить его подольше, Лера обхватила себя за локти и вжалась в сиденье.