Глава 18

Каждая минута, проведенная в ожидании, отдавалась болезненными спазмами в сердце. Время вроде бы бежало, струилось, но как будто застыло неподвижно. Сначала Лера не могла вдохнуть от сковавшей душу тревоги, затем ее охватило безразличие, и накатило странное чувство покоя.

Она смотрела вперед, сидя прямо и сложив руки на коленях. Солнце, отражаясь от воды, слепило глаза.

Не повернулась Лера даже тогда, когда к дому подъехали машины, захлопали дверцы, и послышался голос отца, негромкий, но властный. Еще через некоторое время что-то опустилось ей на плечи: отцовский пиджак.

— Ты нашел его? — бесцветно спросила она.

— Пока нет, — ответил он, оборвав ей сердце. — Как это случилось?

Лера сухо рассказала о том, что произошло. Она старалась избегать подробностей, но Соломатин видел на ней красноречивые свидетельства ее слов: багровые синяки на шее, кровь проступившая на коленках сквозь светлую джинсовую ткань.

— Когда ты первый раз позвонила…

Она не подняла головы, и ее взгляд уперся в мыски его ботинок.

— Он был в комнате. Пригрозил, что убьет Лёшку, если я скажу тебе хоть слово.

— И ты предпочла, чтобы он сделал что-то с тобой, нежели с ним…

— Я его люблю.

Лера всё еще не смотрела на отца и не видела, как сжалась его челюсть, и на гладко выбритом лице заиграли желваки. Она почувствовала исходящую от него волну негодования, но он не сказал ни слова. Его душили боль и бессильная злость, но он смолчал, до побелевших костяшек сжав пальцы в кулаки.

— Это он организовал покушение на Назарова и на тебя. Он сам мне в этом признался. Радовался, что стравил вас… — добавила негромко.

В этот момент к дому снова подъехала машина, и Лера обернулась. Это был Лёшкин джип, но за рулем сидел не Лёшка. Человек отца загнал машину в гараж, двинулся к Соломатину, и они тихо о чем-то переговорили.

Мысль, которую Лера старалась не допускать, стала проникать в ее сознание, разбивая сердце на части.

— Папа, пожалуйста, — она поднялась на ноги и бросилась к отцу. — Сделай что-нибудь… Ты должен знать, где он может держать его. Папа, я тебя умоляю…

Соломатин прижал дочь к себе.

— Лера, успокойся. Послушай меня…

Но Лера не слушала. Она рыдала, уже не пытаясь бороться с истерикой.

— Папа, я клянусь… Я тебе обещаю… Я сделаю, всё, что ты хочешь, только найди его… Папа, ему никто не поможет, кроме тебя. Только ты можешь… Я же тебя никогда ни о чем не просила. Сделай это для меня.

Да, она никогда его ни о чем не просила. Всегда заявляла, требовала. Боролась с ним, как революционер с режимом.

— Лера, остановись, — сказал он чуть жестче, чтоб немного приглушить ее истерику. — Посмотри на меня. Послушай.

Она замолчала.

— Если существует хоть маленькая вероятность, что он жив, я его найду. И с ним всё будет в порядке. Ты же мне веришь?

Дочь кивнула.

— Я сделаю всё, что от меня зависит. Теперь возьми себя в руки и успокойся.

Она глубоко вздохнула, отерла щеки и снова села на берегу, обхватив колени.

Соломатин вздохнул, уселся на песок рядом с дочерью и обнял за плечи.

Они долго молчали, глядя на перекатывающиеся волны.

— Красиво здесь… — задумчиво произнес Альберт Сергеевич.

— Красиво… — эхом повторила Лера.

— И давно ты с ним роман завела?

— Давно, — снова сказала она безо всякого выражения и отвела со лба растрепавшиеся волосы.

Отец больше ничего не сказал. Не спрашивал, как она могла. Не доказывал, почему не должна.

— Альберт Сергеевич, мы закончили, — сообщили ему.

— Пойдем, — сказал он дочери. — Тебе нет нужды здесь оставаться. Я отвезу тебя в больницу.

— Не надо мне ни в какую больницу. Со мной всё в порядке. Я с места не сдвинусь, пока Полевого не найдут, — твердо заявила Лера.

Соломатин обернулся, махнул кому-то рукой и остался сидеть рядом с ней.

Время снова замедлило бег, но рядом с отцом ожидание уже было не таким мучительным.

— Беспалов не мог всё предусмотреть… — сказала она, пытаясь воскресить в себе надежду.

— Если бы он всё предусмотрел, он бы не был мертв, — ответил отец. — Ты всё правильно сделала, Лера. Если бы не ты, то я сам бы его прикончил. Только его смерть не была бы такой легкой.

Когда у Соломатина зазвонил телефон, сердце Леры тревожно забилось.

Альберт Сергеевич, поднялся, ответил на звонок и подал дочери руку.

— Идем. Нашли твоего Полевого. В больницу везут.

— Что с ним?

— Под наркотой. Если довезут, откачают.

— Мне надо к нему.

— Нет, — жестко сказал отец. — Ты поедешь домой. Приведешь себя в порядок и будешь отдыхать. Я сам съезжу и в больницу, и к родителям. Когда вернусь, мы поговорим.

— Хорошо…

Преодолевая боль в колене, Лера дошла до дома и только сейчас вспомнила про кота.

— Надо найти Снежка.

— Кого? — не расслышал отец.

— Кота! Снежок! — позвала она. — Езжай, папа. Я найду котика и поеду домой. Не брошу же я его тут одного…

Соломатин взмахом руки отправил водителя искать животное, сам сел в другую машину и уехал.

Лера не хотела заходить в дом, но ей нужно было обуться и забрать Снежка.

Борясь с накатившим приступом удушья, она шагнула в открытую дверь, и ее тут же окутал навязчивый запах моющих средств. Везде было стерильно чисто.

Не осталось никаких следов ни от вчерашней вечеринки, ни от пребывания Беспалова. Даже постель в спальне была застелена новым бельем и аккуратно заправлена. Ничего больше не напоминало о недавнем кошмаре.

Если бы вот так же легко всё можно было вымыть, стереть из памяти…

— Нашел! — крикнул водитель.

Прихватив кошачьи принадлежности, Лера заторопилась на улицу.

— Забился у гаража с той стороны, — улыбался мужчина, держа на руках Снежка.

Увидев Леру, кот испуганно замяукал.

— Испугался, маленький… — она поцеловала его в мордочку и прижала к себе.

Дома Лера первым делом залезла под душ и долго стояла под нестерпимо горячей водой. Ее корчило от запоздалого унижения, душевной боли и почему-то от холода. Потом она укуталась в теплый халат, заползла в постель, как заползает в свое логово раненое животное, и отключилась.

Открыла глаза, когда день за окном уже подернулся мутной дымкой. Это означало, что наступил вечер.

В комнату тихо постучали, и горничная позвала ее на ужин. Немного полежав, Лера вылезла из кровати и спустилась в столовую прямо в халате.

Отец сидел за столом, на лице и во взгляде его была задумчивость. Перед ним стояла тарелка, но к еде он пока не прикоснулся.

Шепнув что-то прислуге, Лера села на свое место и замерла в ожидании.

— Я был в больнице. Алексей в порядке. Сказали, что другой сдох бы от такой дозы, а он ничего… В реанимации пока, но оклемается, — сразу сообщил отец, не томя ее бесполезным ожиданием. — С родителями поговорил. Репутация его тоже не пострадает, нигде не будет никакой информации ни о произошедшем, ни про наркотики.

— Ага, он фартовый, — невесело кивнула Лера.

Казалось бы, должна испытать облегчение от полученной новости, но ничего такого не почувствовала.

— Приятного аппетита, — сказал Соломатин и взял ложку.

Лера угукнула и тоже принялась есть. Она не собиралась отказываться от еды, хотя голода совсем не испытывала. Понимала, что реально может загнуться, если, предавшись унынию, лишит себя питания. Ситуация сейчас посерьезнее, чем просто любовные страдашки. Конечно, всегда есть способ сломать психику об колено, но за это придется дорого заплатить.

Соломатин задержал на дочери внимательный взгляд. У него разрывалось сердце, когда он смотрел на нее. Она была изломана, лицо опухло от слез.

Лера осилила лишь половину порции супа и впихнула в себя несколько кусочков мяса. Насколько знала отца, его сосредоточенный вид означал, что он ждет подходящего момента для продолжения разговора.

Когда дочь отодвинула от себя тарелку, он сказал:

— Я выполнил твою просьбу. Теперь ты выполни мою. Ты покончишь с этой своей любовью. Пусть ваши отношения останутся маленьким недоразумением.

Ты оставишь свою возню с больными животными и займешься тем, чем должна была заниматься с самого начала.

— Это уже три просьбы. Какую из них конкретно мне выполнить?

В столовую снова вошла горничная. Она поставила на стол бутылку абсента и вазочку с «Москвичкой».

Соломатин с легким недоумением взглянул на бутылку и снова посмотрел на дочь:

— Меня радует, что даже в такой ситуации ты сохраняешь свое прекрасное чувство юмора, но мне не до шуток. Еще раз тебе повторяю: я спас его, потому что ты попросила. Но больше не жди от меня лояльности к человеку, из-за которого я чуть не потерял дочь. Если после этого он приблизится к тебе хоть на шаг, я его уничтожу. Ему не жить. А ты теперь будешь здесь, рядом со мной!

— Ты чуть не потерял дочь не из-за него… — попыталась оспорить Лера.

— Да ты хоть представляешь, каково мне было?! — взревел он и грохнул ладонью по столу. — Что я чувствую?! Предупреждаю первый и последний раз! И больше повторять не буду!

— Можешь не волноваться. Не будет никаких отношений, мы вряд ли это переживем…

Поднявшись из-за стола, Лера высыпала конфеты в карман халата и взяла бутылку.

— Ты собираешься это пить?

— Нет, что ты, как можно. Коленку намазать хочу. Я ж не дура перекисью обрабатывать, исключительно абсентом, чтоб быстрее зажило, — съязвила в ответ.

— Лера!

— Что — Лера? — рыкнула она и обернулась. — Любить, кого хочу, я не могу! Можно я хотя бы пить буду то, что хочу!

— Пей что-нибудь… другое… не такое крепкое…

— Как говорит одна моя очень хорошая подруга, другое в моем случае уже не поможет. Не переживай, папуль. Обещаю, как выйду на новую работу, пить брошу. Будем давить твоих конкурентов и осваивать новые территории. Я не подведу. Я ж у тебя молодец. Пошла бизнес-план продумывать. Ай, бл*ть… — вздрагивая от боли и прихрамывая, Лера поплелась в комнату.

Соломатин тяжело вздохнул, провожая дочь глазами.

Поразмышляв несколько минут, он пошел к ней.

Лера лежала под одеялом, свернувшись калачиком. Непочатая бутылка абсента стояла на туалетном столике, конфеты рассыпаны по одеялу.

— Лера, — он положил руку ей на плечо. — Поговори со мной, детка…

— Папа, пожалуйста, это выше моих сил…

— Пожалуйста, доченька. Я понимаю, что тебе тяжело… Прости, я не знаю, что надо говорить в таких случаях… Что говорят… Что мне сделать, чтоб тебе стало легче? Скажи, доченька, я хочу помочь.

— Правда? — она выглянула из-под одеяла и повернулась к нему.

— Да, — кивнул с готовностью отец. — Всё, что хочешь.

— Тогда организуй мне шоколадный торт, подружку и винишко для подружки. — Боясь, что отец откажет, она добавила: — Я не хочу сейчас быть одна. Пусть Аля побудет со мной. Можно? Хоть пару дней.

Не сразу, но Соломатин кивнул:

— Конечно, доченька. Всё сделаю. Будет тебе подружка и винишко.