Глава 1

— Александра Васильевна, вы уверены, что хотите в это ввязаться? — Ваня смотрит на меня выпученными глазками, явно напуганный.

— Иван, она покусилась на святое! На детей!

— Я понимаю, но это не ваше дело! Вы же написали заявление в милицию, его даже приняли. Обещали рассмотреть.

— Иван, его рассматривают уже три месяца. Мы с тобой оба знаем, как работает наша правоохранительная система. Я не могу позволить, чтобы эта мнимая ведьма продолжала дурить людям голову, обдирая их до нитки, вынуждая продавать квартиры, а потом кончать собой.

— Справедливости ради, она их ни к чему не принуждает.

— Правда? — под моим немигающим взглядом Иван тушуется. — Обещая найти пропавшего без вести ребенка, требуя все больше и больше денег за свою «работу»? На что только не пойдут отчаявшиеся родители. Вчера был край, Ваня. Когда я увидела, как рыдает мать этой девочки, Анечки. Я так больше не могу. Молчать не могу. Это все равно, как если бы я была соучастницей, понимаешь? А я не хочу быть причастной к этой грязи.

— Я вас понимаю, Александра Васильевна. Но вы отдаете себе отчет, с какими людьми вы собрались воевать? Вы же взрослая женщина…

— Я прекрасно все понимаю, Иван. Я давно живу, но до маразма мне еще очень далеко. Конечно, потомственная ведьма Мария, как она себя называет не одна работает. И, естественно, что ее крышуют люди на очень высоких должностях. Шуму будет много. И пусть говорят, что один в поле не воин, я верю, что мой репортаж всколыхнет сонные умы граждан нашей большой страны. Пусть не все, но кто-то задумается. Я буду счастлива даже если один-два человека, которые собирались воспользоваться услугами этой женщины, передумают, благодаря нашему репортажу.

— Вашему репортажу, Александра Васильевна. Я просто оператор на вашем канале, который, кстати, все время был посвящен исключительно домоводству. А теперь…

— А теперь, Иван, наступили другие времена. Иногда даже домоводство может пригодиться в борьбе за правое дело!

Кто же знал, что те слова вскоре станут для меня пророческими.

— Готовы? — Иван целится в меня из ультрасовременной камеры.

— Готова.

Выдыхаю, дожидаюсь сигнала и принимаюсь за дело.

— Добрый вечер, мои дорогие подписчики и те, кто просто смотрит канал. Сегодня у нас экстренный выпуск, о котором я упоминала во вчерашнем эфире. И посвящен он Жанне Кругловой, более известной в широких кругах под именем потомственной ведьмы Марии Белой. Да-да, мои дорогие, и меня коснулась модная нынче тема экстрасенсов, магов и прочих проходимцев, наводнивших сейчас многие ютуб-эфиры.

Эфир получился насыщенным. И эмоциональным. Я выложилась не на сто процентов, а на двести, поэтому из офиса выползала улиткой. Многие удивлялись, почему не провожу эфиры дома, это ведь намного проще. Проще, но есть у меня небольшой завих — не смешивать дом и работу. Моя квартира — это моя крепость и даже мысль пригласить туда посторонних людей вызывает во мне дрожь.

— Вас проводить? — спрашивает Иван, убегая домой.

— Не надо. Спасибо, сама дойду.

Оператор уже полчаса как ушел, а я только собралась. Выхожу на подземную парковку и тут меня ослепляет фарами резко остановившаяся машина.

— Смотри, куда прешь! — кричу, сглатывая нервный комок и вцепившись обеими руками в сумку.

— Резникова Александра Васильевна? — спрашивает меня грубый мужской голос, его обладателя я не вижу из-за яркого света фар.

— А кто спрашивает?

— Сейчас узнаешь, — сильный удар в голову и темнота.

Быстро Машенька сработала…

— Очнулась, правдолюбица? — противный женский голос сверлит в районе виска.

Открываю глаза. Конечно, она, кто же еще?

— Жанна, добрый вечер, — здороваюсь.

— Какая я тебе Жанна, женщина? Я — Мария Белая, такое у меня имя.

— Угу. А мое имя — Мэрилин Монро, — киваю звенящей головой.

— Слишком умная, да? Не боишься меня? — из угла выступает женщина, одиозную внешность которой знают очень многие.

Длинные алые ногти, как когти хищной птицы, распущенные черные волосы, белая, очень бледная кожа. Огромные накачанные губы и под стать им такая же грудь, едва ли не вываливающаяся из откровенного декольте.

— Нет, не боюсь, — отвечаю.

И понимаю, что не лгу. Действительно, мне не страшно. Не потому, что я вся такая крутая, а потому, что я сделала то, что хотела. И теперь чувствую только облегчение.

— И напрасно. Знаешь, мои покровители предлагали закатать тебя в бетон. У меня на заднем дворе как раз делают детскую игровую площадку. Но я против подобных варварских методов.

— Серьезно? — ну вот не могу заткнуться, прямо прет меня поязвить, ничего не могу поделать.

— Да. Я придумала кое-что поинтереснее. Мне наконец-то привезли из Бразилии одну очень забавную штучку. Вуду — это сильная магия, ее с бухты-барахты практиковать нельзя, но… для тебя — сделаю исключение. Даже, если что-то пойдет не так… спишем на сопутствующий ущерб.

И тут мне становится как-то не по себе. Одно дело — умереть от рук бандитов. Почти героическая смерть. И другое дело — от каких-то странных экспериментов туповатой девицы, возомнившей себя ведьмой.

— Я предпочту бетон, — сообщаю Жанне-Марии.

— А никто не спрашивает о твоих предпочтениях. Это мой дом и только мои желания имеют значение. А на данный момент, я хочу проверить артефакт. Ребятки, уложите женщину вот тут на столе и хорошенько привяжите ей руки-ноги. Мы же не хотим, чтобы она сбежала?

— Эй, я не давала разрешения пускать меня на опыты! — пытаюсь вырваться, но разве это возможно, когда тебя держат два зуболома. Я даже шевельнуться не могу, не то, чтобы вырваться.

Меня укладывают на стол, быстренько привязывают к уже заготовленным колышкам. Мнимая ведьма без лишних предисловий задирает на мне блузку, оголяя живот. Потом зажигает свечи и что-то бормочет.

— Напрасно стараешься, — говорю ей. — Нет в тебе никаких сил. И вообще, наш мир…

Договорить я не успеваю, потому что мне на живот кладут ледяную фигурку змеи. Снова бормотание, и мне начинает казаться, что змея разворачивает свои кольца и ползет выше, к солнечному сплетению.

— Слушай, заканчивай уже этот цирк, — вырываюсь, веревкой растирая руки до крови. — Не сработает все это.

— Уже работает, — злорадно усмехается ведьма, а ее глаза загораются зеленым светом.

Именно в этот момент змея поднимает голову и кусает меня слева, в область сердца. Я даже пискнуть не успеваю. Все тело немеет, меня охватывает полнейшее безразличие, закрываю глаза и откидываю голову на стол. Будь, что будет.

Видимо только ядом змеи и можно объяснить то, что начинает происходить дальше.

— Госпожа! Госпожа Алекса! Госпожа!

Нехотя открываю глаза, ощущая себя так, словно пила всю ночь что-то очень крепкое. А потом танцевала на столе. До утра. Иначе почему у меня головокружения, мышечная боль во всем теле и… галлюцинации⁇

Сажусь на кровати, дико озираясь. Кровать с балдахином! Нет. Не так. С БАЛДАХИНОМ! Где я⁇ С грохотом падаю с кровати, больно ушибив локоть.

— Да чтоб вас всех об стенку…

— Госпожа? — в женском голосе слышен почти священный ужас.

— Минуточку. Госпожа временно недоступна, — говорю из-под кровати, делая попытки подняться, несмотря на усиливающиеся головокружения.

— Там поверенный вашего батюшки пришел. Сказал, что долго ждать не будет. Дела у него. Надо бы выйти.

— Зачем? — спрашиваю откуда-то из-под ковра, все еще не прекращая попыток встать. Хотя бы на четвереньки.

— Как зачем⁇ Он завещание должен огласить.

О! Завещание — это интересно. Надо бы встать.

После четвертой попытки у меня получается принять позу собачки. Какое-то время стою так, слегка раскачиваясь. Перед глазами все плывет, жутко мутит, ручки-ножки трясутся.

— Госпожа⁇ — женский голос звучит на грани ультразвука, уверена, еще немного и у меня от него лопнут барабанные перепонки.

— Вместо того, чтобы вопить, вы бы лучше помогли подняться. Я что-то неважно себя чувствую, — произношу заплетающимся языком заправской алкоголички.

— Госпожа⁇ Вы пили⁇

О! Кажется, не меня одну посетили подобные мысли.

— Что за дикий вопрос? — старательно выговариваю буквы. — Конечно, нет!

С превеликим трудом, но мне удается принять вертикальное положение, чтобы тут же чуть не упасть, потому что стою как раз напротив зеркала и… отражаюсь в нем совсем не я!

— Кто это? — спрашиваю у женщины в чепце, глаза которой, кажется, сейчас выпадут на щеки.

— Госпожа? Это же вы… вы себя не узнаете⁇

Хорошенький вопрос. Конечно, не узнаю. В зеркале отражается забитого вида девушка, лет двадцати пяти, может, чуть старше. Рыжие волосы торчат во все стороны, кожа бледная, почти синюшная, огромные синяки под глазами. Жуть, короче. И ничего общего со мной — спортивного вида крашеной блондинкой за пятьдесят.

Опустив взгляд вниз, замечаю торчащие из-под мятого платья тонкие щиколотки и бледные ступни. И бутылку. Пустую. Из-под вина, или вроде того. Блин! Таки пила девчонка. Интересно, что за жизнь у нее такая, если она в столь юном возрасте так закладывает?

Подхожу к зеркалу и что-то там поправляю, ногой отпихивая бутылку под кровать. И одновременно разговаривая, чтобы дамочка, разбудившая меня, не услышала звон стекла.

— Так кто вы говорите меня ждет?

— Поверенный. Ваш батюшка скончался неделю как. Сегодня будут оглашать его последнюю волю. В связи с этим, вы и ваш сводный брат обязаны присутствовать.

— Сводный брат? — уточняю зачем-то, хотя мне вообще не интересно. Меня больше волнует факт того, что я в чужом теле и в каком-то странном доме. Да и женщина в чепце напрягает. Я таких прежде только в музеях на картинах и видела.

— Да, господин Алесандро. Сын вашей мачехи, умершей год назад. Бедный господин барон, так и не оправился после смерти любимой жены. Его вы тоже не помните?

Вроде спрашивает с сочувствием, но что-то мне мало верится в ее добрый тон.

— Что за странные вопросы у вас?

Кстати, кто эта дамочка? Служанка? Экономка? Няня?

— Так ведь я переживаю. Сиротой вы остались, замуж так и не вышли. Если господин Алесандро не возьмет над вами опеку, то вы останетесь совсем одна и тогда только…

— Только что? — спрашиваю с интересом.

— В служанки, гувернантки… в приживалки, пусть меня боги простят, — с ужасом округлив глаза сообщает дамочка.

— Ясно. Пока страдать рано, сейчас бы завещание послушать. Веди, где у нас сидит этот поверенный?

— Ой, госпожа! — дамочка испуганно обнимает ладонями объемные щеки. — Куда же вы в таком виде?

— А что не так? Ну да, помята слегка, так ведь папенька умер, расстроилась…

— Вы же в ночной рубашке!

Блин!

— Хорошо, сейчас переоденусь.

Мелкими шажочками дотягиваю свое алкоголическое тельце до гардероба, открываю его и офигеваю. А это еще что⁈