Я до сих пор нормально не разобралась, как делаются сами артефакты, если это не отдельная магия.

А к кому идти за такими знаниями как не к артефактору со стажем. Но в комнате отца я не нашла. Он оказался в саду, куда, конечно же, заглянула в последнюю очередь. Столько времени потратила на его поиски…

Оказалось, что он проверял работу артефактов, державших все это время щит над домом.

– А вы научите меня делать артефакты?

– Боюсь это невозможно. Чтобы создать артефакт, нужно владеть силой камня. А у тебя ее нет.

– Ну, хотя бы теорию вы можете объяснить, – не отчаивалась я. Хотя на самом деле я знала, что нужна магия камня, но на что-то надеялась. В моем мозгу все время мелькала мысль, что если я из другого мира, мне удастся разглядеть то, чего не замечали они. И мне почему-то хотелось в это верить. Иррационально, но факт.

– Зачем тебе это? – нахмурился отец.

– Теория тоже важна, – ответила я.

Глупо. Знаю. Но что еще я могла ему ответить? Что ищу то, чего не видят они, коренные жители этого мира? Бред.

Отец, немного подумав и пожевав губы, все-таки решился мне объяснить теорию создания артефактов.

А суть оказалась до безобразия проста. Маг камня видел его структуру, находил пустоты и заполнял их заданными функциями. Это если вкратце.

– Почему этого нельзя делать с другими веществами? – задала я мучавший меня вопрос.

– Остальные вещества легко изменчивы и достаточно быстро и легко теряют заложенные свойства. Камень же – вещь, создаваемая веками. Он долговечен и непоколебим.

Речь вышла пафосной, но суть до меня дошла. Кристаллическая решетка вещества. Вот в чем суть. Они этого еще не знают, а в моем мозгу всплыли воспоминания с уроков физики и химии моего мира.

Если мне не изменяет память, существует 4 вида кристаллических решеток. И именно атомная решетка является структурой камней и считается самой твердой. Но ведь второй по твердости является металлическая решетка. То есть металлы тоже могут быть артефактами, пусть и слабее или не долговечнее, но уж точно могут. Попробуйте сломать металлическое изделие. Ну кроме проволоки…

Так что он не особо расстроил меня. Наоборот, мне непременно захотелось создать именно такой артефакт.

–Ты мне покажешь, как создаешь артефакт? – я так разволновалась, что перешла на ты.

– Конечно, если ты хочешь. Но не здесь, дома. Там у меня мастерская. Это же домик для отдыха, летний. Здесь я ни когда не работал.

На этом мы разошлись. Я побежала готовить ужин, а отец продолжил возиться с артефактами. Мне было интересно узнать, что именно он с ними делает, но для человека, не понимающего в их создании и работе ничего, это будет трудно понять.

На пороге я столкнулась с Дронером. А меня так потряхивало от нетерпения, что я позвала его с собой на кухню.

–Чего без дела стоять и смотреть. Хоть помогать будете.

Дронер ничего не ответил, но пошел за мной. И не понять согласился помочь или просто проигнорировал.

–Можете принести овощи из кладовки? – обратилась я нему.

Он просто смотрел на меня какое-то время, а потом шумно вздохнул и кивнул. Я ему перечислила необходимое, и началась работа. Нет, я не привлекала его к самой готовке, но в этот раз сервировал стол именно он.

–Вы давно этим занимаетесь? Ну, работаете наблюдателем? – когда рядом есть живой человек, сложно молчать. Или это у меня передоз молчания за полтора года?

–Я не работаю наблюдателем. Просто так получилось. Назначили.

Больше он на мои вопросы не отвечал. Ну что ж, человек хочет держать дистанцию и это его право.

За ужином я все-таки спросила отца, что там с артефактами. Оказалось, что все в порядке. Перед моим заключением все артефакты в доме и в саду зарядили так, чтобы на весь срок хватило. Но чем чаще артефакт используется, тем быстрее разряжается. И никто не мог гарантировать, что какой-то не разрядится раньше времени. На этом месте я вспомнила про артефакт для мойки в кухни.

Я хотела было рассказать, но во время осеклась. Ведь ели так, то получается настоящая Лауретта его разрядила. И что она с ним делала, я понятия не имею, а об этом меня точно спросят. Вот и промолчала. Почему не сказал Дронер, другой вопрос.

Отец рассказал то, что я и так знала из книг, но слушать его все равно было интересно. Когда он говорил об артефактах, его взгляд менялся. Чувствуется, что они его страсть.

После ужина я не стала себе изменять и направилась в музыкальную комнату. Но я впервые не знала, что играть. Вроде бы настроение хорошее, надо сыграть что-то веселое, но попса моего мира здесь не принята, а меня могут услышать.

Решила спеть что-то из их песен. Да, в библиотеке имелся сборник песен, его я выучила за это время. Но все их песни были лирическими, а сейчас мне хотелось динамики.

В итоге я запела песни Виктора Цоя. И начала с кукушки. А на песне “Мы ждем перемен” заметила слушателей.

–Интересная песня. Необычная, – проговорил отец из двери. А Дронер ничего не сказал, только смотрел как-то очень пристально. Не считает же он песни нарушением закона?

И сначала мне захотелось ему объяснить, но что я ему скажу? Правду? Смешно. Поэтому я промолчала. Желание петь исчезло.

А на следующее утро я все-таки попросила отца показать мне хоть что-то на уже имеющихся артефактах. Так что после завтрака мы пошли в прачечную, где было много всяких артефактов. Дронер пошел за нами. Ну и ладно. Человек ответственно подходит к своей работе, не буду ему мешать.

Оказалось, что я не знала самого главного. У артефактов нужно видеть структуру, а я видеть не умела.

Отцу пришлось несколько раз мне объяснять, что к чему. Но я все-таки смогла. Я увидела структуру. Оказывается, я не видела магию вовсе, а она имеет свои краски и плотность. Она витает везде, если смотреть вокруг.

Я радовалась как ребенок, чем насмешила отца и даже вызвала улыбку Дронера. А и пусть.

Этот мир только что заиграл для меня новыми красками. Это же потрясающе. Мне все захотелось потрогать и обо всем спросить. Я буквально засыпала отца вопросами.

Я читала в книге для новичков про разные цвета и структуру магии, но поскольку не видела всего этого, посчитала, что мне этого не дано, я же из другого мира. А вон как оказалось. Просто чтобы видеть, надо смотреть правильно.

Поток моих вопросов остановился лишь тогда, когда я попыталась пощупать Дронера. Я уже протянула руку к его голове, а он весь так напрягся. От него даже холодом повеяло.

–Пожалуй, я пойду. Спасибо отец, – пробормотала я, обходя Дронера по дуге.

А пощупать мне захотелось магию, которая обвивалась вокруг его головы. Она была красноватой и мутной чтоли. По-другому не сказать.

Конечно, после всего, я понеслась в библиотеку. За той самой книжкой. А то выглядела как дурочка перед ними.

Вот теперь я заучила, какая магия, как выглядит.

Моя магия была стального цвета, что не удивительно. Она была быстрой и плотной. Смешно звучит, но поскольку она выходила у меня из рук, я напоминала человека-паука.

Магия камня серая матовая. Она имеет рыхлую структуру и значительно медленнее.

Магия воздуха представляется белесой дымкой, как туман.

Магия воды стремительный голубой поток.

Магия огня, тоже не удивила. Она оранжевая, стремительная и похожа на пламя.

Магия иллюзий сиреневая медленная и рыхлая, уплотняется при длительном воздействии.

Магия жизни, как ни странно, медленная текучая и бледно-желтая. А вот магия смерти почему-то ярко-зеленая и намного быстрее магии жизни, но до стали ей далеко.

А вот магия убеждения представляется как красная дымка. Она быстро достигает цели и уплотняется при воздействии.

То есть на Дронере магия убеждения? Его к чему-то принуждают? Надо обязательно спросить.

Только, когда мой желудок заурчал, я вспомнила об обеде, который судя по часам прошел час назад. Вот так вот. А у меня мужчины не кормленные.

Только успела подумать, как в библиотеку вошел отец. Мы посмеялись моей увлеченности и отправились в столовую.

– А почему я не вижу, какой магией владеешь ты? – задала я вопрос. Ведь вокруг него не было магии.

– Потому что магию можно увидеть, только когда ее используешь, а просто так нельзя. И кстати, смотреть так постоянно тоже нельзя.

– Почему? Зрение испортиться?

– Нет. Но это тоже сродни магии. Если долго так смотреть, можно исчерпать эту способность и ослепнуть.

Если он хотел мменя напугать, то у него получилось. Хорошо, что я давно уже сменила зрение.

– Не пугайся. Слепнут не навсегда, а только до пополнения сил. Поэтому не стоит злоупотреблять. Да и любой магией не стоит.

Вот здесь бы я поспорила. В самом начале я переутомилась очень быстро, потому что до этого Лауретта вообще не пользовалась магией металла. Затем я стала тренироваться и истощения уже не получала. Наоборот, сейчас я использую магию повсеместно, и у меня это легко выходит.

Но почему-то я промолчала об этом.

Накрыв на стол, я никак не могла решиться спросить. Только смотрела иногда, как мне казалось, на Дронера.

Сегодня у нас был разогретый борщ и остатки вчерашнего ужина.

– Спрашивайте, леди Санобер. Я же вижу, что вы что-то хотите у меня спросить, – заменил Дронер мой интерес.

– Да, хочу. Я вижу магию убеждения на вас. И…

Что и, я так и не сформулировала.

– Спасибо за беспокойство, леди, – усмехнулся он, – но не стоит. Вы видите ментальный щит. Это защита от внешнего воздействия. Всем служащим правопорядка ставят такой щит, чтобы подозреваемые или преступники не смогли убедить их в чем-либо.

Это была его самая длинная речь за два дня. И надо сказать, исчерпывающая.

– А надолго он ставиться? Это же делает другой маг?

– Он ставиться на все время службы. Периодически его обновляют. И да для этих целей есть отдельный маг.

– А почему его нельзя поставить всем?

– А зачем? – удивился отец, – Магов убеждения мало. Ментальная магия достаточно редкая.

– Ну, я бы так не сказала. Из моих трех, два ментальных.

– Да, такое встречается. Но магия иллюзий это как детская забава, она не опасна и даже не регистрируется. Потому и встречается часто, – отвечал отец.

– А магия убеждения опасна в первую очередь для самих магов. Она тянет их на преступления. Было даже время, когда магию убеждения блокировали сразу по обнаружению, – дополнил Дронер, хотя я уже хотела поспорить с отцом.

– И почему же перестали так поступать?

– Потому что заблокированная магия не передается следующему поколению. У вас, например, не может родиться ребенок с даром убеждения, – снисходительно отвечал Дронер.

– Почему же? Я могу выйти замуж за мага убеждения, и именно от него ребенку передастся дар. И вообще, насколько мне известно, никто так и не выяснил, каким именно образом передаются способности. Точно известно лишь то, что если ни у одного из родителей или дедов нет такого дара, то и появиться из неоткуда он не может.

– Верно. А также некоторые магии не сочетаются. И максимальное число способностей 6. И то встречалось дважды за всю историю. В основном люди обладают одной или двумя способностями. Некоторые аристократы тремя. Даже 4 магии уже редкость. В нашей стране из ныне живущих всего трое, – Дронер просто бьет сегодня рекорды по общению.

– А какими способностями обладаете вы? Даже магии отца мне неизвестны, что является моим упущением. Я даже точно не могу сказать, что и от кого мне досталось.

– Просто раньше тебя это не интересовало, – пожал плечами отец, – но никакого секрета нет.

– Да уж. Это скорее предмет для гордости, – хмыкнул Дронер, – Ваш отец, леди Санобер, тот редкий обладатель четырех магий.

Я аж на стуле подпрыгнула. Вот это да. Я можно сказать, сижу за одним столом с легендарной личностью.

– Полно вам, мистер Дронер. Засмущали старика, – проговорил отец, а сам лишь голову выше поднял.

– Во-первых, вы отец не старик. Давно себя в зеркало видели? – попеняла я его ложной скромности, – А во-вторых, вам действительно есть, чем гордиться. Так какие это магии?

– Камня, воздуха, металла и иллюзий.

– То есть у меня остались исключительно ваши способности, – улыбнулась я, – матушкину заблокировали.

Хотелось еще добавить, что к счастью, но не стала. Это будет подозрительно.

– Да, но именно ими я пользуюсь редко. Например, ты уже сейчас владеешь металлом лучше меня.

Похвала была приятна. Я искренне улыбнулась отцу.

– Спасибо. А у вас мистер Дронер, какая магия? Или это секрет?

– Секрет, – усмехнулся он, накладывая себе еще салата, – кстати, интересная заправка для салата.

О как, мы тему переводим. Ладно. Рано или поздно я все равно узнаю ваши способности мистер Дронер.

– А это одного из того, что мне бы хотелось запатентовать, – гордо произнесла я, смотря ему прямо в глаза.

Законы Фатикурии я выучила давно. И там есть такое патентное право. То есть право на изобретение. Например, когда создается новый артефакт, его регистрируют и дальнейшее использование его может быть только с согласия изобретателя. В общем все точно так же, как в моем мире.

–Если, конечно, за прошедшие два года никто этого не сделал.

И хотя майонез, а это был именно он, я не изобретала по сути, но в этом мире его еще нет. Так почему бы мне это не сделать? Экономист я или нет?

– Не переживай, дочка. Такого я еще не пробовал. И обязательно тебе помогу его зарегистрировать.

– Вы собираетесь стать поваром? – спросил Донер в свей ехидной манере. Но сейчас она не была злой, потому не обижала.

– Нет, что вы. Но ведь можно продать рецепт и способ его приготовления в ресторации. Думаю, что многие возьмут.

Отец сначала усмехнулся, а потом захохотал. Вот здесь я растерялась. Я сказала что-то смешное? Я читала, что здесь есть рестораны, которые здесь зовут ресторациями. Что не так?

– Что? – спросила я, когда отец отсмеялся. Дронер тоже смотрел на него недоуменно.

– Не обижайся, дочка. Но ты очень изменилась. Если бы я лично не присутствовал на установке щита и его снятии, подумал бы, что мне дочь подменили.

На этих словах у меня внутри похолодело. А если он меня сейчас в чем-то обвинит?

Наверное, на моем лице отразился испуг, потому что отец резко посерьезнел.

– Ты чего? Мне, если честно, нравятся изменения. Нравится, что ты перестала обвинять всех вокруг в чем-то. За два дня я ни разу не слышал этого. Нравятся твои планы на будущее. Хотя мать расстроиться, что ты больше не стремишься замуж.

– В смысле, – удивился Дронер, прервав отца, – Леди не хочет замуж?

– Ну почему же. Хочу. Но маниакальное стремление к замужеству прошло. Хочу встретить своего мужчину, влюбиться, в конце концов, – пришлось мне отвечать.

Дронер только хмыкнул, ничего не ответив. А тем временем мы все съели.

После, когда я все убрала и замариновала курицу в масле и специях под бдительным взглядом Дронера, я отправилась в прачечную на новый урок.

Отец терпеливо ждал меня, а потом так же терпеливо отвечал на тысячу моих вопросов.

– А можно мы продолжим в кухне? Я буду готовить, а ты мне рассказывать? – не удержалась я от просьбы, ведь время идти готовить ужин. Время вообще очень быстро летит, когда ты занят чем-то интересным.

Так все трое оказались в кухне. Дронер неукоснительно следовал за мной, действительно не вмешиваясь. Если так и дальше пойдет, я привыкну к его присутствию.

Сегодня ужин был проще в приготовлении, поэтому я быстро справилась. А после мужчины пошли за мной в музыкальную комнату и слушали, как я пою Цоя.

Утром на тренировке отец все-таки поинтересовался, что за упражнения я выполняю. Пришлось немного объяснить про йогу. А когда, они выразили сомнение в том, что некоторые позы сделать очень сложно, а новичкам невозможно, я предложила им не рассуждать, а попробовать.

Себя я уже считала опытным йогом, хотя некоторые сложные позиции у меня держались мало. Но я тренируюсь, и буду делать это впредь.

Я показала им одно из самых легких упражнений, они сделали. Еще посмеялись, что ничего сложного. Тогда я показала им “разрушителя вселенной”. И вот здесь уже смеялась я. Оба просто отказались такое делать, типа это женское упражнение. Ну ладно.

Я показала более простую позу. Нужно держать тело параллельно полу, стоя на руках. Сначала им казалось, что ничего сложного в этом нет. И я выполняла его вместе с ними. А потом отец несколько раз не выдержал. Дронер же, на удивление, хорошо держался.

– Неплохое упражнение, – проговорил он и ушел из зала.

Я лишь улыбнулась такой оценке. А вот отец, видимо ушибся, потому что потирал бок, но ничего не говорил.

А обед принес радостные новости. Приехал мистер Финор и привез официальное разрешение мне находиться в своих комнатах одной, без надзирателя. Отдельно там оговаривалось про примерочные. В общем, все мои условия приняты и это отличная новость.

Ужинать нам предстояло уже в столичном доме. Поэтому мы все пошли собираться. Хотя, что собирать мужчинам? Они же налегке приехали.