Глава 9
— Лада Сергеевна, я только на минутку. Ну мы же переживаем всем отделом. Очень-очень переживаем.
Лада пыталась вспомнить эту бойкую, но в то же время напуганную девушку в деловом сером костюме и белой блузке. «Анна? Алла? Точно, Аня Алексеева, работает со мной. Моя подчиненная…»
Лада повернула голову к стене. Видеть Аню ей не хотелось, еще меньше хотелось, чтобы эта Аня видела ее в таком состоянии.
Беспомощность. Лада смирилась с аварией, с тем, что впереди много месяцев борьбы за саму себя, но не смогла смириться с тем, что сейчас полностью зависела от чужих незнакомых людей. От элементарной, но совершенно интимной гигиены до принятия решений, как жить. Много лет назад Лада забрала в свои руки власть над собственной жизнью и совершенно точно не собиралась отдавать ее сейчас. Пусть она пока не может даже встать с ненавистной кровати. Больше всего она хотела спрыгнуть с нее и бежать. Бежать вперед. Но вместо этого покорно принимала лекарства, назначения которых не до конца понимала.
С памятью по-прежнему были проблемы. Иногда не осознавала, где находится, казалось, что она вот-вот проснется в своей маленькой, но уютной квартире, купленной в ипотеку.
«Это временные трудности, — твердила себе Лада. — Не смей себя жалеть! И другим не позволяй».
И она не жалела.
— За меня не переживайте, — медленно произнесла Кулакова, повернувшись к Ане. — У вас новогодняя встреча с журналистами в четверг. Не провалите!
У той от удивления вытянулось лицо. Конечно, Ане не могло прийти в голову, что Лада едва ее вспомнила, а про встречу узнала только вчера, когда ее проведать заходила Василиса, девушка Бессмертного, которая работает в местной газете.
— Конечно! Конечно, Лада Сергеевна! — Аня вскочила со стула и вытянулась в струнку. — Все сделаем!
Лада не помнила, какой она была начальницей, но, видимо, жесткой, раз Аня, зашедшая в палату три минуты назад, спешно начала собираться обратно.
— Я только не знаю, куда цветы поставить. — Девушка кивнула на свой скромный букет. — У вас тут целый розарий.
— Просто оставь на тумбочке, — коротко попросила Лада, решив не объяснять, от кого у нее здесь столько цветов. — Спасибо.
Корзины и правда были шикарные. И все с английскими винтажными розами сорта Sweet Juliet. На работе знали, какие цветы она любит, вот и дарили из года в год на день рождения эти романтичные с нежным абрикосовым оттенком розы. Вот и Аня принесла точно такой же букет. Несколько красивых букетов от сотрудников и партнеров. Три больших корзины от Андрея, Бессмертного и от Марка. Ее любимого великана с самым добрым на свете сердцем. Вот кого Лада очень хотела видеть, но он сейчас в Штатах. Прилетал всего на сутки, а она тогда была без сознания.
Лада набрала в грудь воздуха и попыталась чуть-чуть приподняться. Резкая боль прострелила мышцу, и девушка бессильно опустилась на кровать. Ей нельзя еще двигаться, кости будут срастаться не меньше месяца. И только потом, а не сразу после Нового года, как обещал Андрей, начнется реабилитация. Но сейчас Лада думала не о ней, она хотела увидеть васильки. Ярко-синий букет полевых цветов был чужеродным контрастным пятном в этом нежном облаке, но для Лады они сейчас олицетворяли настоящую жизнь. Такую же насыщенную, яркую и чистую.
Этот небольшой букет появился вчера, она спала и не знала, от кого эти обычные полевые цветы, да еще и в декабре. Но в этот раз память сжалилась над ней и услужливо повела ее в прошлое, туда, где она была просто Ладой.
…Васильки? Лада удивленно крутила в руках ярко-синие цветы, которые ей велели доставить в ресторан на первом этаже делового центра. Странно как-то, но дальше размышлять некогда было: в компании, где она вот уже две недели работала курьером, не держали растяп и лентяев, здесь считали каждую минуту.
Чуть запыхавшись от быстрого бега, она поздоровалась с администратором и уже хотела отдать ему букет, как увидела… Пижон Разумовский! Да что ж он ее в покое никак не оставит! Довольно улыбаясь, Андрияш шел прямо на Ладу, и ей пришлось призвать все свое мужество, чтобы не дать деру. Их вторая встреча оказалась еще более эпичной, чем знакомство, и сейчас пижон точно попытается отыграться.
— А тебе идет синий цвет, я не ошибся, — лениво протянул и нагло уткнулся носом в нежные цветы.
— Варежку закрой! — прошипела Лада, испуганно озираясь по сторонам. В этом новом для нее мире больших денег она чувствовала себя крайне неуверенно. — Мне нужно букет передать.
— Ну так уже! Считай, выполнила задание. — Разумовский наслаждался ее растерянностью. — Это тебе букет, Лада. Чтобы помнила, мелкая зараза.
— Чего помнила? — переспросила Лада. Она не могла поверить, что это ей. Цветы. Ей!
— Меня, разумеется! Я вечером улетаю домой. Вот зашел попрощаться.
Лада ошарашенно посмотрела в ярко-синие глаза Андрияша и увидела в них… те самые васильки, которые сейчас держала в руках.
— Ну и вали! — Она впечатала в Разумовского несчастный букет. — Я о тебе уже забыла!
Развернувшись, Лада вылетела из ресторана, ужасаясь своему поступку. А если кто из боссов ее видел? Видел, как она себя повела?
Но переживать времени снова не оказалось, нужно было еще развозить документы, забирать пакеты у клиентов. И все это успеть до семи вечера. И когда она в полвосьмого зашла в свою каморку за вещами, то обнаружила в ней маленькую вазу, а в ней… свои васильки…
Дверь отворилась, и Лада увидела взлохмаченную голову Разумовского. Она быстро отвела от него взгляд — провалы в памяти и путаница в воспоминаниях не лишили ее понимания того, что произошло между ними. Пусть некоторые события оставались пока неясными, Лада знала главное — когда-то он был для нее всем. Их расставание было для нее очень болезненным, настолько, что в груди до сих пор щемит, когда его видит. Но выгнать его, сказать, чтобы больше не приходил, Лада не могла. Пока не могла. Жизнь четко разделилась на «до» и «сейчас». «Сейчас» она чувствовала его боль, иногда Андрияш смотрел на нее с такой тоской, что ей в голову закралось подозрение, что в машине перед аварией она была с ним, а вовсе не с Андреем.
— Привет! Ты как? — Он пытался скрыть свое волнение, но Лада поняла: случилось что-то нехорошее.
— Хорошо. Васильки твои?
— Мои. — Он присел на кровать и привычно взял ее руку в свою. Буквально на мгновение, потому что потом Лада делала легкое движение кистью, и Андрияш ее отпускал. Не договариваясь, они создали себе вот такое приветствие. — Надо поговорить. Тебе нельзя переезжать к Мамаеву!
— Что? — Ладе показалось, что она не так услышала. — Почему?
— Тебе там не место и может быть опасно.
— Андрияш. — Сейчас Ладе снова отчаянно захотелось сесть — сколько можно смотреть на всех снизу вверх! — Он — мой жених. Я поеду к нему.
Давно нужно было напомнить Разумовскому, что они уже не вместе, у него вообще нет никаких прав и уж тем более он не должен требовать от нее невозможного. «Эгоист до мозга костей», — промелькнуло в голове. Лишь бы ему было хорошо.
Андрияш вскочил на ноги, нервно взлохматил свои волосы и уже был готов ринуться переубеждать Ладу, но тут в больничной палате на одного гостя стало больше.
— Ты что здесь делаешь?! — одновременно воскликнули Мамаев и Разумовский, но сразу замолчали. Правда, ненадолго.
Первым в бой бросился Андрияш.
— Ей нельзя ехать к тебе! Это небезопасно! Кто знает, во что еще Катька вляпалась!
— Тебя вообще здесь быть не должно, — устало, но с нажимом в голосе произнес Андрей. — Это наша с Ладой жизнь.
— Она тебе не жена! Лучше расскажи ей все!
— Что случилось? — тихо спросила Лада, и оба «А» тут же заткнулись.
— Любимая, — чуть помолчав, произнес Мамаев. — Нужно поговорить. Наедине, разумеется.