Глава 40

Шанхай встретил меня удушающей жарой и влажностью, от которой волосы, уложенные с таким старанием ещё в Москве, мгновенно превратились в гнездо. Я раздражённо заправила выбившуюся прядь за ухо, перехватывая поудобнее ручку чемодана, и бодрым шагом направилась к выходу из аэропорта. Месяц. Целый чёртов месяц прошёл с тех пор, как я гордо помахала ручкой Жарову. По правде сказать, гордость моя держалась ровно до того момента, пока я сохраняла с ним зрительный контакт. Дальше настала стадия ожидания. Доводы разума подсказывали, что я поступила верно. Нельзя прощать предательство. Опыт с уже, слава богу, бывшим мужем меня многому научил. Но всё же казалось, будто ситуация с Жаровым иная. Только я боялась, что это шепчут мои не угасшие чувства к нему. Поэтому мне пришлось приложить всю силу воли, чтобы не заявиться на его порог и не потребовать извинений. А просто тайно продолжать ждать, когда он сам появится. Но Руслан так и не прибежал. Даже не позвонил. Все эти недели я проверяла телефон с такой частотой, что могла бы заработать мозоли на большом пальце. Вздрагивала от каждого звонка, тянулась к трубке… И оказывалась разочарованной, когда на экране высвечивалось имя Маринки, мамы или кого угодно другого. Только не его. Мельников, как и обещал, взял меня к себе. И предложил такую зарплату, с которой я могла бы топить душевную боль в шопинге. Но я с сожалением обнаружила после получения аванса, что новые шмотки не снизили мою потребность видеть Руслана. – Госпожа Калинина? Добро пожаловать в Шанхай! – встретил меня у выхода из терминала худощавый китаец с табличкой, на которой кириллицей и с парой ошибок была нацарапана моя фамилия. – Меня зовут Лин, я буду вашим сопровождающим на время конференции. – Здравствуйте, Лин, – кивнула я, с трудом выдавливая из себя улыбку. Вообще, по правде говоря, лететь сюда я не хотела. Но Мельников настоял, заявив, что мне нужно продвигать новую разработку лекарства от астмы. Хотя за то время, что я работала на него, успела лишь немного освоиться на новом месте и включиться в текущие проекты. Но Мельников считал, что я обладаю особым чутьём. Отель, где проходила конференция и заодно был оплачен мой номер, впечатлял. Сверкающий небоскрёб с футуристическим дизайном, со стильным минимализмом в интерьере и панорамным видом на реку Хуанпу из моего номера. Но вместо того, чтобы наслаждаться видом, я упала на кровать прямо в одежде, чувствуя себя чертовски измотанной после девятичасового перелёта. Пискнул телефон, извещая о новом сообщении от Мельникова, который прилетел на день раньше. «Добралась? Вечером встреча оргкомитета, потом ужин с инвесторами. Я буду позже, но ты должна быть ровно в семь в лобби». Я застонала, уткнувшись лицом в подушку. Единственное, чего мне хотелось, – это горизонтального положения. Конференц-зал отеля переливался от света стеклянных люстр, а гости, облачённые в вечерние платья и смокинги, напоминали гостей вечеринки по случаю вручения «Оскара». Я стояла у входа, поправляя платье цвета вишни, купленное специально для этого случая, и оглядывала зал в поисках Мельникова. Я прихватила бокал шампанского с подноса, пользуясь тем, что пока никто не обращал на меня внимания. После истории с аперолем в Питере я усвоила урок, и теперь не собиралась употреблять больше одного бокала на таких мероприятиях. Правда, заметив парочку опьяневших коллег, я поняла, что это правило разделают не все. Всё же бесплатный алкоголь – зло. – Извините, – сказал кто-то по-английски, задев меня плечом в толпе. Я обернулась, натянув на лицо вежливую улыбку и на автомате извиняясь, и тут в паре шагов от себя обнаружила Руслана. Он стоял, возвышаясь над другими гостями мероприятия, одетый в идеально сидящий на нём смокинг. С бабочкой. И этой его дурацкой щетиной, которая превращала его в сексуального сантехника из фильма для взрослых. А затем мой взгляд, как блоха, перескакивает на его спутницу. Высокую блондинку с глянцево блестящими волосами и такими ногами, которые бывают только у профессиональных моделей или у тех, кто в прошлой жизни был фламинго. Она смеялась над чем-то, что говорил Руслан, призывно откидывая назад голову в демонстрации лебединой шеи. Словно Жаров был не учёным, а стендап-комиком. И похоже, сейчас было его лучшее выступление. Со стороны они казались идеальной парой. Высокие, красивые, холёные. С таким совершенным генетическим материалом, что их можно было бы забрать Ною на ковчег для продолжения рода человеческого. Ревность внутри взметнулась, сжигая своим огнём всё спокойствие, которое я взращивала в себе всё это время. На глаза навернулись жгучие слёзы. Вот почему он молчал. Я наивно полагала, что он где-то в недрах лаборатории страдает и топит боль в науке. А он обзавёлся новым развлечением. Куда совершеннее предыдущего. Зашибись, Лера! Попятилась, забыв, что в этом зале есть и другие люди. Столкнулась с кем-то, чем обратила на себя внимание Жарова. Наши взгляды на миг пересеклись, и он переменился в лице. Что, не ожидал, что я застигну его на месте преступления? Секунду я стояла как вкопанная, наблюдая за тем, как он говорит что-то своей спутнице, после чего стремительным шагом направляется в мою сторону. Неожиданно меня охватила паника. Я не была готова к этому разговору. Знала, что вспылю, наговорю лишнего, обнажу свои чувства и не сумею сохранить лицо. После того как он и не подумал бежать ко мне с извинениями, я воображала нашу встречу с ним. Когда-нибудь. Возможно, лет через десять. Когда мои чувства остынут и я превращусь в деловую холодную стерву без сердца, с офисом на верхнем этаже в Москва-Сити и ассистентом-мужчиной, которого я буду посылать за кофе. Прямо как Сандра Буллок в «Предложении». Тогда бы я смогла встретить его взгляд, вежливо кивнуть и пройти мимо, даже не споткнувшись. Поэтому всё, что мне сейчас оставалось, – это сбежать. Я стала озираться по сторонам, ища пути к отступлению. Вокруг были люди с той же плотностью на один квадратный метр, что и население Китая. Руслан двигался через толпу с целеустремлённостью ядерной боеголовки. Поэтому, буквально спустя минуту, я обнаружила, что он стоит прямо передо мной. Мы застыли, глядя друг на друга, как два оленя в свете фар. Только он выглядел как благородный олень с обложки «National Geographic», а я – как тот, который забыл, что делать со своими конечностями. – Лера, я думал, ты приедешь только завтра, – его взгляд метался по моему лицу, будто за месяц я могла бы измениться. На моём лице расцветает колючая улыбка. «Он думал, что я буду завтра». В переводе с кобелиного на русский. Он знал, что я приеду. Собирался со мной поговорить, а пока меня нет – развлечься. – Извини, Руслан, я тут по работе, – говорю очевидное, стараясь не смотреть в его лицо, – мне пора идти. Налаживать связи, так сказать. Я уже собиралась обойти его стороной, как он преградил мне путь. – Не так быстро, Калинина, – тихо сказал, беря меня за руку. – Нам нужно поговорить.