Эпилог

Солнечные лучи пробивались сквозь тюль, рисуя на полу мягкие узоры. Я сидела на веранде нашего загородного дома, лениво постукивая по клавишам ноутбука и то и дело поглядывая в сад. Там Руслан с нашим двухлетним сыном что-то увлечённо разглядывали. Гриша – копия отца: те же янтарные глаза, тот же упрямый нрав – сидел на корточках и тыкал пальцем в какое-то растение. – Нет, сынок, это не одуванчик, это мать-и-мачеха, – терпеливо объяснял Руслан, помогая Грише перевернуть листок. – Смотри, с одной стороны он мягкий и тёплый, как мама, а с другой – гладкий и прохладный, как мачеха. Я улыбнулась. Три года назад я бы ни за что не поверила, что моя жизнь станет такой. Что каждое утро я буду просыпаться рядом с мужчиной, который любит меня такой, какая я есть. Со всеми моими странностями и причудами. И смотрит так, будто я результат многих лет научных изысканий. А наша семья – самый значимый научный прорыв в его жизни, рядом с которым меркнут иные достижения. Телефон завибрировал, выдернув меня из мыслей. – Алло, мама, – ответила я, не отрывая взгляда от зелёного сада. У хорошей хозяйки в нём, должно быть, росли бы огурцы и помидоры, а у меня – только цветочки и газон. – Дочка, не забыла, что мы с папой приедем к вам завтра на обед? – голос мамы звучал непривычно ласково. – Я напекла твоих любимых пирожков с капустой, а папа купил Грише ту игрушку, о которой ты рассказывала. – Конечно не забыла, – сказала я. – У Руса встреча с инвесторами, но к обеду он освободится. Тугой ком, который обычно возникал в груди после разговоров с мамой, потихоньку развязывался. После рождения Гриши она словно стала другим человеком. Куда-то делись её колкости и вечное недовольство. Внук разбудил в ней тепло и нежность, которые я раньше за ней не замечала. А самое странное, она перестала меня пилить по поводу и без. Интуитивно ощущая, что я больше не та девочка, которой можно навязать своё мнение. – Отлично! – обрадовалась она. – Соскучилась по моему маленькому профессору. А Руслан твой – молодец, настоящий мужчина. И так любит тебя. Сразу видно. Я фыркнула, но промолчала. Пусть мама думает, что всегда была за Руслана, хотя я до сих пор помню её истерику, когда я рассталась с Платоном. – До встречи, мам, – попрощалась я и отложила телефон. Взгляд упал на недописанную статью. Работа с Мельниковым приносила не только деньги, но и радость – ту самую, которую я всегда искала в науке. Мой новый препарат от астмы недавно получил международную премию, и теперь имя Валерии Калининой то и дело мелькает в журналах. А Руслан всё так же управляет своей лабораторией, исследуя методы лечения рака. – Мама, мама! – Гриша, топая ножками, бежал ко мне с какой-то находкой в руках. – Смотли, какой жук! Я отложила ноутбук и подхватила сына. В его пухлых ладошках блестел жук-бронзовка. – Ого, какой красавец, – сказала я, разглядывая переливающийся перламутром панцирь. – Видишь, как он сияет на солнце? Руслан поднялся на веранду и поцеловал меня в макушку. Моё тело неосознанно качнулось в его сторону, притянутое его телом и магнетизмом. – Наш будущий энтомолог, – сказал он с гордостью. – Весь в тебя, Лер, такой же любопытный. – И такой же упрямый, как ты, – ответила я, следя, как Гриша с интересом настоящего исследователя наблюдал за передвижениями жучка по своей руке. Идиллию прервал звук подъезжающей машины. Я напряглась, узнав знакомый силуэт, появившийся из такси. Платон. – Кажется, гости, – заметила я, передавая Гришу Руслану. У калитки стоял он – уставший, осунувшийся, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. – Привет, – сказал Платон, заметив меня. – Извини, что без предупреждения. – Какими судьбами в наших краях? – спросила я, подойдя к калитке, ощущая взгляд Руслана, направленный в нашу сторону. Дело Фомина потянуло за собой новое расследование, в котором открылось, что Платон присваивал не только мои идеи и труды. После его ареста и суда мы не виделись. Условный срок и штраф стали для него ударом. Научную репутацию он потерял навсегда. – Я… – Он замялся, комкая клетчатый пиджак. – Хотел извиниться. Я смотрела на него, ощущая грусть. Испытывая искреннее сожаление, что его жизнь так сложилась. Хотя в глубине души до конца не могла понять, чем он руководствовался. Ведь приложи он чуть больше усилий, настырности, и ему не пришлось бы заниматься плагиатом. – Я был эгоистом, – продолжил он. – Использовал тебя. И думал только о себе. Тёплая ладонь Руслана легла мне на плечо. Он подошёл бесшумно, с Гришей на руках, и встал рядом – моя опора, мой дом. – Платон, – кивнул Руслан, спокойный, как всегда. – Жаров, – ответил тот, глядя на нас троих. – Рад, что у вас всё хорошо. – Может, всё, что с нами случилось, к лучшему. Мне нужно было пройти свой путь, тебе – свой, – произнесла я после паузы. – Так что, может, я даже должна сказать тебе спасибо. Он горько усмехнулся: – Я заслужил всё, что со мной случилось. Сам всё профукал. Сейчас меня приглашают на Север, преподавать. Условия не лучшие, но я рад и этому. – Папа, кто это? – Гриша потянул Руслана за рубашку, показывая на Платона. – Это… старый друг мамы, – ответил Руслан, поправляя сыну чёлку. – А он исследователь, как вы? – серьёзно спросил Гриша. – Да, малыш, я тоже был учёным, – улыбнулся Платон. – Хочешь чаю? – вдруг вырвалось у меня. – Мы собирались устроить пикник в саду. – Спасибо, но я не останусь, – он покачал головой и протянул конверт. – Вот. Письмо с извинениями для научного сообщества. Я написал, что все разработки под моим именем – твои. Следовало давно это сделать. Я взяла конверт, чувствуя, как внутри смешиваются удивление и облегчение. Письмо было формальностью. Но всё равно приятно. – Спасибо, – сказала я искренне. – Это много значит. Платон кивнул, ещё раз взглянул на нас и ушёл к ожидавшему его такси. – Ты в порядке? – спросил Руслан, когда гул мотора стих. – Лучше, чем когда-либо, – улыбнулась я, прижимаясь к нему и Грише. – У меня есть всё, о чём я мечтала. – Пустите! – Гриша заёрзал. – Мой жук улетел! Руслан со смехом отпустил сына, и тот помчался по травке, пытаясь отыскать свою пропажу. – Как представлю, что не узнала бы об измене Платона и продолжила бы жить с ним, а тебя считать сухарём, так страшно становится, – прикусываю губу, поглядывая на кудрявую макушку сына. – Вот ещё, ты думаешь, я продолжил бы наблюдать за тобой со стороны? – фыркнул Руслан, притягивая меня к себе. – Неужели набрался бы смелости и заявил бы о своих чувствах? – смотрю на него, веселясь. – Конечно. Ещё до всей этой канители с Платоном я хотел пригласить тебя в свою группу, а затем, нарушив этику, соблазнить тебя своими кулинарными талантами, – целует меня в чувствительное местечко на шее, словно доказывая свою правоту. И с ним сложно спорить. – Мама! Папа! – донёсся до нас возмущённый голос Гриши. – Помогите найти жучка! Руслан засмеялся и, переплетя наши пальцы, повёл меня в сад. К сыну.