Глава 37

Лена

Ресторан называется «Сакура». Изящная веточка украшает парадную дверь. Внутри тоже вишни, и чувство такое, что я попала в Японию в период ханами (цветения сакуры). Поддавшись, касаюсь ветвей. Конечно, искусственные, но как же красиво!

Мне навстречу выходит… Нет, не японка! А вполне себе русская девушка, в расписном кимоно. Меня настигает видение. Яна в халате. На фоне чёрного шёлка цветы…

Жмурюсь, чтобы прогнать его. Я не позволю испортить мне вечер. Этот вечер особенный. Он не для них!

- Здравствуйте, - девушка мне улыбается, - Вы одна?

- Меня ждут, - отвечаю с тревогой.

Специально слегка задержалась. Надеюсь, что он уже там? Неделя была очень трудной. После того, что Гордеев устроил в суде, мне было точно не до свиданий. Пришлось отложить рандеву!

Олег воспринял всё это, как истинный джентльмен. Я так боюсь ошибиться! Увидев в нём друга, мужчину. Поняв, что нужна. Я настолько уверилась в том, что не сложится, что не удивлюсь, если он не придёт. Но сердце стучит в предвкушении встречи.

Прохожу вслед за девушкой. Вижу большой, переполненный зал. Интерьер незатейливый, стильный. Приглушённых древесных цветов.

Обращаю внимание на потолок. По нему скользит веточка сакуры. Всего лишь рисунок, но чувство такое, что я в живописном саду. На этом художества не кончаются. Одна из стен иллюстрирует троицу карпов. В Азии – символ достатка. Почти как живые!

Дышу, заприметив одну одинокую спину за столиком возле окна.

«Это он», - и улыбка невольно касается губ.

Я сегодня оделась иначе. Выбрала классику – брюки и блузу, драпировка которой маскирует мой бюст. Волосы вымыла, взбрызнула муссом и оставила так, ниспадать по плечам. Но закрытый наряд не добавил уверенности. И мандраж, как на первом свидании, вынуждает стоять. Это первое. Вот только свидание ли? Просто встреча за ужином двух одиноких и взрослых людей.

«Ключевое слово здесь – взрослый», - говорю я себе. Безуспешно пытаясь унять эту дрожь. Я ведь не девочка. Хватит дрожать! Он меня не укусит!

Выхожу из «укрытия». И как тень, приближаюсь к столу. Затылок его с лёгкой проседью. Широкие плечи и кремовый цвет пуловера. Он увлечён, изучает меню.

- Олег? – его имя звучит как вопрос. Словно я не уверена.

На лице, обращённом ко мне, застывает улыбка:

- Елена, - он так говорит моё имя… Как будто смакует его!

Он уже собирается встать, пододвинуть мне стул. Но я торопливо сажусь, ставлю сумочку рядом.

- Уже заказали? – киваю на папку меню.

- Думаю, что заказать, - ухмыляется он, - Сюдзюку, или ясай?

- Боюсь даже представить себе, как это выглядит, - изображаю сомнение.

- Дегустацию блюд я беру на себя, - заявляет Олег, - А вы подождёте минут пятнадцать, и тоже можете приступать. Если я буду в норме.

Его убедительный тон задаёт атмосферу. И напряжение первых секунд исчезает.

- А вы – знаток японской кухни? – уточняю, подняв одну бровь.

На мне из косметики только помада и тушь. Вместо румян - мой стыдливый румянец. Который сегодня не сходит с лица!

- Вообще, нет, - пожимает плечами Олег. В его взгляде мелькают лукавые искорки, - Люблю пробовать новое!

- Это касается не только еды, но и женщин? – говорю, а сама удивляюсь своей прозорливости.

Он долго смотрит, опять заставляя краснеть:

- Хорошая попытка меня подловить. Но я не всеяден. И, - он вздыхает, - Если уж мы о еде, то… Я долго постился! Возникла потребность, после того как перенёс отравление… не слишком свежей едой.

- О! – восклицаю сочувственно.

Уже и не знаю, говорим о еде, или таким странным образом делимся личным:

- Отравление было тяжёлым?

Он кивает, и грусть на секунду меняет лицо:

- Признаться, не думал, что снова смогу нормально питаться.

Я умолкаю, смотрю из окна на ночной тротуар. Ранневесенние сумерки мягкой волной поглощают свободу, и дарят взамен что-то большее. Покой, ощущение близости, общность.

- Ну, а вы? Какие у вас предпочтения? – в его взгляде тепло, от которого сердце стремится открыть затаённую боль.

Я улыбаюсь:

- А я… Я слишком долго питалась одним, очень изысканным блюдом. Я думала так! А по факту всё то, что я ела, оказалось банальной подменой. Как если бы вместо говядины вам положили в тарелку подошву. И убедили вас в том, что её можно есть.

Не слишком ли я разговорчива? Надеюсь, он понял. Но! Так страшно смотреть на него…

- Я чувствовал то же самое, - говорит приглушённо.

Бросаю не глядя:

- А сейчас?

Его ладонь опускается рядом. Но не касается, просто лежит близко-близко к моей.

- Однажды становится легче, и ты понимаешь, что сердце открыто для новой любви, - слышу я, и моё одинокое сердце бьётся так, словно хочет взлететь.

- Олег, я должна вам признаться. Наверно, нечестно скрывать, отбирать у вас время. Я… я ещё замужем. Развод затянулся, и…, - слова застревают внутри.

- Ничего, - отзывается он, - Подожду. Я свободен, ровно с этого дня и до конца своей жизни.

Я поднимаю глаза, и смущение сказанных слов отпускает. Подперев кулаком подбородок, Олег смотрит вглубь, без нажима, с таким пониманием, будто что-то уже между нами. Зародилось, возникло, взошло…

- Может, на «ты»? – говорит, подмигнув.

Я киваю:

- Конечно. Наверное, можно… теперь.

Сюдзюку оказались креветками, а ясай – очень вкусной лапшой.

- Лен, ну попробуй! – Олег то и дело совал мне креветку, политую соусом. На четвёртой попытке сдалась.

Это было настолько интимно! Когда он взял за хвостик креветку и протянул, призывая вкусить. Я осторожно вобрала в себя, и губами едва прикоснулась к его кончику пальца. Олег облизал его:

- Ммм!

Я от смущения покраснела, и сама не заметила, как моментально умяла лапшу.

- Ой! Нужно было тебе предложить, - посмотрела в пустую тарелку.

Олег рассмеялся:

- Обожаю смотреть, как ты ешь.

После мы пили саке, ели тёплые роллы. А он говорил о себе. Олег оказался инвестором. Фонд «Нефёдов и партнёры» имел в своём ведении много проектов.

- Кто-то людьми управляет, а я - деньгами. Деньги должны не лежать, а работать.

Я в свою очередь рассказала ему про салон.

- Поражён, что такая, как ты, управляет достаточно прибыльным бизнесом.

Я напряглась. Вот, опять!

- Какая… такая?

Эту фразу недавно озвучил Сергей. Но Олег не оставил вопрос без ответа:

- Такая ранимая, хрупкая, нежная.

- Прекрати! Ты смущаешь меня.

- Обожаю, когда ты смущаешься, - выдохнул он.

Уже на заднем сидении такси, по дороге домой, он впервые коснулся меня. Всего лишь поднёс мои пальцы к губам. Влажность губ и колючесть щетины – идеальный контраст! Я закрыла глаза, удивляясь нахлынувшей слабости. Никогда и представить себе не могла, что кто-нибудь, кроме Гордеева способен меня возбудить…

«Доброй ночи, Елена Прекрасная», - пишет он в тот момент, когда я собираюсь уснуть.

«Жаль, что ты не Иван», - отвечаю, смеясь.

«Для тебя хоть Авдотий», - зажимаю ладонью рот, чтобы не рассмеяться. В квартире уже тишина, все домашние спят.

«Авдотий подходит Глафире», - пишу.

«Глафира и Авдотий – идеальная пара», - приходит в ответ.

«Согласна», - всего одно слово…

Уже нажимаю «отправить», и вдруг понимаю… На что согласилась? На всё!