Глава 38

Влад

Дни стали длиннее, и очертания нашего дома до сих пор проступают на фоне небес. Кое-где зажигаются окна. Наше тоже горит. Пару комнат выходят сюда, а девчонкины спальни - с другой стороны. Ленка дома. Проверил! Пежо на парковке. А я прячусь поближе к оврагу, как трус. С каких пор я стал бояться стучать в её дверь? Это мой дом! Пока ещё мой... Но надолго ли?

Девочки. Как я скучаю по ним. Сенька молчит, Ксюха общается, но... Ощущаю по голосу. Знает! Мне так стыдно. Как хочется ей объяснить. Только как? Что сказать? Какими словами суметь оправдаться?

Я никогда не бросал вас! Я никогда не прекращал вас любить! С того самого дня, когда вы появились на свет. Мои самые лучшие девочки. Это я выбирал имена. Ксеня и Сеня. Ваша мама противились. Говорила:

- Давай назовём их по-разному. София и Аня, Полина и Даша, Алина и Рита.

А я настоял. Вы от рождения были похожи. Только взгляд... У Есени он был не по-детски осмысленным. А Ксюхины глазки смеялись невзгодам в лицо. Я подумал, впервые увидев своих дочерей, что не дам их в обиду. И, как мог, охранял их ранимые, нежные души от всяческих бед. А теперь... Я не знаю, что делать! Ведь выходит, обидчик — я сам?

Стемнело и скоро мой поздний приход станет совсем неуместен. Докурив, собираюсь покинуть машину. Но в этот момент подъезжает такси. Оно не въезжает во двор, замерев у шлагбаума. Из машины выходит... она.

Мой «японец» удачно стоит в стороне. Хотя, ей недосуг оглядеться! Она легкомысленно машет тому, кто внутри. Водителю? Вряд ли. Там вроде какой-то дедок. Боковые стёкла в глухой тонировке, и тот, кто сидит позади, остаётся невидимым. Мне! Но не ей. Ленка знает, кому она машет. Улыбается, как проститутка. У неё нет подруг. Там в машине... Мужчина?

Эта догадка настолько меня потрясает, что я прирастаю к сиденью. Смотрю и смотрю, как она удаляется. И таксист, стартанув, отъезжает. Кручу зажигание. Глухо! Ошарашенный этим, вторгаюсь ключом. Только хрип без намёка на большее. Твою ж мать! Не в такой же момент? Ну, давай... Но машина меня предала.

«И ты Брут?», - думаю я, прижимаясь к рулю лбом, покрытым испариной. Хватаю смартфон. Но зачем? Позвонить ей? Спросить, где была?

«Моя Ленка была с мужиком», - давит разум. Но я не хочу принимать эту правду всерьёз. Пусть так, и в такси был мужик. Но ведь она не спала с ним? Она не спала! А если спала... Не прощу! Покалечу обоих.

Я тру переносицу, чувствую боль. Виски́ прострелило так сильно, что звон в голове заглушает мой внутренний голос. Машина заводится. Ну, естественно! Кто б сомневался? Теперь, когда это уже ни к чему. Я выезжаю на трассу. У меня ещё будет возможность за ней проследить. А сейчас...

«Тополиные рощи» встречают привычным покоем. Здесь действительно очень уютно. Горжусь своим детищем! Помню, как Янка сияла, когда подарил. Спустя пару лет после рождения сына. Новостройки расположены очень удобно. По пути на работу, я мог заскочить на полчасика к ним. Получить свою порцию ласки.

Я не знал, как Максим появился. Яна рожала сама. Задолго до родов легла на сохранение. Помню, как-то с утра написала:

«Забрали в родовую. Скоро родится наш сын».

Весь день я был сам не свой, провалил совещание, закрылся в своём кабинете и долго сидел. Даже представил себе, что он не родится. Или умрёт по пути в этот мир! Избавит меня от проблем и от этой порочащей связи. Но к ночи пришло смс:

«Сын, 3200-50».

Я с трудом разобрался, что первое — вес, а второе — размер моей крохи. Моей! Понял это, когда впервые наведался к ним после родов. В больницу не стал. И встречала её из роддома подруга.

- Максим Владиславович, познакомься с папочкой, - вручила мне Янка «подарок».

- Приветик, малыш, - улыбнулся его любопытному взгляду.

Он уснул у меня на руках. Беззащитный, смешной! Тёмный пух на макушке, румянец на щёчках. Янка вернулась из кухни. Подошла к колыбели, куда уложил малыша.

Рассмотрел у неё в пальцах ножницы.

- Что ты делаешь? - перехватил её руку.

- Пусти, - прошептала она. Поднесла острие к волосатой макушке Максима, остригла пушок.

Он закряхтел, но не проснулся. Янка вручила мне:

- Вот.

- Что это? - взял, - Мне на память?

Вспомнил, что Ленка хранит где-то волосы девочек. Их метрики, зубки и много чего.

- Это для теста, - сказала она.

- Для какого? - нахмурился.

Яна взглянула мне прямо в глаза:

- На отцовство. Он твой, но, если не веришь...

- Я верю, - коснулся её.

Но, по правде, сказать подтвердил эту веру анализом. Максим подрастал, становился всё больше похож на меня в раннем детстве. Я даже принёс фотографию Янке, хотелось сравнить...

Подъезд в поле зрения, но я становлюсь чуть поодаль. И жду. Но чего? Знамения свыше? В череде жёлтых окон продолжается жизнь. Да, ведь жизнь продолжается! Как бы там ни было. Даже если... уже без меня.

Я закрываю глаза. Тут же вижу Максима. Слышу радостный визг:

- Папа! Папа пришёл!

«Ты не ошибка, малыш, ты всего лишь ребёнок», - мучительно думаю я. И в горле комок, так что больно сглотнуть.

Я знаю, что мне будут рады. И Янка, и Макс. Вот только...

«Ты будешь платить алименты. И забудешь о нём, и о ней», - такой ультиматум озвучил АВ. Только я не забуду! Разве что грохнусь башкой об асфальт.

Этим вечером еду домой. Точнее в берлогу. Славика нет, он на собрании таких же задротов, как сам. Да, иногда брат выходит из дома! Сегодня как раз такой день.

На часах уже полночь, когда возвращается. И я к тому времени в стельку.

- Ёп! - спотыкается о мои ноги.

На потолке зажигается свет:

- Хули ты делаешь тут? - не скупится на лестные фразы.

- И тебе не хворать! - поднимаю бутыль.

- Встать можешь? - конфузится Славка. Он не пьёт! Это типа его преимущество. Говорит, алкоголь замутняет мозги.

- А чё мне вставать? Я ж говна кусок! Моё место здесь, на полу, - опускаю бутылку на пол. Будь он плиточным, уже бы разбилась.

Славик хмыкает:

- Я б даже сказал, ты громадный вонючий котях!

- Спасибо, братишка, - я усмехаюсь, - Можешь ты поддержать.

Славка злится, качает права:

- Не хер сидеть тут, давай на диван! В моём доме не пьют!

Я не рискую ему говорить, что это не дом, а ночлежка. На жалость давлю:

- А у меня нет больше дома! Меня выгнали, как вшивого пса. Моя жена больше не любит меня, - не знаю, как Славик, а мне до безумия жалко себя самого, - Ты бы видел её в суде! Да, ваша честь! Сука, блядь!

Славик со вздохом садится на кухонный пол:

- К Янке иди, - предлагает на полном серьёзе.

Я улыбаюсь, припомнив её смс:

«Любимый, я буду ждать тебя сколько угодно. Мы будем ждать».

- Яяянчик! - вздыхаю, - Неа! Пусть знает, насколько я зол.

- А ты зол? - интересуется Славка.

- Я не зол, я раздавлен, - снова пью из горла, - Я ж всё для неё, для девчонок! Хочешь квартиру — на те квартиру! Хочешь салон — на те салон! Я даже ни разу ей слова тогда не сказал. Вытирал её сопли, на ЗОЖе на этом сраном сидел. Даже курить ради неё бросил! - сказав это, вспоминаю о сигарете, которая уже догорела в руке.

Достаю из пачки новую. Точнее, пытаюсь достать! С моторикой явные сложности. Чертыхнувшись, сую пачку Славке. Он достаёт по одной, нам обоим.

- Ну и хули мне делать? - бросаю.

Это словечко у нас на ходу ещё с детства. Оно выражало собой крайнюю степень неодобрения. И было созвучно всем бедам в то время. От: «Хули ты взял мою кепку?», до «Хули ты трахал Анфису, она моя девушка?».

Хотя у Славика девушек не было. Сплошные фантазии! Проводил, улыбнулся, и всё. Это я всегда торопился перейти от слов к делу. И, если брат сильно затягивал, брал этот финт на себя:

- Славка хочет тебя, но молчит, - шептал той девчонке, которую брат так усердно водил по прямой.

Девчонки, как правило, были шалавы. По крайней мере те, на которых он западал. И часто в ответ вопрошали:

- А ты меня хочешь?

Иногда я хотел, иногда оставлял эту радость кому-то другому. Стоит сказать, что брательник в долгу не остался. Помню, ввернул, познакомившись с Ленкой:

- Она чересчур хороша для тебя.

- Типа я ей не пара? - перефразировал я.

- Типа ты из другого теста, - ответил братишка.

Уж мы-то с ним были слеплены из одного...

- Ты меня спрашиваешь? - щурится он.

- Неа, - вздыхаю, - Я так, сам с собой.

Он берёт из моих рук бутылку. Наспех делает пару глотков, а после — мучительно давится кашлем.

- Слабачок с кулачок! - костяшками пальцев толкаю его.

- Как ты пьёшь эту хрень? - произносит он сдавленно.

- А вот так, - говорю я, и делаю вдох. Как перед прыжком с парашютом.

Спиртное не лечит душевную боль. Знаю, завтра накроет по-новой! Но сейчас мне не хочется думать о завтрашнем дне. Я расслаблен и пьян. И вся жизнь как в тумане.