Глава 56

Влад

Утром смотрел распечатку звонков. Единственный номер звонит ей с завидным упорством. Смс, что приходят с него, зашифрованы. Дал бы Славке, вот только боюсь, вдруг там такое, о чём не желательно знать. Решил позвонить по нему. Познакомиться.

После пары гудков в трубке возник мужской голос.

- Ну, здравствуй, общительный мой! - огорошил с наскока.

- Э..., - замычал он невнятно.

- Так, как говоришь, тебя звать?

Он откашлялся. Я знал, голос тот же! Я запомнил, когда он шептал: «Извинись».

- С кем дело имею? - ответил засранец.

- Догадайся! - я хмыкнул, - Слабо?

На том конце воцарилось молчание. Может, помять отшибло? Но я подсказал:

- Как физиономия? Сильно подпортил?

В ответ я услышал смешок:

- До свадьбы заживёт, - его тон изменился, стал жёстче. Достойный противник попался! Упёртый баран.

- А как рука? Сильно болит? - с лёгкой издёвкой спросил.

Я рассмеялся беззвучно. Потрогал плечо:

- Пустяки.

- Зачем звонишь?

Я поджёг сигарету:

- Это ты мне скажи, зачем? Зачем тебе Ленка?

- Странный вопрос, - произнёс мудачок.

- Чё ж в нём странного? - я удивился.

- Слушай, - он выдохнул, - Я не намерен тебе отвечать. Но скажу, чтоб ты знал! Что Лена нужна мне как воздух. Я ею дышу.

- Твою ж мать! - я заржал, - Эту хрень ты ей впаривай, понял? Романтик.

- Она больше не любит тебя, - сказал он с такой убеждённостью, будто слышал не раз. От неё.

- А кого она любит? Тебя? - я с силой сжал руль. Представляя, что это и есть его шея.

Он молчал. И в молчании этом сквозила такая враждебность. Видно, он тоже хотел отыграться на мне.

- Я не отступлюсь, - вкрадчиво выдавил он, - Я буду её добиваться.

Я рявкнул:

- Удачи! - и бросил смартфон на сиденье машины.

В голове молоточком стучал набор слов: «Она больше не любит тебя». Мудачьё! Ну, конечно. А что он ещё мог сказать? «Она любит тебя, а со мной замутила назло?». Сладкий обман лучше правды. Только правда в другом! Я и Ленка — единое целое. И что бы там ни было кроме, этот факт навсегда.

После обеда пошёл к Тарасенко. Судебные тяжбы тянулись уже третий месяц подряд. Аудит изучил мой баланс. К тому времени я уничтожил «улики». Не хватало ещё заслужить репутацию вора! В глазах руководства и так моё имя теперь не на лучшем счету.

- Развод - дело личное, Влад, - подбодрил мой патрон и наставник. Тот, перед кем я робел до сих пор, - Но, боюсь, это твоё положение может тебе навредить.

- Каким образом? - я удивился.

Он потёр в пальцах ручку, которой подписывал многомиллионные контракты.

- Репутация, слухи пойдут, да и..., - вскинул глаза, - Может, тебе отдохнуть? Пусть Миронов займётся делами.

- Я в порядке, - ответил решительно.

- Ну, как знаешь, - пожал он плечами, тем самым давая понять, что незаменимых людей не бывает. И я в их числе! Захочет, заменит. Захочет, «оставит в живых».

Продержаться! Всего лишь два года. И стать полноправным владельцем СК «Эталон». Заручившись поддержкой АВ, я заполнил бумаги. Обязался платить по счетам! И повысил процент отчислений от прибыли. Теперь на счёт Ленки должно будет падать довольствие, которого хватит и ей, и девчонкам. Им всем! Ну, а я? Я - пожизненный раб на галерах. Пускай! Это всё равно лучше, чем быть в услужении высших чинов.

Тарас обалдел от неслыханной щедрости.

- Мужик! Чувство вины - это вредная штука. Ты давай, избавляйся! Бабам, им только это и надо! Сделает крайним, разденет тебя до трусов, и уйдёт при полном параде.

Я посмотрел на бумаги. Список имущества. Всё, вплоть до чайников, чашек, часов...

- На хрена это всё? Я имел ввиду только квартиру.

- Квартира и есть! - указал Тарасенко на стоимость нашей, - Там одной мебели тыщ на семьсот!

Я припомнил кровать с деревянным резным изголовьем. Ленка её выбирала, не я! И матрас, на котором мы спали и трахались все эти годы. Вспомнил винтажную люстру от Тиффани с мозаикой из стёклышек. Ленка дико гордилась, когда раздобыла её по доступной цене. Вспомнил кухонный столик, где прятались дочки, играя в шалаш. А Юнка скребла деревянные ножки, назло образцовой хозяйке.

В голове закипело. Да что же я делаю? Ведь я же борюсь! Но не вместе, а против неё. Против них. Против жизни, которую сам же построил.

На эмоциях смял документ.

- Э, Гордей! Ты полегче! Понимаю, непросто. Но мы победим! Я отправил запрос на оценку салона. В ближайшее время поступит расчёт.

Он понял мой гнев на свой лад. Только вовсе не страх быть обыгранным ею довлел надо мной в тот момент. Салон — это Ленкино детище! Подаренный мною, он рос и взрослел на глазах. Я вспомнил, как сам приходил, позволял себя стричь. Тогда у них был мужской зал. А Ленка не стригла. Но исключение делала лишь для меня.

- Ушки оставить? - бросала в настенное зеркало, склоняясь к моей голове.

И, подобно коту, я мурлыкал на кресле. Наблюдая за ней и гордясь. Обстриги она налысо, я не стал бы перечить. Ведь этот салон вдохнул в неё новую жизнь...

- Значит, так, - заявил я Тарасу, - От претензий на эту квартиру и салон красоты я отказываюсь.

Глаза его сделались круглыми:

- Как? Это противовес! Если откажешься, подпишешь себе приговор. Твоя чаша весов перевесит. Уже перевесила.

- Ты прав, моя чаша полна, - я провёл по лицу, - Только чаша терпения, а не весов.

- Тебе нечего выставить против её материальных претензий! - бесновался Тарас, - Ты и так обнародовал всё! И счета и квартиру! Ты хочешь остаться ни с чем?

- Я компенсирую ей цену этой квартиры, - указал на свою, ту, что куплена Янке, - Так проще. Займу в счёт зарплаты. Свободных средств нет. А моральный ущерб перечислю в течение года.

Тарас шумно выдохнул:

- Моральный ущерб — это чистая мулька! Это бабская хитрость. Раз плюнуть, её обойти!

- Не хочу, - отозвался я глухо.

Тарасенко с досадой взглянул на меня:

- Значит, сдулся, Гордеев? Слабак! - он отбросил печать и уставился в сторону.

- Не печалься, - я хмыкнул, - Свой гонорар ты получишь в полном объёме.

- Да причём здесь..., - насупился он, - Дело принципа, Влад!

- А я беспринципный.

- Я вижу, - он хмуро вздохнул.

Не знаю, с чего бы, но мне полегчало. Представил, как Ленка увидит пакет документов. И мой, обращённый к ней, белый флаг! И, может быть, даже слегка пожалеет о нашем разводе? И, может быть, даже захочет вернуться ко мне...

После ужина я, как обычно, курю. Славик молча выходит на кухню. Я слышу его копошение. Ставит чайник на газ. Достаёт банку кофе. Он пьёт его литрами. Как впрочем и я! Теперь за свой счёт пополняю запасы еды. Стараюсь хоть как-то ему компенсировать.

Дым вьётся струйкой, сбегает в окно.

- Отпусти её, Влад, - говорит Славкин голос. Без эмоций! Так просто. Словно речь о другом.

Я бросаю с издёвкой:

- Она что, шарик воздушный, чтобы её отпускать?

Брат, помолчав, добавляет беззлобно. Кажется, он уже всё решил для себя:

- Ты понимаешь, о чём я.

Понимаю ли я? Понимаю?!

Я закрываю глаза и тяну в себя дым. Лена, Лена, Леночка. Я не смогу отпустить. Отказаться от нас. От тебя. Вспоминается фраза, которую Ленка сказала когда-то, ещё в феврале:

- Нет больше нас. Есть ты, а есть я.

Вот и всё. Всё закончилось. Я не вправе держать. Но в груди нарастает какое-то странное чувство. Потери. Конца. Пустоты. Словно что-то живое угасло внутри. Просто умерло!

Провожу по лицу и стираю с него эту боль. Почему я не помню плохого? Почему в этот самый момент я не помню ни ссор, ни обид. Только запах солёной воды и песок. Шум волны бесконечного моря. Наш далёкий, потерянный Утриш. Наш рай! Тот, где всё началось. Тот, где мы были так счастливы.

- А если родится мальчик, то как мы его назовём? - Ленка щурится. Закатное солнце играет в её волосах.

Я обнимаю, дышу ей в макушку:

- Макар. Почему-то люблю это имя.

- Макар Владиславович, - пробует Ленка, ей нравится. И она приникает ко мне...

- Я люблю тебя, мой светлячок, - говорю и душа изнывает от боли.

А она отвечает взаимностью. Но отныне... лишь только в моих полуночных мечтах.