Глава 11

Путь из рощи во Флидабург прошел, как в тумане. Куда умчался Верн, Грета не знала. И знать не хотела. Мечтала не видеть никогда, молила, чтобы в болото провалился лесное, захлебнулся тиной мерзкий оборотень.

“Зачем меня женой сделал? Издеваться?”

Хотя еще в лодке себе на этот вопрос ответила. Под присмотром у него будет. Никакие козни построить не сможет, слова против не скажет. Полностью теперь от него зависит. Сказал: “Вещь”, — его вещь и есть.

Грету встретили фрейлины — оборотни из семей знатных. Смотрели на нее с интересом, но ничего не выпытывали. Просто поставили перед фактом, что отведут в Мраморные бани. В королевской купальне омоют и во дворец сопроводят. Там спальня для молодых уже подготовлена.

— Спальня, — повторила Грета тихо и всхлипнула.

— Ну что вы, ваше величество, — встревожилась одна из дам с серебряными нитями в кудрях. — Вы не бойтесь. Король у нас ласковый. Не обидит.

Но Грету уже было не остановить. Слишком долго она сдерживалась, чтобы не разреветься. Упоминание о брачной ночи, высвободило весь запас жалости к себе и своей участи. Она ревела в грудь испуганной женщины, наплевательски относясь к тому, как выглядит, что подумают и куда ее ведут эти благовоспитанные фрейлины.

А вели ее, несмотря на истерику, в мыльню. Разули, сняли одежду землей испачканную. Тело, волосы умаслили. Песни пели свадебные. Чем-то поили, вроде как успокаивающим. Грета предпочла, чтобы ядом или снотворным каким-нибудь. Провалиться в беспамятство, пусть Верн с ней что хочет, то и делает. Вода горячая катилась по ее телу, а колдунья все думала, как ей жить дальше, как отомстить королю, если в лапах его застряла безнадежно.

— Травы тут есть? — мрачно спросила Грета.

— Есть конечно, ваше величество, — обрадовалась старшая фрейлина, по имени Вива. — Какие смешать? Вам в купальне запарить или в тело втирать будете?

— Во дворец соберу. Отвар для себя приготовлю. Сбросить страхи мне надо, леди. Успокоиться, чтобы не обидеть короля дурным настроением.

— И то верно, ваше величество, — еще больше обрадовалась Вива. — После купания тогда с вами сходим.

Грета кивнула и отдалась знатным дамам. Пусть готовят к расправе ее тело. Последний раз почувствовать себя высокородной леди. Наутро ничего этого не будет.

Когда доехали до дворца, уже темнело. В полумраке добрались до роскошной королевской спальни. Пропахло все благовониями и цветами. Над кроватью знамя с горящими триллиумами. Улыбнулась Грета недобро и на пуф невысокий села. И ведь верно ей предрекали в королевской спальне мужа ждать. Кто бы только знал, что мужем тем грязный оборотень будет.

— Что-нибудь кроме чайника с чашей подать, ваше величество? — спросила фрейлина.

— Нет. Благодарю. Этого достаточно.

Принесли ей посуду, сказали, что король во дворец все еще не явился, и оставили одну — ожидать молодого мужа.

Заваривать она совсем не успокоительное собиралась. Рецепт этот еще лет в пятнадцать у жриц вычитала. Никогда бы не подумала, что пригодится.

Когда отвар остыл, Грета скинула с себя сорочку нарядную и, прочитав молитву с проклятьем над снадобьем, тщательно в кожу по всему телу втерла. Улыбнулась своему отражению. Красивая и смертоносная. Достойная королева для захватчика. Надела сорочку, накидку золотом расшитую и забралась под одеяло. Осталось лишь ждать. Было страшно. Зато одним ударом отомстит и за себя, и за родителей.

Часы шли, а короля все не было. Полночи как прошло, усталость и сон тело разнежили.

“Все-таки хороша кровать у его величества. Сами собой глаза закрываются, — Грета еще раз зевнула и улеглась поудобнее. — Видать все-таки провалился в болото. Туда ему и дорога, животному”.

Она почти сразу уснула и что-то ей снилось беспокойное, но вдруг неясное волнение из неги вытянуло. Грета проснулась и увидела глаза зеленые. Горели в темноте, пугали дикостью. Верн прыгнул на кровать не просто черным зверем, громадиной. Не видела его прежде Грета в этом обличии. Мрачный, с дымными полосами и таким весом великим, что не ясно, как кровать такую кошку выдерживает.

— Верн? — испуганно сказала Грета. Хотя зачем? Кто еще может быть в спальне?

Не ответил, но взгляд как будто смягчился. Упал ей в ноги и свернулся клубком, как в детстве бывало. От этого впечатления у Греты ком подкатил к горлу, а Верн вдруг сказал с тоской в голосе:

— Я не убивал твоего отца. Голову отрубил, да. Но умер он не по моему желанию.

Грета попробовала вытянуть из-под него ноги, однако это было совершенно бесполезно.

— И мне жаль герцогиню. Хотя не думал, что прощу ее когда-нибудь.

— И что? — раздраженно спросила Грета, все еще не в силах выбраться. — Думаешь, после подобной исповеди прыгну под тебя с воспылаю любовью?!

Зарычал Верн бешено. Рванул зубами одеяло, когтями располосовал все убранство кровати. Грета вжалась к дубовую спинку, понимая, что сейчас и до ее тушки доберется. Как-то так себе злость оборотня и представляла, но не понимала, зачем спальню терзает. Или ее оставил на сладкое?

— Я твой муж! — выкрикнул Верн, в человека вернувшись. — Мне не нужно твое согласие!

Прыгнул к ее укрытию и впился в шею то ли целуя, то ли прикусывая. Грета закрыла глаза и поблагодарила богов за возможность убить обидчика. И вдруг Верн расхохотался.

— О! Как это предсказуемо!

Выпустил Грету из рук и переведя дыхание сел на пуф рядом с кроватью.

— Яд. Пропитала все тело? Как думаешь, через сколько на меня подействует?

— По моим расчетам через полчаса должен биться в агонии, — растерянно ответила Грета, не понимая его поведения.

— Что ж, — он обратил внимание на чайник, понюхал его, довольно улыбнулся. — Я тебе говорил, что ты пропахла оборотнями? Почему?

— Почему ты себя так ведешь?

— Если бы не знал, подумал бы что полукровка. Как же так вышло? — продолжал задумчивую болтать Верн.

— Почему тебя не волнует яд?!

Опять рассмеялся.

— Потому что ты предсказуема, женушка.

Смотрел на нее весело. Явно получал удовольствие, что раскрыл план. Казалось коварный и продуманный.

— Я из королевской семьи оборотней. Мы знаем с кем живем по соседству, — решил разъяснить ей Верн. — Ваша порода любит эти штучки… с ядами. Всех наследных детей к ним приучают. Я на отраву не реагирую. Разве забыла, что уже кусала меня твоя гадина? Так что, можешь экспериментировать, маленькая.

Тотчас до Греты дошло, что не спасет отвар ее тело. Что сейчас он проржется и полезет к ней с поцелуями. А она никогда не сможет отбиться от оборотня. Даже применив магию. Даже будь у нее нож, не успела бы навредить животному. Не равны они.

Грета вжалась в стенку, а он заметил. Никогда прежде она не видела такой самодовольной улыбки.

— Готова? — игриво спросил Верн. — Будешь кричать? Или кусаться? Исцарапаешь мне спину?

“Боги, надо было мне яда выпить, — сжалась под его взглядом Грета. — Как бы до чайника добраться”.

— Успокойся, Грета. Я тебя не трону.

— Что?

— Что слышала. Можешь расслабиться.

Грета сползла на кровать, все еще не понимая, шутка это или Верн серьезно.

— Почему? — острожно спросила.

— Потому что я знаю от чего случаются дети, — посмотрел на нее холодно. — Думаешь, я позволю тебе стать королевой-матерью? Нет, маленькая. Ты будешь только куклой с короной. Никаких наследников с поганой колдовской кровью. Я забрал у тебя все. Забираю и власть над телом. У тебя никогда не будет детей. Не позволю, чтобы по моему дворцу бегало маленькое белокурое совершенство и радовало сердце невинными глазками. Не хочу видеть, как твой ребенок растет. Как расцветает в нем красота матери. Ты ведь, Грета, даже не представляешь какая ты… Не будет у тебя ребенка. Никто никогда его не полюбит, и не будет мучиться.

Грета не нашлась что ответить. Просто глубоко вздохнула, чем почему-то вызвала злость у оборотня.

— Забирайся на спину! — приказал он, обернувшись.

— Я…

— Молчи!

Грета залезла на лигра, и тот выпрыгнул в окно. Промчались по саду, затем Верн забрался на крышу дворца, все выше и выше с каждым прыжком. Грета жмурилась, лишь бы не видеть куда несет ее оборотень. А ветер становился сильнее и забираться Верн начал по стене отвесной. Рискнула, открыла глаза и вышине ужаснулась. В тот же миг лигр добрался до места желаемого — впрыгнул в окно старой башни и со спины на пол Грету сбросил.

— Здесь твое место! Не желаю больше видеть тебя в моей спальне!

Она поднялась и осмотрела полукруглое помещение. Несколько окон с витражами. Яркие, пусть и мутные от пыли. Небольшая спальня с узкой кроватью и покрытой чехлами мебелью. Никто сюда не заходил лет сто, а может и больше. Мрачно, холодно. Паутина и, занесенные ветром, хрупкие листья.

— Что это?

— Темница благородных душ, — ответил Верн. — Твое вечное пристанище.

— Что?

— Темница эта соответствует статусу “ваше величество”, — усмехнулся Верн. — Тебе ведь так важны титулы и звания. Не благодари, душа моя. Будешь жить здесь. Наслаждаться своей благородностью. Задирать нос. Возвышаться над всеми. Посмотри, сколько тут окон. Все королевство у твоих ног. Будешь наблюдать и стариться.

Он подошел к окну, через которое сюда впрыгнул.

— Все необходимое тебе будет приносить журавль. Будете жить долго и величественно, моя королева.

— Ошейник, кандалы, темница. Мой король знает, как ухаживать за дамой.

— Из темницы этой можешь выйти, — сказал Верн и сорвал со стены один из гобеленов. — Вот и дверь. Магу по пути порадуются.

— Кто?

— Захочешь выйти, узнаешь.

Он обернулся вновь лигром.

— Рада, что могу избавить себя от твоего общества.

— Язви. У тебя для этого много времени. Ты, Грета, сгниешь в этой башне. И вместе с тобой иссякнет род великих магов.

— Глупец! — крикнула ему в спину. — Ты и себя связал этим браком. Пока я здесь заперта, ты не сможешь жениться. А полюбишь какую-нибудь девушку? Что тогда будешь делать?

— Полюблю? Ха! Когда я найду себе подходящую… и кроткую невесту, то просто отрублю тебе голову, — ответил Верн и выпрыгнул.

Оберон шел к королевской спальне и нервничал.

Тревожить молодых ему было неловко. Но солнце клонилось к закату, а короля все не было. Зная Грету, не удивился бы, обнаружив, что удалось той обезглавить ненавистного оборотня.

Подойдя к двери, он постучал и, прокашлявшись, спросил, может ли войти.

— Иди к чертям, Оберон! — крикнул пьяным голосом Верн и на душе у западника полегчало.

— Я вхожу, — предупредил он и открыл двери.

Зажмурился, чтобы наверняка не встретить взглядом Грету в непристойном виде, и тотчас услышал хохот короля.

— Нет здесь бесовки! Ты зачем явился?

— Поздно уже, — ответил западник и поразился разрушению в спальне. — С Гретой все в порядке?

— Все великолепно у ее величества, — зло ответил Верн. — Наслаждается величием. С великой величины.

— Что ты творишь? — терял терпение Оберон. — Зачем напился? Сам ведь женился. Никто не заставлял.

— Обстоятельства заставляли, — хмуро ответил Верн.

— Неправда.

Оберон налил и себе вина, и сел на кровать.

— Так где же Грета?

— В башне. Где и положено жить ведьме.

— У-у.

— Ты какого черта здесь? Я спать хочу.

— Король женился. Такое событие вызывает интерес. Вы с Гретой показываться народу будете? Пир устраивать? Кого приглашать? По городу прокатитесь, принимая поздравления от всех гильдий?

Верн еще больше нахмурился.

— Ну вот. Опять сначала делаешь, потом думаешь, — сказал Оберон. — Доставай жену из башни и мирись с ней. Не хочешь, полагаю, чтобы узнали о ваших… необычных отношениях.

— Она отравила меня! — взорвался Верн. — Бровью не повела. Но сколько было сожалений в милом личике, когда поняла, что не буду в ногах ее ползать, содрогаясь в предсмертной агонии.

Оберон ничего не ответил, просто сидел и пил вино, наблюдая за расхаживающим по комнате королем.

— Тогда я тебя внимательно слушаю, — заключил наконец западник. — Что мне говорить желающим вас поздравить?

Верн остановился и лег лигром на кровать.

— Скажи, король подарки желает сделать своим подданным. Не пировать, пока простые жители с рассвета до заката трудятся, а одарить их, как одарил Зверь короля радостью. Раздай деньги, что пошли бы на праздник, всем бедствующим. Детям какие-нибудь фрукты и сладости прикупи. В общем, пусть народ веселится. А король с королевой приняли обед Сдержанности.

— Предположим, тебя это спасет на какое-то время, — улыбнулся Оберон. — А дальше что?

— Я спать.

— Не время спать, мой король! Дело есть.

— Катился бы ты со своими делами. Я спать хочу.

— Вести с островов.

Верн приподнял голову.

— Побережьем интересуются. Прознали, что проклятие снято и теперь хотят эту землю себе.

— Это как понимать?

— Королевство создали маги. Если южные провинции согласны подчиняться Флидабургу — это их дело. Но побережье никому из семей не принадлежит. Магов нет, значит и Флидабург на берег не имеет прав, — Оберон посмотрел на мрачного Верна. — Говорю лишь то, что услышал. Надо быть осторожнее. И укреплять армию. Сильной магии у нас нет, защититься от набегов будет сложно. Флот тебе нужен, Верн.

— Нужен-то нужен. Только сколько лет пройдет, пока я его строить буду. Магов точно не хватит? Не защитят берег?

— Нет больше сильной магии. Самим придется воевать с морскими демонами. Ты король мягкий, полагаю, они медлить не будут.

— Мягкий, — ухмыльнулся Верн.

— По их мере да. Не одной деревни не разорил, когда к власти пришел. Массовые казни не устраивал. К тому же, многие помнят, как распустил ты наемников потому что слишком свирепые. В общем. Плохая у тебя, Верн, репутация. Не устрашающая.

Оберон выпил еще вина.

— Сказал я все. Теперь и спать можешь. Есть сон еще?

— Да какой сон, — огрызнулся Верн. — Собери совет. И пусть слуги поесть принесут что-нибудь.

— Слушаюсь, — поклонился Оберон и вышел из королевской спальни.

Он созвал всех в зал для совещаний, изложил по какому поводу собрались, но короля все не было.

— Я, пожалуй, пойду потороплю его, — сказал Оберон собравшимся. — Иначе до рассвета ждать будем.

Идею его одобрили и тем удачней, что выход Оберона совпал с появлением поварят с закусками и медом. Западник довольно улыбнулся и пошел за Верном. Хотя, если честно, ему было не столько важно найти короля, сколько хотелось прогуляться рядом с башней. Уже вторые сутки Оберон не следил за Гретой, отчего чувствовал в себе небывалую тревогу. Нехватку чего-то. Чего-то очень важного, что заполняло его бестолковые одинаковые дни красотой и чувственностью.

“Высоко, — с грустью подумал Оберон, задрав голову. — Не дотянутся до тебя деревья. Не смогу узнать чем занята и чем печалишься”.

— Что ты делаешь? — вдруг поймал его за стыдным разглядыванием Верн.

— Наслаждаюсь луной, — как мог спокойно ответил Оберон.

— Трудно наслаждаться невозможным. Недосягаемым.

— Оттого наслаждение это так прекрасно.

Верн подошел ближе и Оберон видел в его хищном взгляде сомнение.

“Что ж… Когда-то нужно сознаваться. Почему бы не сейчас?” — пролетело в голове у Оберона.

— Почему ты не пришел в молебную рощу? Я хотел, чтобы ты обвенчал нас.

— Зачем? Я не старейшина.

— Ты важнее любого старейшины.

— Я не хотел.

— Считаешь, я сделал ошибку?

— Невесту послал тебе Зверь. Не мне судить о твоих решениях. Грета согласилась.

— Да, — грозно сказал Верн. — Она согласилась. И теперь моя жена.

— Я знаю.

Верн покосился на башню, но потом вдруг стал болтать о морских оборотнях. Говорил, что пригласить их делегацию надо. Поговорить, попытаться наладить общение. А чтобы не думали, что он слишком мягкий, провести турнир рыцарский. Показать что и столичные оборотни в силе и смелости не уступают.

Оберон все кивал и, кажется, с них обоих ушло напряжение. Западник еще раз поднял глаза на башню. Цветные окошки светились в черной ночи манящими метками.

“Высоко”.

— Не слишком жестоко держать в таком месте королеву? — спросил он у Верна и улыбнулся, осознав насколько эта тема раздражает короля.

— Что угодно отдам, лишь бы не видеться больше с гадиной.

— Хм. Я отдал бы тоже самое, чтобы провести с ней побольше времени. Грета чудесный собеседник.

— Поосторожней с желаниями.

— Мои желания сродни вашим, — съязвил западник. — Только у меня они несбыточные.

Оберон развернулся и пристально посмотрел на Верна.

— Если ты так страдаешь, почему с ней не помиришься?

Опустились у оборотня плечи.

— Разумен ли тот король, что воображает розу, глядя на скорпиона?

— Будь я королем, я бы предпочел видеть розы.

Верн посмотрел на него, как на бестолкового.

— Может и к лучшему, что ты так и не стал королем.

— Может и к лучшему, — не обратил внимание не укол Оберон. — Но что дальше? Сколько времени ты собираешься держать в башне Грету?

— Я не знаю. Мне нужно свыкнуться с мыслью, что в любой момент я могу столкнуться с ней в коридоре моего дворца.

— Верн, какой ты… — обессиленно выдохнул Оберон.

— Она опасна! Как только расслаблюсь, Грета приведёт меня к гибели. И чтобы уберечь меня от нее, а ее от меня, лучше ведьме сидеть повыше и подольше.