Глава 12

Грета сидела на полу и пустыми глазами смотрела в стену. Фрейлина Вива, которая оказалась тем самым журавлем, снимала чехлы с мебели, что-то там болтала: сейчас, сейчас поворожим и будет не комната, а загляденье, — но Грете было все равно. Она понимала, что это ее тюрьма. На всю жизнь. А как бы тюрьма ни выглядела, приятней от этого не станет.

— Купаться сегодня будете, ваше величество? — неожиданно спросила фрейлина.

Странный вопрос вырвал Грету из оцепенения. Она повернула голову в сторону придворной дамы.

— Купаться, — повторила фрейлина, столкнувшись со стеклянными глазами королевы. — Тут ведь еще две комнаты. Одна для занятий. Вышиванием развлечься, еще чем-нибудь. Принцессы всегда рукоделие любили. А здесь…

— Принцессы?

— Конечно. Это ведь башня для дочерей королевских. Когда-то была. Так вернее сказать будет. У королей дочери обычно птицами рождались. Потому и башню такую сделали. Чтобы летать им было приятней. Мы — птицы — парить очень любим. И жить в вышине. А под нами оранжерея. Была. Легенды ходят о том, какое это было волшебное место. По всей башне витражи чудесные. А внутри белые розы, и солнце их круглый год раскрашивало. Как думаете, красиво было?

— Так это не место проклятых?

— Это как посмотреть, — пожала плечами фрейлина. — Маги башню темницей сделали. Окна замуровали. Розы выжгли. Бросали сюда благородных оборотней. Из тех, которые бороться пытались. Неспокойно ведь было по первости. Много мятежей. Не хотели земли свои отдавать. Но в те дни магия была великая. Бессильны мы оказались. Теперь только равны сделались. И как интересно получается: чем дольше вы живете на земле нашей, тем слабее становитесь.

Грета ничего не ответила, а Вива вздохнула.

— Так вы купаться будете? Я колодец разобрать кого-нибудь приглашу. Нет, не такой, как вы подумали, — рассмеялась женщина, заметив как расширились глаза Греты. — Вода, как и прочие вещи, снизу поднимается на веревках.

— Понятно, — кивнула Грета тут же потеряв интерес к фрейлине.

— Еще что-нибудь вам нужно? — спросила женщина. — Книги какие-нибудь? Нитки для вышивания? Не беспокойтесь, платья новые вам поднимут.

— На кой черт мне платья? — нахмурилась Грета. — Саму себя разглядывать в зеркале?

Фрейлина вздохнула.

— Быть может, король к вам поднимется, — аккуратно предположила женщина.

Грета посмотрела на нее грозно, но дама не отступила.

— Он теперь супруг ваш. Какие бы ни были трудности, никуда вы от него не денетесь. У вас вся жизнь впереди, ваше величество, неразумно хоронить себя из-за гордости.

— Поди прочь! — приказала Грета. — И чтобы больше при мне о короле не заговаривала.

Вива послушалась и выпорхнула из башни, а Грета вновь в стену уставилась.

— С окна что ли выпрыгнуть? — вслух подумала. — Нет, уж. Не доставлю его величеству радости. Выберусь наружу, найду союзников и убью его. Сама буду править, как королева оборотней.

Грета встала и решительно подошла к двери. Прислушалась. Тишина. Если есть там животные страшные, то не слышно. Призраки? С чего ей их бояться?

— Кого же Верн имел ввиду?

С трудом открыла двери, захватила со стены оставленный журавлем факел, и шагнула в темный коридор башни.

Сделала несколько шагов. Ничего особенного. Паутина, топот и писк крыс по углам. Все то, что и следовало ожидать от заброшенного здания. Лестница вниз была винтовая и очень узкая. Не была бы Грета такой худой, пришлось бы протискиваться. Шла осторожно и думала:

“Необычно это. Башня широкая. Там, значит, место для роз. А чем сейчас оно занято?”

Сделала еще один виток и ответ предстал перед нею. В стенах то тут, то там стали появляться небольшие отверстия, закрытые решетками, а из тьмы начал доноситься жуткий и такой знакомый шепот:

— Дигиталис… Дигиталис…

— Умертвия! — ахнула Грета и в тот же миг из решеток со всех сторон потянулись к ней когтистые руки. — Пошли прочь!

Отбивалась от жаждущих урвать от нее хоть кусочек. Попятилась, пытаясь поскорее уйти в безопасное место. Но они цеплялись за одежду, тянули назад. К себе. Выломать решетки и уволочь во тьму испуганную колдунью.

Вырвавшись, Грета бросилась к своей комнате, захлопнула дверь и долго еще прислушивалась, боясь, что снесли мертвецы прутья и тянутся к ней шепча отчего-то род ее матери.

— Почему Дигиталис? — спросила у пустоты Грета. — Верховная жрица не колдует. Нельзя им. Сила только богам принадлежит. Неужели кто-то из ее предков умертвия эти создал? А зачем?

В коридоре было тихо. Осторожно приоткрыла дверь, все также спокойно. Никто ничего не выломал и в погоню за Гретой трупы не торопятся.

— Ненавижу тебя, Верн! Знал. Все про них знал! И что кровь матери учуят, и что будут тащить меня из-за этого в свою сторону.

Она дошла до кровати и села.

— Как мне теперь выбраться? Колдовством убить силы не хватит. Руками? Но я ведь не оборотень, врагов рвать на части не умею.

Грета вздохнула и завалилась спать. Как бы то ни было, умертвия явно к ней не собираются, а отдохнуть стоит. Иначе план отмщения так и не придумает.

Снились ей беспокойные сны, которые раз за разом прерывались глазами кошачьими и запахом таким терпким, таким захватывающим. Вот и Верн среди прочей бесполезной околесицы появился. Красивый, улыбающийся. В детстве она Верна таким видела. Добрым, заботливым. Только на него могла положиться. Только с ним чувствовала себя свободной. Мать ледяная. От нее любви не дождешься. Для отца Грета была герцогиней и умницей. Тут должна и так должна. Спину не гни, книги учи. А Верн? Верн видел в ней волшебницу. И любил ее просто так. Без условий, ничего в ответ не требуя. Может и не была бы она в себе так уверена, если бы не глаза преданные, которые, чтобы Грета не делала, смотрели на нее с обожанием.

— Куда же это все делось… — бормотала Грета, переворачиваясь на кровати.

Что-то в стороне грохнуло, и Грета вскочила, тотчас решив, что добрались до нее умертвия. Однако в комнате было пусто. А резкий звук — всего лишь окно хлопнуло.

— Я ведь закрывала его, — Грета подошла к створке и увидела шерсть черную, зацепившуюся за щербину деревянную. — Верн?

Она из окна выглянула, лигр мчался по саду королевскому, петляя так, чтобы стражники не заметили.

— И что тебе здесь надо? Не можешь в покое оставить даже ночью?

Разозлилась так на него сильно, что за стол села и, достав бумагу с чернилами, начала заговор планировать. Ну как планировать. Все возможные варианты расписывать. Нравится, не нравится — не важно. Главное — выбраться из башни и поскорее трон из-под Верна вытянуть.

Разработка закончилась очень быстро. Крайне быстро. И Грета итогу не порадовалась. Проревела всю ночь и весь следующий день, выгнав фрейлину, потому что никак не могла с участью своей смириться.

По всему получалось, что выхода у нее нет. Прав нет. Привилегий нет. Ничего нет. Никто ей не поможет, ничего она за дружбу с собой предложить не в силах. Ничего пообещать не в состоянии. Никаких рычагов давления ни на короля, ни на его окружение не имеет.

“Кукла с короной”, — повторила Грета и вновь разревелась.

Все предусмотрел Верн. Все у нее отобрал и жизнь сломал, словно не рождена герцогиней из великих магов, а была простушкой без имени. Чувствовала себя гадко. Единственное у нее назначение осталось — рожать детей его величеству.

— Какой же урод! — провыла в подушку Грета. — Мало ему унижения. Мало оставить меня без всего. Убил бы лучше! Зачем так издевается?!

Она проплакала еще какое-то время, а потом села опустошенная.

— Значит еще в брачную ночь задумал это, сволочь. Зачем брать меня силой, ведь так приятно будет, когда сама приду и буду в ногах ползать, чтобы зачать от его величества. Ненавижу его! Доберусь до власти, обезглавлю. Нет. Четвертую! И протащу останки по всему городу. А потом гнить в болото выброшу. Пусть черти в тине жрут знатного оборотня.

Спустя две недели Грета спросила у журавля, во сколько ужинает король, а после приказала приготовить ванну, подать черное платье и золотую тесьму в волосы.

— Какую прическу делать будете? — спросила озадаченная фрейлина.

— Косы заплетешь.

— Но ведь косы, — еще больше растерялась женщина, — носят исключительно маги.

— Я из рода магов. И пусть его величество об этом не забывает.

— Хорошо, — кивнула фрейлина и, подумав добавила. — Какая замечательная новость, что вы именно сегодня решили спуститься к ужину.

— Почему?

— Сегодня вечером главы гильдий приглашены к королю. Его величество собирается строить флот в южной провинции. Конечно же все в этом заинтересованы. Скажу даже, все королевство на ушах от такой новости. Радость большая. Если будут корабли и в море спокойствие, старые семьи хорошо заработают.

— Ясно.

Грета тут же прикинула, что была бы хозяйкой побережья, заработала бы в первую очередь она. Стала бы самой влиятельной и богатой женщиной королевства. Стала бы. Если бы не лохматый урод, который из-за своенравия украл все, что она так долго строила.

— Ненавижу, — прошептала Грета.

— Что вы сказали?

— Ванну мне готовь, — строго ответила Грета. — И масла ароматные. Соблазнительные. Такие, чтобы чуткое обоняние оборотня порадовать.

— Как чудесно, ваше величество. Какая новость хорошая. Все сделаем. Самым лучшим образом вас подготовим.

Разрядила ее фрейлина и в самом деле восхитительно. Грета смотрела на себя расфуфыренную и дивилась как она, оказывается, может пленительно выглядеть. И черное платье строгое это не портило, скорее выделяло глаза синие и губы алым подкрашенные. А как косы белые с золотом на черном шелке сияли — глаз не отвести.

— Королева, — сухо сказала Грета. — Никогда не хотела ей быть, а видимо рождена я ей. Пусть так и будет.

— Правильно, ваше величество, — закивала довольная работой фрейлина. — Вы звездой в любом платье сияете. Потому его величество вас и выбрал. Идеальная невеста для древнего рода оборотней.

Фрейлина бросила взгляд на зеркало и столкнулась с гневными глазами Греты.

— Простите, — попыталась она исправить ситуацию. — Я просто хотела сказать, что вы так очаровательны, что король наверняка от вас безума, — Грета помрачнела еще больше. — Вы знаете, вам не хватает короны.

Фрейлина быстро зашагала к принесенным шкатулкам с украшениями. Она понятия не имела, что происходит между молодыми супругами, но одно знала точно, чем лучше будут отношения короля с королевой, тем лучше будет жить двор, а вместе с ним и все подданные.

— А вот и она! — восторженно сказала придворная дама и надела на Грету изящную корону с сапфирами. — Как раз под цвет ваших глаз. Вы обворожительны, ваше величество.

Грета кивнула, а сама чуть не расплакалась. Сжала крепко подол пальцами и губы закусила.

“Соберись! От ночи с мужчиной еще никто не умирал. От родов умирают, от этого нет. Да и Верн не урод, вполне привлекательный. Красивый даже. Просто нужно пережить это позорище и зачать наследника. Как только буду беременна, получу неприкосновенность. Смогу и Верна свергнуть. Новый король родится, а я подле него править буду. Бесчестие сегодня, власть и свобода завтра”.

— Ваше величество, — позвала фрейлина, заметив ее нервозное состояние.

— Можешь идти. Лететь вернее, — Грета напряженно улыбнулась. — Я скоро спущусь. Место возле короля пусть не готовят. Сюрприз хочу сделать.

— Хорошо, ваше величество.

Фрейлина поклонилась и выпорхнула, а Грета осталась наедине со своими мыслями.

Она походила по комнате, попыталась утрясти все свои размышления. Сложный день, сложный вечер, а уж что ночью будет, лучше вообще не думать.

— Ладно, — глубоко вдохнула Грета и распахнула двери. — Сейчас главное спуститься.

Заранее решила, что магией попробует от умертвий отгородиться. Мало поможет — место узкое — но лучше, чем идти сквозь руки тянущиеся. К тому же не хотелось появиться при дворе в порванном платье.

Шла в темноте и молилась. Шакел никак не взять было, иначе магию по коридору не направить. Мрак окружил, пропитанный шепотом, трупным запахом, страхом. Страх был у Греты, умертвия испытывали лишь жажду дотянуться до мага желанного, захватить хоть крупицу, хоть каплю крови выцарапать.

“Что же вам сделал такого род моей матери?”

Лестница вниз казалась бесконечной. Грета спускалась по спирали так долго, что и голова у нее закружилась. А света от выхода все не было, никак не кончались проклятые умертвия. Уже и магия ее ослабла, раскалился ошейник, впиваясь в кожу жгучими иглами.

— Ничего, выдержу, — подбадривала себя Грета. — Башня не бесконечна.

Она была права. Еще тройка завитков от которых мутить начало и пропали дыры в стенах. Одна узкая лестница. Позади осталось самое страшное. От радости Грета так воодушевилась, что поспешила вперед, зацепилась за что-то и ногу подвернула. Прихрамывая уже с лестницы сошла.

В основании башни была просторная комната. Для хозяйственных назначений, по всей видимости. Тут и выход к колодцу, через который наверх вещи поднимали. И ящики с разной мелочью. Дверцу небольшую Грета обнаружила. Прикинула, что комната за ней должна быть, наподобие ее для рукоделия.

Дверь в сад была огромной. Не спутаешь. Грета поправила платье, косы, отдышалась немного, постаралась ногу свою поврежденную подлечить магией. Откликнулся еще большей болью ошейник.

— Все. На сегодня мне с колдовством заканчивать нужно, — вздохнула Грета. — Черт, как пройти мне ровно? Запнусь об ковер какой-нибудь. То-то будет хохоту.

Она еще раз по подолу провела руками. Осознало, что трясет ее словно осину. Покосилась наверх. Поняла, что возвращаться страшней, чем на королевскую трапезу.

— Чтоб тебя демоны загрызли, Верн! — ругнулась Грета и покинула место своего заключения.

Верн был в чудесном настроении. Все шло, как он задумал: планы по развитию юга семьи одобрили, маги, что остались, согласились помочь с обороной побережья, казна исправно пополнялась, а народ уже которую неделю славил короля и королеву. При мысли о Грете, Верн поморщился. Все у него хорошо в жизни, одна заноза, никак не вытащить, только гниет глубоко, хоть зверем вой.

“Излечусь ли от бесовки когда-нибудь? Может и вправду помириться? Хотя бы попробовать”.

— Ее величество Грета Стейнмунн! — объявили внезапно, и гости вскочили с мест своих, выказывая почтение.

Вошла. В самом деле Грета. Живая и прекрасная. Вытянутая струной, неприметно вибрирующая. Прошлась ладно до его места, слуги уже для нее стул поставили. Приборы, кубок для королевы наполнили.

“Заявилась, значит. И что ждать от ведьмы такой наряженой? Еще и как колдунья выглядит. Знала бы, гадина, как кипит кровь, когда кожа ее темной тканью оттеняется”.

— Отчего же вы, ваше величество, в черном? Разве горе какое в королевстве?

— Что вы, душа моя. Под вашей властью процветают земли и народ счастлив. В черном я как раз поэтому. Свидетельствую всем о вашем величестве. Знамя ваше черное, а на нем триллиум. Вот и я — Триллиум — в черном обрамлении.

— На знамени моем горят триллиумы. Поджечь платье? Чтобы неподдельно смотрелось?

— Лучше одарите меня ожерельем с рубинами? Мне такое пламя больше нравится.

Села подле него и улыбнулась кротко, словно не Грета это, а девица покорная. Не успел Верн найтись, что ответить, как повернулась к нему и невинно в глаза посмотрела.

— Вы, ваше величество, много трудитесь. Как жена ваша, пришла о вас позаботиться.

Глянула на гостей и учтиво кивнула, разрешая вернуться за трапезе.

Ужин продолжился, а Верн жег взглядом жену, надеясь хоть так выпытать какого на самом деле черта она спустилась.

— Вы будете мясо, ваше величество? — спросила Грета. — Простите, не знаю какое вы теперь предпочитаете. В детстве, помню, любили кролика.

Делала вид, что не замечает его напряжения. А напряжение тем временем усилилось, особенно после слов “детство” и “помню” из ее уст.

— Так что? — спросила Грета. — Кролик?

— Кролик, — хрипло ответил Верн.

Она ловко подцепила мясо и переложила на тарелку, стала добавлять еще что-то, но Верн не смотрел. Аппетит полностью его покинул. А вот пить хотелось так, словно он только что вернулся из пустыни.

“Что же она со мной делает? И пахнет еще так, что вцеплюсь зубами в нее вместо кролика”.

— Выпьем? — предложила Грета, протягивая кубок.

— Выпьем.

— Дорогие гости, — внезапно обратилась к собравшимся Грета. — К сожалению, я не всем из вас представлена. Однако думаю, у нас еще будет время узнать друг друга получше, — она доброжелательно улыбнулась. — Но сегодня, каюсь, я бы хотела уделить как можно больше внимания его величеству. Вам известно, как много он о нас всех заботится.

Грета отследила воодушевленное кивание с поддакиванием, а Верн чуть не заржал потому что представить себе не мог, что когда-нибудь Грета его будет перед гильдиями нахваливать.

— Полагаю, вам также известно, что я из рода магов. А для магов равны супруги, не так, как принято у оборотней, — Грета повернулась к Верну. — Позволишь ли ты мне, муж мой, высказать свою дружественность? Закрепить общность жизней наших, как среди магов принято?

“Хитришь чертовка”, — ухмыльнулся Верн, но кивнул.

— Давай же выпьем с тобой особым способом, — улыбнулась Грета и переплела в локтях их руки с кубками. — Смотря в глаза, не скрывая намерений.

Пока пил смотрел.

“Разве можно в синеве этой кроме холода что-то высмотреть? Не любишь ты меня, Грета. На дух не выносишь. Зачем тогда ластишься?”

Отложил пустой кубок, а она пересела. На колени его так ловко и поцеловала так внезапно, что сердце остановилось у оборотня. Нежная, взволнованная. О такой мечтал он в безумных своих фантазиях. А теперь сбывается выдумка нежданно-негаданно. Отстранился от Греты удерживая себя из последних сил. Немного нахмурилась, ожидала явно не этого.

“Не получишь. Не потеряю рассудок, как ни пытайся наизнанку душу вывернуть”.

— Ты прекрасно целуешься, Верн, — прошептала на ухо пленительно.

“Держи себя в узде”, — приказал сам себе, хотя рука скользнула уже ниже талии.

— Ты даже представить себе не можешь, как люто я тебя… желаю, — одними губами сказал Верн, зная, что она поймет, но никто не услышит.

— Мой король должен получать желаемое, — чарующе шептала Грета.

“Теперь ясно, зачем ты спустилась, — горько подумал Верн. — Зачем льнешь и целуешь меня на виду у обомлевших оборотней. Переступила через себя герцогиня, смертельный яд на теле заменив отсроченным коварством”.

— Какая же змея… — сказал ей на ухо Верн, притянув за шею гадину. — Как далеко ты зайдешь, чтобы снять с меня голову?

— Дойду до смерти. Моей или вашей, — холодно ответила Грета.

“Вот и рассыпалась моя сладкая иллюзия, — ухмыльнулся Верн. — А это что?”

Он провел рукой по ее медному ожерелью и заметил небольшое покраснение. Словно натер металл или стянуто сильно.

— Пусти, — отдернула его руку Грета.

Хотела пересесть на свое место, но он не позволил.

— Мы уходим! — обратился Верн к гостям, подхватил Грету на руки и вышел из зала.

Грета не понимала куда он ее несет и от этого было еще страшней. Неужели опять выбесила оборотня? Будет ей угрожать. Руку вновь отрубить попытается или что похуже придумает.

Тем временем, Верн распахнул одну из комнат неприметных и внес Грету внутрь. Опустил перед собой на ковер с длинным ворсом. Разложил ее словно куклу, противиться не пыталась даже, а сам сел рядом с сверлил взглядом огненным.

— Соблазнить меня удумала.

— Я?

— Ты.

Грета попыталась подняться, но не позволил оборотень. Выдохнула. Этого и добивалась ведь. Просто пережить этот ужас, а потом как-нибудь забудется. В жизни и похуже вещи случаются. Закрыла глаза. Расслабилась. Попыталась насколько могла в таком положении.

— Грета! — крикнул Верн, и она вздрогнула. — Тебе это зачем нужно?

Смотрел на нее, а она совсем не понимала к чему спрашивает.

— Чтобы отомстить? Или ты вдруг захотела стать счастливой матерью? А ты знаешь, маленькая, что не так просто все делается? Не тоже самое, что порез пальца у лекаря. Глазки зажмурила, вот и закончилось. Ты думаешь, легко забеременеть? Небось рассчитала все. Сколько ты дала себе времени на соблазнение? Когда по плану лучший день для зачатия? А что если я попрошу лекаря сказать какие дни благоприятны для этого и не стану приходить к тебе? Понимаешь, что ждать наследника ты можешь годами. Десятилетиями. И все этого время, Грета, я буду тобой пользоваться. Я рискую. Потому и наслаждаться намерен в полную силу. Думаешь: как-нибудь… в темной спальне… потерплю немного… Нет, маленькая. В супружеской жизни тебя ждет много сюрпризов.

Грета залилась краской, понимая какая она дура. И какой он страшный. Мужчина перед ней, а не мальчик из девичьих размышлений.

— Так ответь, Грета. Тебе это нужно? Ты настолько жаждешь власти? Настолько мечтаешь мне отомстить? (3303c)

— Нет, — ответила она дрожащим голосом.

— Беги, — строго сказал Верн и поднял ее с пола. — Беги и молись, чтобы я тебя не догнал.

Грета, не чувствуя ног, вышла из комнаты и помчалась в свою башню, едва разбирая дорогу.