Глава 6

Король Верн III праздновал два года своего правления.

По такому случаю гулял весь город. На площади местные построили снежный городок, поставили лавки с угощением и всем миром славили короля оборотней.

Хоть изначально к Верну относились с подозрением — все-таки захватчик — очень быстро население прониклась к нему симпатией. Никого не обижал, безопасность основных дорог наладил, с соседними странами не ссорился. Вот и западные княжества доход приносили, а вместе с тем новых ремесленников, грибы и лесные ягоды. В общем хороший правитель, на фоне короля магов, попался. Оборотни вообще считали его благословением.

Сам Верн тоже был всем доволен. Возрождал старую культуру и традиции. Вновь развивались флаги старых семей. Вновь открыл ратушу. Проблемы по мелочи были, но как-то в хорошем настроении и решить все проще получалось. Наслаждался король своими победами и делился радостью с приближенными. Естественно, такого правителя тоже любили порадовать. Вот и сейчас во дворце пир устроили.

Представители всех родов собрались. Со всей страны ехали. Должно быть три века таким кругом не собирались. Пировали два дня, как черти. Знакомились, дела обсуждали, друг друга в гости зазывали. Ну и конечно подарки дарили. Куда ж без подарков? Сидел Верн на троне, а подпитые гости к нему подходили. По одному про дары со своих земель рассказывали.

Стрый лис с севера соболиную шубу поднес. Рубинами, золотом украшена. Роскошь неимоверная, как раз для молодого правителя. Доволен был Верн, глаза загорелись, уже представил как разгуливать в ней будет по городу.

— Хороша шуба. С такой ничто не сравнится, — беззаботно набросил подарок на плечи король оборотней.

— Так уж не сравнится? — хитро щурясь спросил жилистый южанин, коршун по сущности. — Мы-то с сыновьями получше дар приготовили. Усладим сейчас ваше величество.

— Что же это такое? — заинтересовался Верн, улыбнувшись по-доброму.

Южанин подозвал своего слугу и тот быстро налил в кубок богатый вино из сундука с подарками.

— Истинное южное солнце, — ответил коршун. — Расскажу вам легенду, ваше величество. Не откажите?

— О, легенды я люблю. Послушаю с радостью, — Верн взял поднесенный ему кубок и стал работу ювелира рассматривать.

— Давным-давно в наших краях оборотни поспорили. Задолго до вашего рождения. Да и до моего задолго. Бились две семьи ожесточенно. Пока не проклял их Зверь, умертвил семьи своим повелением, поднял с земли призраков, выгнали неупокоенные с полей плодородных все население.

— Знаю, знаю я эту историю.

— Вот и чудно. Значит, знаете, что простаивали земли, ни один оборотень не мог на них больше дня находиться.

Верн кивнул и вина выпил.

— Пока не пришла дева чистая. Красотой и покладистым характером Зверя умилостивила. Никому нельзя на земли гиблые. Только молодая девушка с волосами белыми по полям тем ходит. Встает на заре. Собирает лепестки южной розы. С медом их пьянящим смешивает. Добавляет слезы свои девственные и оставляет на время. Вино, которое вы пьете с земель проклятых. Сам Зверь сотворить из цветов позволил. А потому дает оно силу великую, безмятежную радость и упоение.

— Хороша сказка, — довольно улыбнулся Верн. — И вино прекрасно. А что ж за дева такая? Какого духа преемница? Волосы белые, значит заяц. Или, может, лебедь? Из какого рода она? Кто родители?

— Никто не знает, ваше величество. Не подходит близко. Поставками медведь старый заведует.

— Подай-ка бутылку.

Слуга достал закупоренную из сундука и передал правителю.

— “Кровь кота”, — прочитал Верн. — Интересно.

— Герб старого лорда был…

— Я помню, — перебил Верн. — Хоть имя девы той известно? Или такую мелочь тоже скрывает? Любопытно мне. Может позвать ко двору? Что думаете?

— Великая честь, — низко поклонился южанин. — Но я, к сожалению, не знаю, — он заозирался на своих сыновей. — Кто-нибудь знает?

— Не думаю, что это так важно, — вдруг вмешался Оберон. — Давайте лучше пойдем в зал пировать. Госпожа Магри постаралась. Такое жаркое… Я даже отсюда чувствую…

— Перестань, Оберон, — засмеялся Верн. — Что за спешка? — он повернулся к южанам. — Так как зовут прекрасную деву-оборотня?

— Мне друг рассказывал, — тихо сказал один из южан, совсем подросток. — Он раз слышал, как медведь кричал ей. Про остатки на мельнице спрашивал.

— И каково имя?

— Грета, ваше величество.

Переменился в лице Верн. Гости враз замолчали, поняли: что-то недоброе это имя вызвало. А король сидел с кубком и думал:

“Грета? Или совпадение?”

— А пойдемте пировать, — спас ситуацию Оберон.

Находчивые по большей части гости были благодарны ему за предложение. И как-то потихоньку все перешли в зал с угощениями, лишь бы не попасть под горячую руку явно раздраженного правителя.

— Это она? — грозно спросил Верн у друга, как только они остались одни. — Ты знал?

— Она, — вздохнул Оберон.

Кубок полетел в стену.

— Сам запретил о ней говорить.

— Уже жалею, что поддался жалости и отправил шубу.

— А в чем собственно проблема? Не думал же, что Грета прачкой будет? Интриги не плетет. Занята делом. Вино и вправду отличное.

— Кровь кота… Вот же гадина.

Грета осмотрела нагруженную вином телегу и довольно улыбнулась. В самом начале этого предприятия и подумать не могла, что так бойко дела пойдут. Конечно, большую роль сыграла легенда про девушку-оборотня. Идея, кстати, деда Фроди.

“Все-таки в крови у этих оборотней товар представлять в лучшем свете, — подумала Грета. — Мне бы в голову не пришла такая глупость. Дева скромная. Ха!”

Но, надо признать, образ таинственной хозяюшки в гиблом месте, сыграл свою роль. Она ведь до последнего думала, что оттолкнет это покупателей. Кто у ведьмы вино брать будет? А кто кроме ведьмы в таком месте поселится? Но оборотни мыслили какими-то своими чудными категориями, потому о девушке в полях роз ничего плохого не думали.

Дед Фроди над образом ее, к слову, постарался. Как только первый заработок пошел, платья ей купил шелковые. Ленты нежные, чтобы на ветру красиво развивались. От кос Грете отказаться пришлось. Оборотни юга так не ходят. Да и в полях волосы распущенные хорошо издалека смотрятся. А она, как только любопытный какой купец заезжал, очень грациозно расхаживала. Вроде как на виду, но чтобы запах людской не унюхали. Пришлось ветер научиться чувствовать. На это больше всего времени Грете понадобилось.

— Ну все, — залез Фроди в телегу. — Поеду. Вернусь дня через три.

— Хорошо, дедушка.

Осталась одна и пошла колдовскими делами своими заниматься. Деду не рассказывала. Не то чтобы боялась, что выгонит. Нет. Чтобы не беспокоился. Привязался он к ней. Как к внучке, которой никогда не было. Сын у него на охоте пропал по глупости, никого не оставил. А больше детей у Фроди не имелось. Так и грустил в одиночестве. Может поэтому на проклятое побережье не побоялся вернуться. Хотел смерть здесь встретить. На земле предков. Даже и не думал, что вместо завершения жизни, начнет ее заново. И дело обрел по душе, и компанию.

Грета собрала вещи для обряда и пошла к старому замку. Угрюмое по первости здание теперь ей казалось совершенно домашним. Темное, да. Но не страшнее королевского дворца. Тут даже жуткой башни не было. Красиво внутри. Никто вещи семьи не трогал, драгоценности не брал. Заходи и живи в свое удовольствие. Но Грета ходила сюда по другому поводу.

Как только приехала на побережье, колдовать училась заново. Пожиратель магии, предметом оказался не таким уж особенным. Не поглощал он эту магию, просто удерживал. Как только колдуешь, силу обращал против хозяина. Больно было. Грета в первые разы так плакала, что неделями отходила и всерьез думала больше колдовать не пробовать. Однако время шло, а желание вернуть силу жгло пуще пыток ошейника. Да и сложно в новом месте обживаться без магии. На целую провинцию они одни — сложно и небезопасно.

Спустя год Грета уже неплохо справлялась. Полтора прошло — совершенно освоилась. Силы в ней прежней не было. Но небольшое колдовство поддавалось, вызывало только жжение. Краснела кожа, приходилось залечивать, но сдвиг в мастерстве Грету радовал.

“Еще пару-тройку лет и освою, все что ты, урод, отнял”, — думала колдунья, рассматривая шею в зеркале.

Вполне возможно, вам интересно, почему теперь Грета тренировалась именно в замке. Сейчас расскажу.

Когда ей исполнилось пятнадцать и вся семья осознала, что силы у Греты даже больше, чем они могли рассчитывать, отец не на шутку забеспокоился. Переживал, что больной король надумает использовать дочь, как дарителя магии. Действие это опасное и сложное — например, нужно искреннее согласие мага на передачу силы от него к одариваемому — но король находился уже в такой безысходности, что (чем черт не шутит) мог бы и рискнуть. На юную герцогиню, к слову, прекрасно подействовал бы шантаж, а уж в этом король был мастер. Именно поэтому в тот год, герцог решил подстраховать дочь и обучил Грету древней и запрещенной в их просвещенной культуре практикой — насильно забирать силу у магических сущностей. И самое забавное, а теперь так мило пригодившееся, что тренировались они на призраках.

Как только Грета освоила начальную магию, пошла исследовать округу мельницы, встретила она неупокоенных душ немеренно. Радовал тот факт, что призраки были оборотней и ошейник медный тоже создали оборотни — остатки магии с пожирателем отлично друг с другом сладили. Каждый раз вбирая в себя силу призрака, Грета чувствовала, как ошейник слабеет. Не может он удерживать оборотней, не для того его создали. Мало только в них магии. В привидениях, так вообще крупицы. Но как только Грета нашла эту лазейку, начала с азартом охотиться на духов своей провинции. Ну а больше всего их в старом замке пряталось. Потому и бродила она по нему, каждый раз как уезжал Фроди с мельницы.

Самым лакомым призраком для Греты был дух последнего лорда. Старик оказался коршуном, каждое полнолуние слетал с замка в море, и чувствовала колдунья, что в нем-то силы немерено осталось. Выследить пыталась, заманить пробовала, не поддавался лорд. Ускользал, петлял по коридорам так, что Грета догнать не успевала, а потому вычислить его передвижения не могла. Отец ведь с детства твердил, что предсказуемы призраки. Новые пути не выдумывают, по привычным петляют, запомнишь ходы, ритуальные ловушки поставишь. А лорд быстрый слишком и замок огромен.

— Проклятущий обычай оборотней строить непонятные домища. На кой черт они всегда из коридоров путаницу делают?

Грета зажгла факел. Затем взяла карту замка, что чертила уже пару месяцев, и двинулась дальше обследовать древнее строение. Шла осторожно, опасалась ловушек от захватчиков. Вскоре дошла до места, на котором свои записи остановила и стала размышлять в какую сторону двинуться. Пути у нее было два. За тяжелыми дверями она обнаружила темные проходы заросшие паутиной. Подумалось: “Уж не гигантских ли пауков тут бывшие хозяева прятали?” Однако следов кормления жутких тварей нигде не было.

— Хорошо, — выдохнула Грета. — Сейчас у меня есть немного магии. Если столкнусь с чудовищем, отобьюсь как-нибудь. Да и огонь у меня имеется.

Она еще раз заглянула за одну и за другую. Проиграла детскую считалочку и вошла.

К удивлению Греты, коридор ни к каким дверям не вел и вдруг начал сужаться. Стало жарко и душно. Она решила вернуться. Не стоило рисковать, пока не вернула силу в полной мере, но как только мысль эта посетила, Грета увидела, как мелькнуло свечение.

“Призрак! И чей же?”

Она погасила факел, опасаясь спугнуть добычу, и медленно пошла за плутающим по проходу телом. Проход, к слову, был все также узок, и Грета едва протискивалась вперед, надеясь, что где-нибудь там есть поворот, и коридор вернется к своим обычным размерам. Но поворота все не было, а паутина уже надоела и оплела все платье и волосы.

— Фу! — разозлилась Грета, и сняла с лица, свалившуюся на голову паутину. — Ладно, пусть идет. Надо выбираться из этой узкой печи.

Она потянулась к факелу, чтобы зажечь его, как вдруг услышала легкий шорох по шелковому подолу. Посмотрела под ноги, а там рука привидения. Прямо из пола вынырнула и пальцами по ткани перебирает.

— Это еще что? — одернула подол Грета. — Вы так себя вести не должны.

Сделала шаг назад, а рука призрака никуда не собиралась. Грета зажгла факел: огонь всегда их пугал. Не тут-то было.

— И что с тобой делать? — спросила она у руки, которая все также тянулась к ее платью. — Вылезай. Посмотрим сколько в тебе магии.

Как только получил разрешение, призрак провалился обратно и больше к шелковому платью не приставал.

— Трус, — съехидничала Грета.

Тут же по ее спине прокатилось холодное дуновение. Такое неестественное, что сразу стало понятно — дыхание мертвого. Она обернулась резко и выбросила руку вперед, защищаясь от призрака факелом. Замерла, увидев не убоявшегося лорда. Он смотрел отуманенными глазами, рот перекосился злобой, а паучьи пальцы тянулись к ее шеи.

— Подчинись, — приказала Грета, метнув в призрака сеть.

Лорд стряхнул заклинание, но нападать не собирался.

— Прочь из моего дома, ведьма!

— Не шуми, старик, — ухмыльнулась Грета. — Нет у тебя тела, потому ничего мне не сделаешь. Только оборотней проклинать силы имеешь. Эта магия мне больше пригодится.

— Глупая девка, — ответил лорд и рассеялся. — Встретимся этажом ниже. Посмотрим, на что сгодишься.

Грета хищно прищурилась и посмотрела на карту.

— И как интересно добраться до этажа ниже? Я вроде как на первом сейчас.

Ее вновь потянули за платье. Опять любопытная рука снизу.

— Что? Ты небось оттуда. Проведешь если, смилуюсь.

Рука неопределенно взмахнула.

— Покажись. Говорить можешь?

Из пола тотчас выпрыгнул паренек лет двадцати. Высокий и кудрявый. Не от болезни умер, от удушения. На шее полоса высвечивалась.

— Здесь умер?

— Повесили, — ответил призрак восторженным голосом. — Давно живых не видел. А ткань такая прекрасная, — он опять потянулся к подолу, потому Грете пришлось махнуть перед ним факелом.

— Слушай, а ты не безумец часом?

— Нет, — хитро улыбнулся парень. — Я портной.

— И зачем повесили тебя?

— С женой лорда в саду целовался, — как ни в чем не бывало ответил призрак.

— Ясно, — сказала Грета и посмотрела на пол. — Что там внизу?

— А ты меня отсюда заберешь?

— С чего вдруг?

— Помогу тогда. Ты колдунья, можешь душу мою от места смерти отвязать.

— Я лучше силу твою заберу.

— О, нет, леди. Прошу смилуйтесь, — запаниковал парень и шлепнулся на колени. — Пригожусь вам. Служить буду. С лордом подскажу что, помочь не могу, уж больно сильный… Не уничтожьте, возьмите с собой одинокое привидение.

Грета вздохнула и отчего-то пожалела парня. Наверное потому что давно с молодыми не общалась. Все с дедушкой и дедушкой. Никакой молодецкой смелости. Соскучилась.

— Ладно. Веди на встречу с лордом. После подумаю, стоит ли тебя от места этого отвязывать.

— Слушай, а звать тебя как? — спросила Грета, когда призрак портного привел ее к тайному ходу в подземелье замка.

— Эйлейв.

— И что за зверь, Эйлейв?

— Заяц.

Грета посмотрела на парня с интересом. Во Флидабурге она зайцев не встречала. Не выдерживали они общества столичных оборотней, которые по большей части были хищниками. А зайцы, они милые. Талантливые. Любвеобильные. Теперь понятно почему рискнул с леди в саду целоваться.

— Жизнь отдал ради любви. Не сожалеешь?

Паренек улыбнулся заразительно.

— Самую малость. Но мы оборотни такие. Любим до потери разума. Эх, не представляешь ты, колдунья, что такое любовь оборотня.

— Что же это такое? — в коридор темный зашла Грета.

— Это, словно… Не наступай на… — крикнул Эйлейв, но она уже ногу на ступеньку поставила.

Лестница под ней разверзлась и колдунья провалилась во тьму.

Упала на что-то мягкое и вязкое. Хотя скорее тухлое. Именно дух гниения наполнил ее легкие. Как назло факел выронила. Попробовала нащупать пол каменный. Ничего. Теперь Грета ясно ощущала, что ползет по массе какой-то перепревшей.

“Так, надо срочно отсюда выбираться, — сердце бешено колотилось. — Нехорошее место. Еще немного…”

— Ведьма! — крикнул сверху лорд в сущности коршуна.

Грета тут же покатилась, как по слякоти. Ударилась о колонну и, вдруг оказавшись на полу, вскочила на ноги. Света не было, но ясно чувствовалось, как груда непойми чего тоже поднимается. И ужаснулась, поняв, что у груды той ноги есть. Тысячи.

“Боги, это же умертвия, — ужаснулась Грета. — Чьи?”

— Эй, — появился рядом Эйлейв, осветив собой ее страшную догадку. — Что делать будешь? Провалилась к проклятым. Навсегда тут останешься.

— Погоди, погоди, — озиралась по сторонам Грета, понимая, что умертвия ее уже заметили. — Что они хотят? Откуда? Кто создал?

— Зверь создал, — спокойно ответил призрак. — Ты что, совсем легенд не знаешь? Армия лорда здесь. Призраки — это убитые. А тут выжившие. После последней битвы Зверь их покарал. Велел собраться под замком и принять яд. Вся армия превратилась вот в… это.

К Грете потянулись первые мертвые, желая вырвать из нее хоть капельку жизни.

— Стойте! — крикнула она, лихорадочно проигрывая варианты отхода. — Преклонитесь, войны вольного юга!

“Бесполезно, — чуть ли не выла Грета. — И все совершенно бесполезно!”

— Вот тебе и конец, — вздохнул Эйлейв. — А так хотелось вырваться. У меня планы были. Платья тебе сшить. Отправить на пир к вельможе какому-нибудь…

— Заткнись, — крикнула Грета, отталкивая особо прытких магией. — Хотя стой! Вельможа… Войны юга! Жаждете ли вы крови кошачьей?!

Умертвия замерли, чем привили Грету в восторг. У нее получилось!

— Мерзкие предатели! Вот кто эти коты! Достойны ли они ходить по земле юга?!

Со всех сторон зазвучало нечленораздельное недовольство.

— Прости, — прошептал ей на ухо Эйлейв. — Я не очень понимаю, что ты делаешь.

— Выживаю, — отмахнулась Грета. — Лучше скажи, где выход отсюда. Я долго не протяну.

Эйлейв мотнул головой в сторону лорда и Грета заметила, что у нему ведет лесенка, а прямо за призраком дверца, подсвеченная восходящим солнцем.

— Прольете ли вы, войны юга, кровь кота, чтобы не оскверняли потомки его поля пряных роз и берег бурного моря?!

Вскинули руки к небу умертвия.

— Тогда, — Грета достала из потайного кармана то, что утащила из родного особняка — мешочек кошачьей шерсти, — словом Триллиумов возвращаю вам жизнь солдатскую! Чтобы восстали вы на защиту от кота захватчика. Стерли с лица земли его армию. Отомстили за род ваш загубленный!

Грета выбросила шерсть в толпу воспаленных местью умертвий и упала на колени, взмолившись. Не надеялась, просто нужно было выжить, просто выжить. Ничего больше. Сила поддалась. Ошейник жег дьявольски, но не мешал. Развеялась ветром над умертвиями шерсть Верна, вкладывая в тело каждого ненависть и желание уничтожить. Солдаты замерли, принимая новый смысл своего существования.

“Пора!” — рванула Грета к выходу.

Бежала, стараясь не думать о боли, об огне, что пожирал ее шею. Главное — добежать. Спрятаться от дикой армии. Черт с ним, с лордом. Пусть себе властвует в замке. С нее хватит. Главное добежать.

Она вывалилась на широкий балкон, покосившийся настолько, что Грета покатилась. Единственное, что спасло — перила, за которые она зацепиться успела.

“Вдох выдох. Еще бы знать, как отсюда вылезти. Проклятый лорд! Заманил, а теперь вишу тут над морем”.

Сейчас ей хотелось плакать. Обдурили, напугали, чуть не убили, еще шерсть — ее сокровище — пришлось выкинуть. Именно этот драгоценный мешочек Грета выудила из своего детского тайника.

Давным-давно, когда Верн ее пригласил на свое первое воплощение в молебной роще, глупый мальчишка поделился с ней шерстью. Как опрометчиво, добровольно дарить часть себя колдунье. Но Верн был мальчишкой, и они дружили. Дурак. Скорее всего забыл уже о своем проступке. А вот Грета помнила. И уже за сотню вариантов, как ее использовать, придумала. Осталось только силу вернуть полную. Тогда бы оборотень не отвертелся. А теперь? Теперь шерсть утеряна. Никакого проклятья, никакой порчи, даже слежку за королем не устроить.

— Ну как, красавица, — появился в тени Эйлейв, — довольна проделанным фокусом?

— Довольна, — огрызнулась Грета. — Скажи, как спуститься. Ведь исчезнешь сейчас. А я до заката здесь тебя ждать не намерена.

— Ну это просто, — улыбнулся призрак. — Руки отпусти и в воду скатишься.

— Я вообще-то жить хочу.

— Как пожелаете, — засмеялся он и стал рассеиваться.

— Эй!

— Да не бойся ты. Все хорошо будет, — он махнул на прощание и исчез.

— Хорошо, — процедила сквозь зубы Грета. Она посмотрела на бурную воду. — Ты же помер. Что тебе волны о камни разбивающиеся?

Вдохнула полную грудь и пальцы разжала. Мгновение и упала в воду. Дальше как-то все само собой пошло. А может магия ее из волн выудила. В общем поняла Грета, что гребет к берегу и что даже воды не нахлебалась. Выскочила на песок, отдышалась. Увидела платье свое грязью, кровью и водорослями перепачканное.

— Да уж, хороша, — хмыкнула Грета и провела по шее раскаленной. — Что там такое, что не прошло до сих пор?

Она подняла воды немного, как в зеркало посмотреться, и обмерла в ужасе. Вся шея ее бугрилась ожогами, а под ошейником полоса багряно-черная. Не убрать такой шрам никакими чарами. Грета рассматривала себя и надрывно плакала. Отдала красоту девичью пожирателю магии.