Глава 7

— Ты просил докладывать новости, связанные с Триллиум, — сказал Оберон, когда вошел на веранду к Верну. — Все еще хочешь знать о ее действиях?

Король любил обедать в этом тихом месте. Каждый раз, когда во дворце его не ждали чьи-нибудь послы, Верн просил подать обед на веранду. Сейчас он наслаждался приятной влажностью после прошедшего дождя, но как только Оберон упомянул вредную девчонку, нахмурился.

— Что она сотворила?

— Ничего не творила. Просто купила поместье.

— Поместье?

— Ты сам отменил запрет на покупку земли. Вот и воспользовалась.

— Хорошо на бормотухе своей зарабатывает. Поместье… Значит, теперь не просто торговка, а молодая землевладелица.

— Нет. Она в нем не живет. В подарок купила.

Верн внимательно посмотрел на друга. Боялся узнать кому Грета подарки делает. Отчего-то первая мысль была, что любовнику. Высокомерная тварь, могла бы такое учудить. Завести себе тупицу и к дому привязать. Чтоб ей пусто было. Открутил бы тогда голову и не мучался.

— И?

— Что? — издевался Оберон.

— Кто поместье получил?

— Поместье передала Ратуше, — Оберон выдержал паузу. — Кстати, теперь она член торговой гильдии.

Гневно смотрел оборотень, отчего Оберон подумал, что надо бы новости поаккуратней преподнести.

— Не горячись, — спокойно продолжил. — По закону нет рамок для вступительного взноса. Хочешь монету плати, хочешь поместьем одаривай.

— И кого именно из Ратуши она поместьем одарила? — уже представляя расправу, спросил Верн.

— Никого. Просто передала. Любой из членов может приехать. Отдохнуть на юге. Или семью свою оправить морским воздухом подышать, фрукты редкие попробовать.

— Какая благородная, — раздраженно сказал Верн и начал расхаживать по веранде. — Это все?

Оберон молчал и глупо улыбался, чем бесил еще больше.

— Это все? — повторил Верн.

— Ну… Как член гильдии она получила право арендовать землю у его величества.

— Какую землю, эта зараза хапнула? — устало сел в кресло Верн. — Откуда у нее вообще деньги? Это же земля. Ей столько на вине не заработать.

— Ну почему же, — устроился в соседнем кресле Оберон. — Ты забыл, что на юге земли пустуют. Прокляты. Вот их и выкупила. На десять лет. Цена грошевая. Грета теперь одна из самых крупных помещиков.

— Ну и черт с ней, — махнул рукой Верн. — Туда ей дорога! Пусть гниет среди призраков. Подходящая компания. — Верн заметил, как друг его еле сдерживает хохот и нахмурился. — Что?

— Так нет призраков. Не выдержали соседства с твоей красавицей. Народ туда потихоньку съезжается. Поднимают край. Прославляют хозяйку юга! Если так пойдет через пару лет…

— Эта тварь потребует место в Ратуше! — не выдержал Верн и заметался по веранде. — Нашла лазейку! Змея! У нее нет магии. Куда она дела призраков?!

— Вот этого не узнать нам никогда. Если только у Греты спросить, — с грустью ответил Оберон. — Да и будь у нее магия, не помогла бы. Это же призраки. Никому не подвластные. К земле они привязаны. Не заколдовать. Договориться можно. Многое бы я отдал, узнать, как она с душами побережья поладила.

На веранду вошел слуга с подносом мясных закусок. Верн перестал метаться, но к еде не притронулся, а вот Оберон напротив. Его веселость бесила.

— Я принял решение, — холодно сказал Верн.

— Не торопись.

— Задушить надо гадину.

Оберон посмотрел на него недоуменно.

— Убийцу отправить?

— Начинание задушить! Пока не распоясалась. Уже небось представляет, как по столице будет расхаживать. Как считаться мне придется с ее мнением.

— Не торопись, — еще раз предупредил Оберон.

— Обнули договор об аренде. И отбери поля с розами.

Оберон вернул мясо в тарелку и, вытерев руки, на кресло откинулся.

— Верн, ты хоть представляешь, что ты этим спровоцируешь? У тебя нет причины, чтобы так поступать. Купцы взбудоражатся. Сегодня король у одной отобрал, завтра к ним сунется. Таких слухов хочешь? Ты на троне не закрепился еще…

— Не перечь мне! — оборвал его Верн. — Посудачат и забудут. Какое им дело до девчонки с дальней провинции? Из гильдии тоже ее выкинуть надо. Сам придумай за что. О, за колдовство! Ведьма она. Вот потому и с земли выгнали. Что до слухов… Распусти свои. Доплати кому надо. Смешай ее с грязью, чтобы никому защитить не вздумалось.

Оберон тяжело вздохнул. Аппетит у него пропал полностью.

— Завтра же гони на юг. Сам всем заведуй. Убедись, что средств и заступников у нее не осталось. Довези до какого-нибудь дальнего города и пусть нос оттуда не высовывает.

— И на что жить будет?

— Пусть прачкой идет! Проследи, чтобы подчинилась королю. На моей земле она госпожой не будет.

Грета проверяла готовность вина, когда в окно ее чистенького, только что отстроенного склада, постучал соловей. Сразу поняла, что наколдованный. Только ей видимый. Никто на странное поведение птицы не обратил внимания, девушки продолжали розы ощипывать и в меду лепестки топить.

“И откуда ж ты? — подумала Грета и вышла на улицу. — Нет ведь у меня друзей среди магов”.

Соловей дождался и, кивнув здороваясь, перелетел в пристройку.

“С посланием зовешь”, — улыбнулась Грета.

Она проверила, что не следит никто за ней, и пошла за птицей. Та сидела на черенке старой мотыги и колдунью рассматривала.

— Говори!

Вспорхнула и в письмо обернулась, рассыпавшись блеском. Открыла Грета послание: “Берегись. Соглашайся на город. Тебя человек мой встретит”.

— Что за чушь?! — возмутилась Грета, мгновенно узнавая почерк дяди Фелана. — Объявился через столько лет, я уже думала помер где-то. Мог бы и сказать, чего беречься мне надо.

— Госпожа! — крикнули с улицы. — Гость к вам, госпожа. Именем короля вызывает.

Грета растянулась в самодовольной улыбке.

— Ах, ты шельма, Фелан! Ну пойдем глянем, что там Верн для меня придумал.

Она вышла из пристройки и встретилась взглядом с разодетым советником с таинственной магией. Уже и позабыла, что он такой привлекательный. Небось одной улыбкой города брал. Особенно, если большая часть там женского населения. И ведь приехал к ней, как на праздник. Издали слепит от богатого одеяния.

— Добрый день, лорд. Господин? Простите, не ведаю вашего звания.

— Можно просто Оберон, — он спешился и отдал своим людям бытовые указания.

— Чувствую не стоит мне радоваться вашему приезду, — ухмыльнулась Грета.

— Отчего же? Я к вам вино попробовать. Сказы о нем ходят невероятные.

— Невероятнее, чем ваше появление?

— Хорошо, Грета, — ответил Оберон. — Не буду вам врать. Пришел выгонять вас. Перевести в ближайший город и устроить там работать.

— Работать? — нервно засмеялась Грета.

— Приказ короля.

— И на какой же закон король опирается? А говорят: не тиран. Свободу дал купечеству. Не будет больше в стране несправедливости.

— Я не могу толковать решения его величества.

— Зато я могу. Отпустил. Дал время. А потом притопил, чтобы больнее было.

Оберон подошел ближе, и Грета вспомнила, какой чудной цвет глаз у него. Такие светлые, почти прозрачные от лучей солнечных. Заново поняла всю необычность западника.

— Устали с дороги? Может перед тем, как выгнать, со мной отобедаете?

Оберон так прелестно смутился, и Грета вновь пожалела, что не встретила его раньше.

“Ну почему? Почему этот человек не появился во Флидаберге, когда был жив ее отец? Когда не было в жизни столько сложностей? Скука была. Одиночество было. А пропасти не было. И полюбить бы могла благородного рыцаря. А что теперь?”

— Буду рад составить вам компанию, — поклонился Оберон, а Грета дала указание служанке.

Стол накрыли в огороде возле мельницы. Садовые ягоды огораживали их плетеные кресла, а небольшой льняной навес скрывал от палящего солнца. Оберон сидел и рассматривал пасеку, которую обустроили Грета с медведем, как только приехали.

Подали салат, немного моллюсков, что привезли рыбаки местные. Хлеба свежего и соусов на любой вкус от медового до жгучего. Грета обедала. Сама про себя думала, что делать теперь, раз дотянулся Верн своими лапищами. Как посмел без причины отобрать все, что сама построила? Оберон же к угощениям едва прикасался, даже перчатки из ягнячьей кожи не снял. Все в основном рассматривал и сорванную по пути розу в пальцах крутил.

Оторвавшись ненадолго от своих размышлений, Грета заметила, как пчелы, коих было в саду великое множество, все ближе и ближе к нему подбираются. А самые бойкие садятся осторожно на волосы и сидят. Не много, но необычно это. Не враждебные, скорее ласковые. А с чего такое поведение?

— Быть может десерт подать? — спросила Грета.

Оберон улыбнулся и слегка кивнул. Несколько пчелок вспорхнуло и обратно пристроилось. Грета попросила подать травяной отвар и немного розового варенья.

— Вином не буду вас поить, — улыбнулась она, — наверняка пробовали. А вот варенье у нас чудесное.

— Благодарю.

Оберон попробовал немного. Опять не снял перчатки, отчего Грета коварно приподняла бровь и ветром опрокинула его чашку. Отвар, переполнив пиалу с вареньем, вылился сладкой массой на пальцы Оберона, а тот не шелохнулся.

“Черт! Ведь горячо. Должно быть горячо!” — растерялась Грета.

— Позвольте вас выручить, — она взяла салфетку и обошла стол, чтобы помочь гостю. — Снимите перчатки. У вас, должно быть, ожог. Надо обработать.

— Не стоит беспокоиться. Это просто вода.

— В любом случае, нужно почистить…

— Нет! Не нужно. Вы не могли бы сесть на свое место?

— Хорошо, — Грета вернулась в кресло и крепко задумалась.

Оберон тщательно стер с рук варенье. Был не то чтобы недоволен, как-то напряжен. Не от боли. Что-то иное вызвало в нем эта ситуация.

— Простите, Грета. Я довольно грубо вам ответил. Просто… Обо мне не нужно заботиться. И лучше не подходить. Если понадобится, я сам к вам приближусь.

— Как тогда с шубой? — спросила Грета.

А сама вспомнила, что и тогда он был в перчатках. Хотя в верхнюю одежду не облачен. И когда арестовывал тоже.

“Может у него руки изуродованы? Как у меня шея. Я же ее платком на всякий случай прикрываю”.

Шея, к слову, от ожогов оправилась. Остался только след безобразный, прямо под кольцом. Если и снимет ошейник, на всю жизнь уже он на теле отпечатался.

— А что дальше? — спросила Грета. — Кто здесь будет хозяйствовать? Тоже всех выгоните?

— Нет. Поставим управляющего.

— И кого? А как быть с дедом Фроди? Мельница его ведь. И с вином дело он затеивал. Из-за того, что со мной связался, накажите?

— За оборотня просите? — с любопытством посмотрел на нее Оберон.

— Ну и что, что оборотень. Мне оборотни не враги. И никогда ими не были. А то что с королем не свезло, так со всеми случается. Наш маг тоже тот еще уродец был.

— Короля оскорблять нельзя, Грета. Или вы меня провоцируете?

— Даже не думала, — засмеялась она.

— Я поставлю управляющим деда Фроди. Раз вы просите.

— Спасибо.

Она махнула одной из служанок, и та поспешила убирать со стола. Оберон смотрел на Грету внимательно, и взгляд этот ласковый все больше смущал. Однако по всей видимости не одну ее сбивало с толку неестественное молчание, потому что Оберон вдруг встал. Бросил, что ждет через час с вещами, и пошел к своим людям.