Глава 19

Мама вышла встречать меня прямо у ворот, за которыми выглядывал небольшой одноэтажный дом со старой крышей. И, кажется, она уже давно топталась в ожидании, запахивая потуже длинную куртку, хотя я приехала точно к обещанному времени. Мне тоже не терпелось увидеться. И я тоже волновалась, как перед важным событием. – Доченька… – тепло произнесла мама, крепко прижимая меня к себе. – Как же я соскучилась! – И я, – искренне произнесла я, встретившись с ее улыбчивыми глазами. Услышав шум мотора, невольно обернулась, и мы с мамой сосредоточили взгляд на представительном внедорожнике, стоявшем на дороге. Автомобиль тронулся с места, резво развернулся и покатил прочь. Внутренности тут же неприятно стянуло. Он даже не вышел. Как и обещал… – Я заеду за тобой в семь, – предупредил муж, как только мы остановились напротив красных ворот, потемневших от времени. В отличие от меня, он был хмур и серьезен. – Может быть, раньше, так что будь на связи. – Да, конечно, – пообещала я, выглядывая маму в окне. Все внутри торопилось скорее выйти к ней. Однако ручка двери не поддалась, и я растерянно обернулась к Адаму. Напряженно глядя на меня, он наклонился, вдруг притянул ладонью мое лицо и прикоснулся теплыми губами ко лбу. Такое маленькое мгновение, но когда наши глаза встретились, я застыла на несколько секунд, парализованная неконтролируемым трепетом. Муж редко проявлял ласку подобным образом, и каждый раз я реагировала одинаково. Этим жестом он вселил в меня уверенность, приятный покой. Но своим последующим упрямством… безвозвратно нарушил все это. – Идем, Мариям, – утешающе произнесла мама, обняв меня за плечи, будто чувствуя, как поменялось мое настроение. – Холодно сегодня. Я ведь была предупреждена. Но стало очень неловко и обидно за Адину. Пройдя через калитку, я замедлила шаг, оглядываясь в просторном чистом дворе. Слева тянулся аккуратный деревянный заборчик, за которым, по всей видимости, спал сад, справа – возвышался навес, под которым стояла старенькая серебристая иномарка без задних колес. Внутри вдруг передернуло, и я напряженно взглянула на маму. – Это… – Нет, – поспешила успокоить она. – Той машины у нас давно нет. Адина подтолкнула меня идти в дом, а я невольно забеспокоилась о том, что у родителей нет средства передвижения. Отчиму ведь сейчас часто нужно ездить в больницу. После огромного дома мужа, где отовсюду веяло роскошью, прихожая моего родного дома показалась мне очень тесной и скромной… Низкий потолок, на полу постелен линолеум, кое-где на стенах не совпадали обои, люстра пожелтела от времени, потерлась мебель. Все это я невольно отмечала и тут же осаживала себя. Зато здесь чисто и уютно. Успокаивалась только тем, что так бесстыдно присматриваюсь лишь в надежде что-то узнать. Хоть что-то… – Проходи, Мариям, – бодро пригласила мама, вешая куртку. – Это твой дом – не стесняйся. Вежливо улыбнувшись, я кивнула и начала развязывать шарф. Никак не могла перестать глазеть по сторонам. Потому что совершенно не чувствовала, что это мой дом. Ничего не откликалось внутри, ни единой маленькой искорки. Надежды не оправдались, и это привело в негодование. От досадных мыслей меня отвлек звук шагов и неравномерный стук. Через пару мгновений я едва узнала мужчину, вышедшего из комнаты с тростью, который навещал меня еще в больнице. – Здравствуй, дочка, – поздоровался отчим, опершись рукой о дверной косяк. – Здравствуйте! – дружелюбно отозвалась я. А мама вдруг всколыхнулась: – Что такое, Заур? Я же сказала, чтобы ты в комнате ждал, не ходил! Совсем врача не слушаешься… Я тоже видела, как мужчине было тяжело стоять, но он лишь проворчал: – Если его во всем слушать, то мне осталось лечь и помереть! И вообще – мужчина всегда сам знает, что ему можно, а что нельзя. Мама покачала головой и пробурчала что-то на родном языке. А я застыла с глупой улыбкой, пока она развешивала мою одежду. Повисла неловкая пауза. Одетый в белую рубашку, словно сегодня какой-то праздник, Заур переминался с ноги на ногу, должно быть, не зная, как вести себя со мной, о чем заговорить. В общем-то, я тоже не знала. – Как вы себя чувствуете? – наконец спросила. Он вскинул брови и бодро ответил: – С каждым днем все лучше, Альхамдулиллях… Спасибо, что спросила, Мариям. И спасибо, что порадовала своим приездом. Мы тебя очень ждали! – Я тоже рада, что здесь, – откликнулась я тепло. Мама скомандовала всем идти в зал, где в честь моего приезда накрыли целый стол. Я даже подумала, что родители пригласили родственников, может быть, соседей или моих друзей. Но никто не пришел. Может, чтобы не смущать меня… Хотя я не была голодна, но из уважения попробовала все, что мама мне предлагала. За столом домочадцы почувствовали себя комфортнее, так что потихоньку завязался разговор. Заур рассказал мне о машине во дворе, которую вот-вот должен был доделать его хороший друг. Это успокоило меня. Так же, как и то, что мой отчим успешно проходил лечение. Я в свою очередь поделилась хорошими новостями от врача. Упомянула о поездке в горы, о своих впечатлениях, а также о том, что узнала от Адама по поводу своей учебы. Разговор неизбежно перешел от настоящего к прошлому. Мама поведала о том, что я взяла академический отпуск после свадьбы. Не стала вдаваться в подробности, но догадка сама пришла – скорее всего, я боялась осуждения и косых взглядов. По этой же причине у меня не было и подруг, которые могли бы прийти в больницу. Вообще как-то обозначить свое существование. – А мы давно живем в этом доме? – спросила я маму, которая сразу после чая обещала показать мне мою комнату. Не знаю почему, но этот вопрос прямо зудел в голове. – Не очень, – лаконично ответил она. – Наверное, и двух лет не будет, как мы приехали в этот город. Я испытующе уставилась на Адину. – Мы жили в другом городе?.. – Да… Ты родилась далеко отсюда, – сообщила она, будто вымеряя каждое слово. – Практически на другом конце республики. Прежде чем вопрос слетел с моего языка, в голове вдруг все само сложилось. Два года. Другой город. Первое замужество. Так вот почему… Мама уже открыла передо мной дверь комнаты, которая находилась в конце короткого коридора. Маленькая, светлая и чистая. Ничего лишнего: в углу стол с тетрадями, книгами и закрытым сереньким ноутбуком, возле большого окна комод, а напротив – двуспальная кровать, которая занимала большую часть пространства. Пока я осматривалась, нерешительно ступая по пушистому бежевому ковру, расстеленному почти на всю комнату, мама застыла в дверях. Казалось, даже дыхание затаила в ожидании моей реакции. Задумчиво сев на край кровати, я погладила идеально застеленное коричневое покрывало рукой, чувствуя кожей мелкие катышки. Внутри окончательно воцарился диссонанс. С одной стороны – мой солидный муж, его богатый дом, а с другой – я… И мой дом. Я никогда не думала, что так скромно жила. Это особенно сбивало с толку после обстановки, к которой я успела привыкнуть. Неудивительно, что внимание Адама могло меня пугать в начале нашего знакомства. По комнате разнесся мамин вздох. – Понимаю… тебе не очень здесь комфортно, – стушевавшись, произнесла она, что мне сразу не понравилось. – Но ты любила этот дом. И свою комнату. Я сосредоточила на Адине напряженный взгляд. – Мне не может быть некомфортно в доме родителей, – твердо возразила я. – И я верю, что любила это место. Просто… – Я уныло огляделась, не зная, как выразить то, что сдавливало грузом сердце. – Я так надеялась что-то вспомнить здесь. Но пока… внутри лишь ощущение, что я уже бывала здесь. Когда-то очень давно. Мама приблизилась и села рядом. – Я знаю, – сочувственно произнесла она, накрыв мои руки своими. – Понимаю, о чем ты говоришь. Мало приехать домой. Ты бы хотела обрести этот дом внутри! Я сглотнула подкативший ком и согласно кивнула. Это ужасно – не помнить даже самых простых вещей о своем прошлом. Каждому человеку нужен дом. Хотя бы в сердце! То безопасное место, где прошла важная часть жизни. Я подняла взгляд на Адину, которая задумчиво смотрела в окно, и мне вдруг стало так жаль ее. Сколько боли перенесло ее сердце из-за меня? До сих пор переносит, но как стойко она держалась! – Я хочу попросить прощения за Адама, – выпалила я виновато. – Вы не заслужили такого отношения. Мама озадаченно нахмурилась, затем тепло улыбнулась и убрала прядку волос с моего лба. – Не стоит, моя девочка. Не переживай об этом. Для нас с отцом важно только то, чтобы он относился хорошо к тебе! Только тогда наше сердце будет спокойно. – Она заглянула мне в глаза и, понизив голос, спросила: – Он ведь тебя не обижает?.. Я отрицательно покачала головой и уверила: – Нет. Вам не о чем волноваться. Адам… Он ведет себя достойно и сдержанно. И заботится обо мне – О, ма ша Аллах, – горячо выдохнула женщина с облегчением. Даже руку приложила к груди. – Пусть будет так. Пусть нас он не помилует никогда, но тебя простит и примет! И в дом свой, и в свою душу. Я лишь тихо вздохнула. Страшно было даже говорить об этом. Связь, выстроившаяся между нами, пока казалось слишком хрупкой…. – Возможно, когда я все вспомню, нам обоим станет гораздо легче, – задумчиво предположила я. А Адина покачала головой. – Ох, Мариям, – произнесла она с тяжестью. – Если бы в воспоминаниях было только хорошее… Я напряженно взглянула на нее, но не стала ничего говорить. Потому что в глубине души тоже боялась, что прояснение станет для меня настоящим испытанием. Заглянуть за штору всегда любопытно, но в то же время… страшно. Ведь я могу увидеть там то, что мне не понравится! – Я бы не бралась что-то предполагать, – добавила мама, – но в одном уверена наверняка – когда Аллах наградит тебя, Адам окончательно смягчится. Чует мое сердце, он на многое взглянет иначе. Я отвлеченно уточнила: – Наградит?.. – Ну да. Осчастливит беременностью, – приглушенно подсказала она, будто боясь сглазить. – Рано или поздно это произойдет, и тогда – для старых обид не останется места. И в ваш дом придет счастье! Смятение тягучей волной тут же прошло в грудной клетке, и я отвела взгляд. От мамы это не укрылось. – Что такое, дочка? Что не так?.. – обеспокоенно спросила она. Но я молчала, и женщина сама начала делать выводы: – Вы ведь… спите как муж и жена? В ее голосе сочилась такая настороженность, что я решила не скрывать. Едва заметно кивнула, ощущая колкую неловкость. – Ох, ну вот. Значит, все хорошо. И возможно даже, это уже произошло! Ты обязательно почувствуешь перемену внутри. Я растерянно встретилась с глазами мамы, в которых плескалась затаившаяся радость и надежда, ощущая, как язык прилип к небу. Потому что впервые осознала… во время нашей близости Адам ни разу не оставался во мне до конца. Ни разу. *** После этого разговора с мамой в грудной клетке поселилась безотчетная тяжесть. Мы давно сменили тему – она принесла красивый альбом с моими детскими фотографиями, который мы долго листали, потом включила ноутбук, где позволила самой покопаться, а я все ощущала ее внутри… На какое-то время Адина оставила меня одну в комнате, и, бесцельно повозив мышкой по рабочему столу, я все-таки навела курсор на папку с надписью «фото». Она то и дело цепляла взгляд, но я нарочно игнорировала ее. Внутри прямо дрогнуло от волнения, ведь там хранилось не далекое прошлое, а практически настоящее! Папок внутри оказалось много. Подписанные в основном датами, поэтому я выбрала наугад и в открывшемся окне щелкнула по первому фото. Незнакомая мне жизнь понеслась кадрами, где я в компании девушек дурачусь на камеру. Точнее, это были сокурсницы, с которыми мы решили устроить фотосессию в каком-то классе или аудитории, а потом в красивом парке. Приятные и любопытные фото. Я прямо излучала радость! Девушки все были такие миленькие – казалось, мы очень близки и дружны. Но тогда… почему же никто из них не навещал меня? Или до сих пор не попытался связаться? Эти мысли отозвались тупой болью в сердце, и я закрыла окно с фото. Зашла в другую папку, где оказалось много кадров с каких-то свадеб, застолий, в незнакомых домах и ресторанах. Я фотографировалась со многими людьми, которые, скорее всего, были моими родственниками – с невестами, с именинниками, с детьми, с семьями. Кто-то казался даже знакомым, но ни одного дня на фото я не помнила. Интересно, где они все?.. Неужели остались в том городе, из которого я сбежала? Очередная папка с надписью «Я» была сплошь из моих фото. Листая их одну за другой, я вглядывалась в свое безмятежное, улыбчивое лицо и пыталась понять, о чем думаю на том или другом кадре. Я выглядела уверенной в себе, спокойной, загадочной. Потому что тогда твердо стояла на ногах. У меня были цели, планы, события, жизнь… Но все-таки что-то смущало в этом цельном, безукоризненном образе. Грусть, которую можно было увидеть только в глубине глаз. Задавленный страх или тайна, тяготившая сердце. На очередном фото я посмотрела прямо в камеру. Не улыбаясь, не позируя. Ничего не скрывая. Рука невольно потянулась к монитору и коснулась изображения. – Кто ты? – выдохнула я членораздельно и подавлено, будто девушка на фото непременно должна была мне ответить. Но она молчала. И загадка в ее глазах осталась тайной даже для меня. – Приедешь еще? – осторожно спросила мама, пряча грусть за улыбкой, когда пришло время уезжать. Муж позвонил раньше семи, но, честно говоря, я была не против… – Конечно! – откликнулась я тепло, хотя прекрасно понимала, что решать в первую очередь будет Адам. Но мне очень хотелось успокоить родителей. – Я позвоню, когда соберусь. – Приезжай, когда душа пожелает! – настоял Заур, который тоже вышел в прихожую проводить меня. – Хорошо. Спасибо вам… Я неловко обняла отчима, затем последовала за мамой к двери. Она задумала меня проводить, а деликатные возражения отмела. Как будто сразу догадалась, что я переживаю из-за грубости мужа. На улице уже было почти темно. Адина вышла со мной к воротам, напротив которых под фонарем ожидал заведенный внедорожник. Я только коснулась его взглядом, как в груди прошел неприятный спазм. – Ну давай, доченька, до встречи! – произнесла мама, притянув меня в объятия. Весь ее вид отражал невозмутимость, словно ничего такого не происходит. Словно ее действительно не трогало поведение Адама. Вот только это задевало меня… Так, что иголками шпарило лицо. Отстранившись от матери, я повернулась к внедорожнику, однако с места не сдвинулась. Просто замерла, будто ноги приросли к земле. – Ты чего? – спросила мама. – Забыла что-то? Я лишь отрицательно качнула головой. Продолжала стоять и смотреть на внедорожник. – Мариям… Мариям, не надо сердить мужа, иди! – мягко настояла она, начиная догадываться, что я делаю. Задержав на женщине напряженный взгляд, я спокойно возразила: – Я не боюсь, что он рассердится. Она нахмурилась и растеряно покосилась на машину. – Ты что это задумала, девочка? Я не ответила. Вся подобралась в ожидании, ощущая мягкий пульс адреналина. Выйдет?.. Нет… Не выйдет. Ни за что. С каждой новой секундой волнение туже охватывало нервную систему. – Так, ну все, Мариям… хватит! – запротестовала Адина. – Не нужно этого! Было очень тяжело сохранять решимость. Но еще тяжелее оставить все так, как есть… Резкий гудок заставил вздрогнуть. Но я осталась стоять. Сделала короткий вдох, внимательно глядя на тонированное окно с водительской стороны. Ожидание превратилось в вечность. Мама, скорее всего, была бы рада уже уйти, но не могла вот так оставить меня. В какой-то момент, когда уверенность внутри начала таять, когда мысли сдались сомнениям в том, что мое упрямство окажется тверже, дверь со стороны водителя неожиданно дернулась и открылась. Адам вышел из джипа, оправил пальто и размашистым шагом направился к нам. Остановившись, взглянул сначала на Адину, а затем на меня в упор. – Ну? – выдал он настораживающе спокойно. – Что дальше, Мариям? Все тело зазвенело от напряжения. И, кажется, голос, когда я сказала: – Здесь моя мама. Поздоровайся, пожалуйста. Без тени упрека, я действительно вежливо попросила! А муж посмотрел на меня так, словно я не в своем уме. И воздух вокруг мгновенно накалился. Однако в следующую секунду атмосфера резко разрядилась. – Конечно, – неожиданно сказал Адам, смягчив тон. И обратился к Адине: – Доброго вечера. Извините, не смогу зайти и поздороваться с вашим мужем. Надеюсь, передадите ему мои приветствия. Сбитая с толку, я потерянно уставилась на него. Мама тоже. И она не торопилась отвечать. – Ты готова ехать? – невозмутимо спросил муж, всецело сосредоточив на мне внимание. Я переглянулась с мамой и неуверенно ответила: – Да… – Тогда иди в машину, Мариям. Помедлив мгновения, я вновь посмотрела на женщину и тихо пожелала: – Доброй ночи. – Доброй ночи, дочка! Направившись к джипу, заметила, как она столкнулась глазами с моим мужем. Словно ждала какого-то подвоха, дополнения, прямо приготовилась к этому. Но он больше не сказал ни слова. Развернулся и пошел вслед за мной к машине. – Спасибо, – произнесла я, как только мы тронулись. Однако Адам промолчал. Вся дорогая прошла в густом молчании. Впрочем, я ожидала, что что-то последует за моей выходкой, но не думала, что это будет тишина… Она очень напрягала, и я старалась отвлечься утешающей мыслью – зато я добилась своего. Когда мы въехали на территорию дома, я уже успела немного расслабиться, забыться, а потому не ожидала, что муж так просто не выпустит меня из машины. – Стой, – велел он стальным тоном, как только я собралась выйти. – Не спеши, душа моя, поговорим. Адам так взглянул на меня, что захотелось сглотнуть. Но я спокойно повернулась к нему, показывая готовность слушать. – Я не намерен мешать твоим визитам в родительский дом, но хочу, чтобы ты кое-что понимала, когда задумаешь повторить этот фокус. Мне несложно будет подыграть, Мариям. Я выйду к твоим родителям. И даже поздороваюсь. Но имей в виду – ни сейчас, ни в следующий раз моего уважения от этого не станет больше. Так что, чего бы ты там ни хотела добиться – у тебя не вышло. Повисла жгучая тишина. И невыносимый протест разразился внутри. – Но почему ты так… – Потому что когда-то они сделали свой выбор! – перебил меня Адам, повысив тон. – Теперь я делаю свой. И тебе придется с ним смириться. Задержав на нем непонимающий взгляд, я отвела глаза и нервно выдохнула. – Тема закрыта, – глухо подытожил муж и дернул свою дверь.