Глава 26

Мариям Реальность слиплась. Смешалась с болью, шоком, звуками голосов, укачиванием и вспышками в голове. Я не помню, когда мы уехали из больницы. Когда я оказалась в доме, потом в спальне, как переоделась в белую сорочку и уснула. Из жизни просто выпали эти часы. Мне даже ничего не снилось… Но очнулась я с той же тупой, не проходящей болью в груди и паникой, от которой можно было сойти с ума. Пробуждение оказалось тяжелым, но разум больше не позволял мне вернуться в темноту. Мозг заработал громким, мощным мотором, беспощадно подключая к жизни все функции организма. Заставляя анализировать, определять, чувствовать. С трудом разлепляя веки, я вцепилась в одеяло пальцами, ослабленными то ли от глубокого сна, то ли от дряни, которую мне вколол тот врач. Вокруг все плыло, шаталось. Тусклый свет, заходящий в спальню через плотные темные шторы, подсказывал, что сейчас раннее утро. Или же вечер. Но вряд ли я так долго проспала. Аллах, даже дышать было тяжело… Дав себе немного времени проснуться, я все же повернула голову и сосредоточила немигающий взгляд на мужском профиле. Сердце гулко забилось в груди. Он лежал совсем рядом, лицом ко мне, так что я могла видеть каждую черточку. Могла сколько угодно вдыхать запах: след одеколона, шампуня и его личный мужской запах, который пьянил обоняние. Я могла прикоснуться к нему прямо сейчас, погладить черные жесткие волосы, потрогать приоткрытые губы, ощутить твердость вздымающейся от мерного дыхания широкой груди, которую одеяло укрывало лишь наполовину. Внутри резко защемило, выдергивая меня из забвения, в которое я успела погрузиться. Не отрывая глаз от Адама, я приподнялась на дрожащих руках и села в кровати. Нервно сглотнув, потянула к нему напряженные пальцы, словно желая проверить – не мираж ли это. Я действительно в его доме, в его спальне, в его кровати и могу позволить себе быть настолько близко?.. Страх оказался сильнее, и в последний момент я остановилась. Собрала пальцы в кулак, закрыв глаза, будто от боли. Вновь распахнув их, я решительно взялась за край одеяла и осторожно, чтобы не шуметь, отвела его в сторону. Одновременно переместилась, намереваясь встать с кровати, но тут же застыла, стиснув зубы. Стоило двинуть ногами, как боль от ожогов напомнила о себе. Стараясь выпускать рваное дыхание как можно тише, я продолжила сползать с постели. Только подготовилась, перед тем как свесить перевязанные ноги и встать. Боль нагнала при первом же шаге, но она не могла меня остановить. Внутри царило такое пепелище, что я едва держалась, чтобы не закричать. Мне нужно было остаться одной… Срочно! Отважно сдерживая стоны и перенося боль, я неловко переставляла ноги в сторону ванной. Добравшись до нее, плотно закрыла за собой дверь и по стенке поспешила к зеркалу. Руки вцепились в края раковины, когда я столкнулась со своим отражением. В зеленых измотанных глазах тут же заблестели слезы. Я коснулась своего лица, словно в последний раз видела его очень давно, и затряслась от надрывистого плача. – З-за что, Аллах?.. – прошептала с горечью. Зажмурившись, я согнулась над раковиной, не в силах сделать вдох. – Прошу… Дай мне снова все забыть! П-пожалуйста! Я н-не хочу… не хочу… Я не хочу помнить, кто я. Не хочу помнить жизнь, пропитанную болью и разочарованием. Не хочу помнить, как… как сильно любила его! Как почти умерла из-за него!.. Каким запомнила его перед тем, как моя жизнь превратилась в ад… Но теперь я помнила. Теперь каждая чертова минута прокручивалась неумолимой пленкой в голове. Год назад… – Боишься? – вкрадчиво спросила Патимат, оправляя тяжелый шлейф моего платья, сплошь украшенный белоснежной ажурной вышивкой. Рита – молчаливая родственница Адама, которая оказалась незаменимой помощницей, пока торопливо убирала со столика блюда, к которым я едва притронулась. И то потому что боялась упасть в обморок от обезвоживания. – Что?.. – растерянно спросила я, взглянув на сестру Адама. Сердце пропустило удар. На секунду показалось, будто она все знает. И прекрасно понимает, почему в этот важный счастливый день улыбка почти не касалась моего лица. – Ну… первой ночи, – застенчиво пояснила Патя. – Ты сегодня такая молчаливая, напряженная. Все думаешь о чем-то. Сегодня. Мне кажется я «такая» с того дня, как Адам пришел в мой дом для сватовства. Но Патимат недаром заметила – сегодня паника выжигала меня дотла. Сегодня… Когда уже все решено, когда колесо событий невозможно остановить, я думала о том, что должна была сделать гораздо раньше! Искала момент, чтобы все рассказать ему. Хоть одну маленькую минутку… Предотвратить катастрофу, которая уничтожит меня! И причинит неимоверный ущерб Адаму. Я не спала, кажется, целую вечность. Не могла ни есть, ни пить. Толком не соображала и сходила с ума от мысли, что неизбежно подхожу все ближе к краю пропасти. Обратный отсчет пульсировал внутри меня. Я могла смолчать о прошлом… Но прошлое выдаст меня само, когда мы останемся наедине. Когда Адам – уже мой муж, поймет, как нечестно я обошлась с ним! Ну почему я не послушала мать! Почему не сделала эту проклятую операцию… Тайна так и могла остаться тайной! Никто бы не пострадал… «Но это все равно был бы обман», – твердила внутри неуемная совесть. Каждый день я бы чувствовала и помнила эту фальшь. А я так хотела, чтобы с ним все было по-настоящему! Я так любила Адама, что кровь останавливалась в венах от мысли потерять его. – Не бойся, все будет хорошо! – подбодрила Патимат, приподняв ладонью мое лицо. Она выглядела так нежно в своем розовом приталенном платье с рукавами-фонариками, что напоминала добрую фею. – Я тоже, знаешь, как боялась в день свадьбы! Даже заплакала, когда мы остались вдвоем… Милая сестра Адама прыснула от смеха и покраснела. – Зелимхан так растерялся, что лег на полу, представляешь? Ее легкость, позитивная энергетика и этот рассказ, который очень удивил, смогли заставить меня улыбнуться. На одно мгновение поверить в хорошее, допустить надежду в сердце. А вдруг чудо возможно! И судьба помилует меня… Наградит за все испытания, не даст случится плохому в этот день! – Мой брат, конечно, из другого теста, – резонно заметила Патя. – Но я вижу, как влюбленно он смотрит на тебя, как трепетно относится. Он ни за что не допустит слез в твоих глазах! Грусть задушила горло комком и лезвием вонзилась в сердце. Мне ничего не оставалось, кроме как скорее спрятать взгляд и согласно кивнуть. К счастью, сестра Адама уже взялась за фату, чтобы закрыть ею мое лицо. – Пойдем? – раздался голос-колокольчик Риты. Приблизившись, она неловко сцепила руки спереди, в ожидании посмотрев на Патимат. Голубоглазая родственница Адама была совсем молоденькой, но очень ответственной. – Идем, – подтвердила Патя, поправляя последние складки. – Адам уже наверняка нервничает, что тебя нет в поле зрения! Приподняв тяжелый подол, я осторожно прошла в двери, которые поспешила открыть Рита. Она уже взяла мой букет, а Патимат следила за шлейфом сзади. Комната, где мне дали передохнуть, находилась довольно далеко от зала. Все время казалось, что свекровь вот-вот выйдет нам навстречу, чтобы проконтролировать скорое возвращение. За время нашего знакомства я успела усвоить, что Динара – очень властная женщина. Возможно, поэтому в ее присутствии мои колени так тряслись, а язык заплетался… Хотя я ей явно нравилась, меня не оставляло чувство, что свекровь видит людей насквозь. И прекрасно умеет считывать мысли по лицу. Чем ближе мы подходили к большому залу с высокими белыми колоннами, тем скованнее становились мои движения. Мне всегда было крайне тяжело находиться в центре внимания, но сегодня я проходила настоящее испытание… Потому что это роскошное торжество, музыку, танцы, подарки, поздравления новых друзей и родных – я не заслужила. Мне было стыдно поднимать глаза и стыдно смотреть, как все радуются. Спасибо Аллаху, что родители невесты не присутствуют на свадьбе. Мне очень хотелось, чтобы они были рядом, но отчего-то я чувствовала облегчение, зная, что их нет среди гостей. Погруженная в свои мысли, я уже приближалась к большой арке, украшенной белыми розами, когда осознала, что что-то не так. Тихо. Не играла музыка, никто не пел. И Адама нигде не было… Посмотрев в сторону зала, я тревожно замедлила шаг, увидев, что гости как переполошенные. Смотрят друг на друга, о чем-то переговариваются. – Что такое?.. – раздался настороженный голос Патимат. – Я не знаю, – растерянно отозвалась Рита. А я, в поисках мужа, вдруг нашла среди множества гостей свекровь. Она стояла в окружении женщин и, кажется, скандалила. Сердце рухнуло в пятки, когда ее взгляд остановился на мне… Но этот контакт неожиданно отрезала мужская фигура, закрывшая обзор. Подняв глаза, я сразу узнала старшего брата Адама. Он специально приехал из другого города, чтобы присутствовать на свадьбе, и я особенно нервничала перед нашей первой встречей. Ведь роднее у Адама не было человека… Сейчас грозного вида мужчина скалой надвигался на меня, будто туча, не предвещающая ничего хорошо. – Амран… что-то случилось? – неуверенно спросила Патимат, когда он остановился ровно напротив меня. Впиваясь своими насыщенно-синими глазами в мое лицо через фату, Амран выдержал невыносимую паузу, прежде чем холодно ответил: – Случилось. За мной иди. Он даже не посмотрел на сестру, которая попыталась вклиниться с вопросом. Вдруг крепко взял мой локоть и у всех на глазах потянул меня за собой… – Амран Салихович… – обронила я жалко, едва поспевая за его широким шагом. Ноги так и путались в массивном длинном подоле свадебного платья, так и деревенели. – Прошу, скажите хоть что-то!.. Но весь путь брат Адама сохранял жуткое молчание. И головы не повернул на мой голос, лишь крепче сжал локоть. Перед глазами все прыгало – за фатой я практически не видела, куда мы идем, и тело покрывалось ледяным потом от страха, сжимающего мое горло длинными липкими пальцами. Он не давал думать, строить догадок, искать решений. Он просто был. И парализовал меня на всех уровнях, вводя в состояние полной беспомощности. Амран завел меня в какую-то комнату. Не заботясь о платье, которое треснуло, когда я проходила через дверной проем, не заботясь о том, что я чуть не упала, когда мой локоть оказался резко освобожден. Едва успев поймать равновесие, я дрожащими пальцами подняла фату и начала нервно озираться в небольшом помещении с высокими потолками, похожем на кабинет. Почти сразу поймала взглядом Адама, стоявшего у дорогого стола из черного массива, и резко замерла точно вкопанная. Сердце стиснуло в груди до щемящей боли. Мой муж… Статный, красивый, такой неотразимый в своем элегантном черном костюме. Никогда я не чувствовала себя ему ровней. Сейчас же, стоя в роскошном платье, одаренная дорогими украшениями, я ощутила себя по-настоящему убогой и недостойной. Лицо Адама, будто высеченное из камня, казалось почерневшим. Его глаза отрешенно буравили пространство над столом, на котором лежали какие-то бумаги. В первую секунду муж с такой же отрешенностью посмотрел на меня. Но затем… Мир бы треснул под этим взглядом. – Мы разберемся во всем прямо сейчас! – непреклонно объявил Амран, глядя на брата. Паника стремительно завладела моим разумом. Глаза Адама сосредоточились на Амране, и безмолвие, кажется, продлилось вечность, прежде чем мой муж, едва шевельнув губами, велел: – Подойди. Я находилась в такой растерянности, что даже не поняла – он позвал меня или обратился к брату? Лишь когда взгляд черных глаз резко замер на мне, импульсы током прошли по телу. И ноги повиновались идти без моей воли. Подобравшись от макушки до пяток, я приблизилась к столу, оставшись на достаточной дистанции от Адама, и настороженно покосилась на документы, лежавшие возле его руки. Что там?.. Что там такое?! Муж неотрывно следил, кажется, за каждым моим вдохом. В какой-то момент он напряженными пальцами придвинул ко мне эти несколько листов А4, и я невольно уставилась на них. Кровь отхлынула от лица. Нет… Как это возможно?! Это… это были оригиналы. Или, возможно, очень качественные копии свидетельств о браке и о расторжении! Свидетельств того, что я уже была замужем. – А-адам… – выдохнула я беспомощно. Едва успела поднять расширенный взгляд, в котором собрались слезы, как услышала: – Я хочу знать только две вещи, – спокойно и как-то устало сказал Адам. – И больше ни одного лишнего слова. Поняла? Меня внезапно пронзило ощущение какой-то нереальности. Какой-то другой параллельной вселенной, в которой я вдруг оказалась и еще не успевала в ней сориентироваться. Точно оглушенная, я не смогла выдать больше ни единой эмоции, как если бы их все обесточило, не то что шевельнуться, чтобы ответить. Мужу тоже потребовалось время. Он тоже собирался с силами, прежде чем начать открывать мою страшную тайну. – Это настоящие документы? – спросил Адам напряженным тоном, буквально заморозив меня взглядом. Медленно опустив глаза, я сглотнула тяжелый ком в горле. Осознала, что внутри нет ни единого желания ухватиться за соломинку. Попытаться уйти от ответа, что-то придумать, оттянуть время, оттянуть неизбежное. Какой смысл врать? Какой смысл верить, что у меня есть хотя бы шанс?.. Я уже подошла к краю пропасти. Мне осталось только одно… прыгнуть. – Да, – выдохнула я мертвым голосом. Тишина загудела в ушах и застучала тяжелым пульсом по вискам. Я услышала только треск, словно Адам сжал кулак. – Второй вопрос. И последний, – объявил он членораздельно, буквально выдалбливая из себя каждое слово. – Это правда, что решение о разводе было принято очень быстро? Практически сразу после первой брачной ночи? Я вдруг встрепенулась. Словно очнулась, наконец, из вязкого ступора. Вскинула взгляд на мужа и рвано мотнула головой. – Адам, – осторожно начала я. – Ты должен узнать всю правду, а не только… – Ничего лишнего! – безжалостно перебил он, повысив тон. Взгляд черных глаз исподлобья заставил тело покрыться потом от неприятного жара. – Только ответ на вопрос, Мариям. От тебя отказались сразу после первой ночи? Боль и вселенская обида обожгли грудную клетку. Почему так несправедливо?! Так жестоко! Я посмотрела на Адама с мольбой, с последней надеждой, в которую до сих пор отчаянно верила. Я прекрасно понимала, в каком свете этот вопрос выставляет мою историю, в которой далеко не все так очевидно. Но… вернут ли мои оправдания его сердце? – Да, – ответила смиренно, в конце концов, ощущая, как пол уходит из-под ног. – От меня отказались. Опустив голову, я услышала шумное дыхание Амрана, который зашагал по кабинету, и судорожное – Адама. Подняв глаза, увидела, как он сжал челюсти, испепеляя взглядом документы. – Как ты только додумалась до такого… девчонка, – глухо и гневно выдал старший брат мужа. А я зажмурилась, ощущая внутри такое опустошение, такую слабость, что едва смогла сделать следующий вдох. – П-прости, – прошептала я, посмотрев на любимого и содрогнувшись от подступающего плача. – Прости меня!.. Я должна была сказать… Адам вдруг резко ожил. Я даже вздрогнула и немного отступила, когда он оказался вплотную ко мне. – Я много раз пыталась, – залепетала я, будто предчувствуя, что это последний наш разговор. – Но я так боялась тебя потерять!.. Посмотри, прошу, посмотри в мои глаза, Адам! Они не лгут, что я люблю тебя!.. И что я повинна лишь в одном… Ведь ты не знаешь, как со мной несправедливо обошлись!.. Слова внезапно оборвались. Я увидела, как налились кровью любимые черные глаза. Но вовсе не от гнева… От жгучих слез. И чувство вины за боль, которую я причинила Адаму, тут же пронзило мое сердце насквозь, забрало последние силы. Произнеся имя мужа одними губами, я прикрыла глаза, ощущая, как сбегают по моим щекам горячие капли. Но в следующую секунду веки испуганно распахнулись. Адам крепко взял мое лицо своей большой ладонью и силой притянул к себе, так что мне пришлось встать на цыпочки. – Адам, – вклинился между нами суровый голос Амрана. – Адам, брат, держи себя в руках! Его настороженный тон заставил меня затаить дыхание. Адам будто не слышал никого и ничего. А в его взгляде застыло нечто такое… Чего я никогда не видела раньше. От чего мороз пробежал по коже. – Сейчас слушай меня внимательно, – сказал муж низким голосом, чеканя каждое слово и сжимая пальцы на моих щеках все сильнее. – Слушай и не смей плакать. Отсюда когда выйдешь, пойдешь прямо в зал. Даже не пытайся спрятаться. Ты покинешь это здание, только посмотрев в глаза тех, кто сюда пришел и был так же одурачен! Ты уйдешь из моей жизни через парадные двери, и я советую, Мариям… – Он остановился и выдохнул, словно говорить ему давалась уже с трудом. Но затем черство продолжил: – По-хорошему советую пока – уезжай из этого города. Потому что если ты попадешься мне на пути… Он не закончил угрозу, а я завыла от отчаяния, заревела в голос. Меня буквально прорвало! – Нет!.. – взмолилась я надрывно. – П-прошу не надо!.. Хватка на моем лице ослабла, и я упала на колени, цепляясь за мужские ноги, сминая в пальцах ткань дорогих брюк. – Не убивай м-меня! – вырвался из горла крик. – Я люблю тебя, кляну-усь!.. Адам смотрел на меня сверху с таким неимоверным напряжением, будто очень хотел отвернуться, но не мог. Никак не мог… Я видела влагу, которая с горечью собиралась в его красивых глазах, ощущала, как его тело бьет крупная дрожь, как окаменел каждый мускул, будто прямо сейчас внутри любимого происходила битва, после которой не останется ничего кроме руин и пепла.