Глава 25

Грозно сведя брови, я вернул внимание к жене, которая смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Они блестели от застывших слез, пронзая до костей немигающим взглядом. Мари вообще вся застыла, будто в ступоре! И режущая лезвием мысль без спроса возникла в сознании: как аукнется теперь этот опыт с ее неустойчивой психикой? – Адам, я уже вызываю скорую! – взволнованно сообщила сестра, отходя со смартфоном от матери, у которой, видимо, и взяла его. Но я словно не услышал ее. Бережно поправил напряженными пальцами платок, сползший с шелковых волос жены, и сдавленным голосом уверил: – Все будет хорошо… В следующий момент, поднявшись с колен, я как можно осторожнее взял Мари на руки, через себя пропуская каждый ее стон боли, и понес прочь из кухни. Едва дошел до лестницы, как столкнулся с Чингизом, который, по-видимому, пошел искать меня. Расширив в недоумении глаза, он принялся сыпать вопросами, но я не ответил ни на один. Двигался без остановки прямиком к парадной двери, никого не видя и не слушая. Патимат догнала меня уже в прихожей и буквально на ходу накрыла Мариям чьей-то шубой. – Подожди, я с вами!.. – Нет! – отрезал я неожиданно для сестры. – Оставайся на празднике сына. – Брат, что ты такое говоришь?.. – растерянно выдала она, застыв в искреннем непонимании. Впившись в нее взглядом, я стиснул челюсти, чтобы не выпустить слов, которые могут обидеть. Стон, сорвавшийся с губ Мари, заставил вспомнить о главном и без задержек выйти через двери, который распахнул для нас какой-то мужик. Упрямая Патимат следовала по пятам. До самого джипа плелась в одном тонком платье и помогла открыть двери, чтобы я мог усадить Мариям – Живо в дом! – рявкнул я, скинув пиджак и закутав нерадивую сестру. – Куда ты ее повезешь?.. – не унималась она. – Чтобы мы знали… Поджав губы, я бросил, что позвоню, лишь бы Патя отстала, и двинулся к водительской двери. Выехав за территорию, я погнал по дороге вдоль улицы, мимо высоких заборов с фешенебельными домами на любой вкус, прислушиваясь к каждому вдоху жены. – Потерпи, – то и дело говорил ей, накрывая руку, видневшуюся из-под шубы. – Мы скоро приедем… Тебе помогут. Она ничего не отвечала. В какой-то момент даже стоны перестала издавать. Только хмуро смотрела в одну точку, до жути настораживая меня. – Мариям, расскажи, как это случилось? – постарался спросить я в какой-то момент. Как можно мягче, без давления. – Вы были вдвоем с Динарой? Вы поссорились?.. Это случайно вышло… или что?! Язык не поворачивался сказать, что тетка могла нарочно причинить вред Мари. Что могла дойти до такого! Но подозрения так и били разум разрушительным пульсом. Она ведь просто стояла и смотрела! Даже не попыталась выдумать что-то, дать мне хоть один чертов повод для сомнения! – Блядь… – выплюнул я, метнув взгляд в сторону. Гнев пробирал до костей. За то, что ей посмели причинить вред. За то, что как идиот сидел и ждал чего-то! – Не молчи, прошу, – попросил я, тяжело взглянув на Мари. – Скажи хоть что-то! Мокрый снег под ногами мешался с грязью. Заботливо укрыв жену, которая ни на что не реагировала, будто нахрен отключилась от мира, я вытащил ее из джипа на руках и понес к стеклянным дверям знакомой частной клиники, через которые уже выглядывала медсестра. Она проводила меня до приемного кабинета в стационарном отделении, где незнакомый седовласый врач с густыми белыми усами готов был принять Мариям. Осмотр длился недолго, но я чуть с ума не сошел. Спокойствие и нерасторопность мужчины, который попытался добиться ответов от жены, нервировали. Поняв, что она не реагирует, он вколол ей что-то и подозвал медсестру для перевязки. – Аллах… – выдохнул я, зажмурившись, когда она обрезала колготки Мари. Кожа красная, покрылась волдырями от середины лодыжек и до ступней во многих местах. На левой ноге особенно. Сделав жене обезболивающий укол, седовласый врач глянул на меня из-за плеча и предложил: – Вы можете выйти. – Нет, – отказался я. – Правда – вам не помешает подышать. Ожоги первой-второй степени. Госпитализации не требуется. При правильном лечении даже следов не останется. Хмуро взглянув на Мариям, которая лежала на изогнутой кушетке в напряженной позе и сонно прикрывала веки, я настороженно спросил: – Почему она молчит все время? Мужчина повел плечами, словно в этом не было ничего такого. – Все ее реакции заторможены. Последствия шока. Но вам не о чем беспокоиться, я вколол сильное успокоительное – она придет в себя. Устало потерев лоб, я покачал головой. – Полгода назад она попала в аварию. Пролежала в коме несколько месяцев. Это может сказаться? В теле прошел жар, когда я взглянул на озадаченного мужчину. Он подошел к жене, повернул ее голову и уже второй раз посветил в глаза фонариком. Она зажмурилась, попыталась отвернуться. Мне показалось, это хороший знак. – Конечно, стрессы крайне нежелательны в восстановительный период, – заключил врач, убирая фонарик и продолжая смотреть на Мариям. – Сейчас я не вижу ничего настораживающего, но… Вам стоит проконсультироваться с вашим нейрохирургом в ближайшее время. Подавленно кивнув, я испытал резкое желание закурить. Страх и чувство вины начали неимоверно давить на грудную клетку. – Пожалуй, я все же выйду, – отстраненно сообщил я, поднявшись со стула. Пребывая в густом мороке мыслей, я вышел из палаты и, плотно закрыв за собой дверь, двинулся прямо по широкому белому коридору, который в конце сворачивал к выходу. Однако едва успел дойти до середины, как оттуда показалась грузная фигура в белом халате. – Он здесь! – громогласно сообщил дядя кому-то и торопливо зашагал ко мне. Через пару мгновений в коридоре возникло еще несколько человек. Патимат, ее явно ничего не понимающий муж со спящим Ирисханом на руках и Динара в компании какой-то родственницы. Затормозив, я ошалело уставился на всех них. – Вы как нашли меня? – бесцеремонно обратился я к подошедшему дяде. – Что за вопросы такие, Адам? – с упреком ответил он. – Как будто нам нельзя приехать. Запыхавшаяся Патимат уже оказалась рядом и затараторила: – Это я догадалась! Мариям же здесь лежала? Мы зашли, спросили, не поступала ли такая девушка, и нам вот… подсказали, куда идти. Опустив взгляд и поджав губы, я постно ответил: – Ясно. – Что сказал врач? – спросил Чингиз в нетерпении. Задержавшись с ответом на пару мгновений, я сосредоточил взгляд на тете. Ее глаза метнулись в сторону, а руки поправили платок на плечах. – Ожоги первой-второй степени, – сообщил я ровным тоном. – И шок. – О, Аллах!.. – беспокойно воскликнула Патимат, всплеснув руками. Муж сестры следом поинтересовался: – Ее оставят на лечение? Я отрицательно качнул головой, вновь глянув на Динару, которая буравила глазами пространство. – Нет. Госпитализация не требуется. – Мне кажется, будет лучше, если за ней все же понаблюдают какое-то время, – мрачным тоном сказал всем дядя, потерев подбородок. Внутри меня неожиданно возникло раздражение. Как будто я нуждался в чьих-то советах! – Она поедет домой, – непреклонно заявил я. Встретившись взглядом с Чингизом, сдержаннее добавил: – Можешь не сомневаться – я дам своей жене необходимое внимание. Глаз с нее не спущу. Нахмурив густые брови, он медленно кивнул. – Я бы хотела зайти к ней, – внезапно подала голос Динара. Даже уже шаг сделала, но я преградил ей дорогу. Практически машинально вышло. Оторопело уставившись на меня, тетка неуверенно спросила: – В палату же можно зайти? От моего молчаливого внимания она начала заметно нервничать. – Только близким родственникам, – сообщил я глухо. В карих глазах пронеслись сомнения, но Динара отступила. – Ладно… Тогда мы можем подождать. – Она мне все рассказала, – объявил я неожиданно для всех. Заметил, как изменилось выражение лица тетки. Как она мгновенно насторожилась. Вместе с тем насторожился и я, хотя это еще ничего не доказывало. – В смысле?.. Что рассказала? – вклинился дядя уставшим голосом. Я продолжал смотреть на Динару, будто не услышал его. – О том, что произошло на кухне, – терпеливо пояснил. – Теперь я хочу услышать твою версию, тетя. Все присутствующие тут же устремили на нее взгляд. Возникла напряженная пауза. Первым не выдержал Чингиз: – Какие еще версии, я не пойму?.. Это ведь случайно вышло! Динара, ты почему молчишь?! Покосившись на мужа, она наконец собралась. – Адам, я не знаю, что Мариям тебе сказала… – начала тетка взволнованно, но не без укора. Молчаливая родственница, которая тоже зачем-то притащилась, будто в поддержку встала рядом и положила руку на ее плечо. – Я бы никогда намеренно не причинила вред твоей жене! – Конечно же нет! – возмущенно поддержал Чингиз. – О чем вообще разговор?! Он, казалось, искренне недоумевал, глядя то на меня, то на свою жену. – Да, мы поссорились, – все же призналась Динара, отводя взгляд. А меня будто шилом ткнуло в живот. – Но… тебя ведь там не было! Ты не слышал, что она говорила! От гнева у меня прямо пеленой глаза накрыло… А я ведь даже начал сомневаться, стоило ли разыгрывать этот блеф. Но он все же вытащил правду наружу. – Динара?.. Ты что мелешь? – сурово выдал Чингиз, приближаясь к жене. – Это что… ты проклятую кастрюлю сбросила?! – Я не хотела!.. – тут же возразила она, испуганно взглянув на мужа. Ее единственная поддержка-родственница уже отступила, прикрыв рот рукой. – Я даже не видела, за что схватилась! Это было… состояние аффекта!.. Прикрыв глаза, я отрывисто покачал головой, ощущая, как напрягся каждый мускул в моем теле. А Динара все не умолкала: – Я не хотела причинить ей вред, клянусь! Адам… Послушай, я правда не знала, что там… Сама вот обожглась… посмотри! Она выбросила вперед дрожащую ладонь, где остался красный след, но ее тут же дернуло назад. – Замолчи! – рявкнул Чингиз, схватив жену за плечи. Сосредоточив на ней испепеляющий взгляд, он негромко, но угрожающе спросил: – Ты кем меня выставила? Патимат ринулась к отцу и взмолилась: – Папа, пожалуйста! Тяжело дыша, он даже не посмотрел на дочь, но хватку ослабил и отступил от Динары. – Это же… недоразумение, – проговорила она растерянно. Резко отвернувшись, Чингиз закрыл глаза ладонью. Муж Патимат отошел укачивать Ирисхана, а сама она с тяжестью смотрела на мать, которая приложила руку к груди. – Но я прошу простить меня за это, – добавила она, поворачиваясь ко мне. – Я… готова прямо сейчас объясниться с твоей женой! Тетка запнулась, столкнувшись с моим взглядом. – Ты больше близко к ней не подойдешь, – хрипло и предостерегающе сказал я. Ее лицо вытянулось, рот безмолвно приоткрылся. Дядя тоже сурово уставился на меня, но не находя, что возразить. – Адам… – Спасибо за приглашение на праздник! – перебил я сухо и бесцеремонно, обратившись ко всем. – Я навсегда его запомню. А теперь… хочу, чтобы вы все ушли. Мое лицо начало гореть, будто прямо к нему поднесли пламя. Это стало пощечиной для них, но я вовсе не гордился собой. Меня надломила эта ситуация. – Не руби сгоряча, Адам, – выдал дядя примирительным тоном. – Я твою обиду понимаю, но давай мы отложим на потом решения и разговоры. Когда остынем, когда поуляжется. Посмотрев на сестру, которая обняла свои плечи и закусила дрожащую губу, я отрицательно покачал головой. – Не обманывай себя, – сказал я устало, метнув взгляд на Чингиза. – К чему эти разговоры? Ни сейчас, ни потом мое решение не изменится. Мариям – моя жена. Нравится вам это или нет – я выбрал ее. А значит, буду действовать в ее интересах. Буду уберегать от любой опасности, даже… Даже если мне придется отвернуться от всей семьи. Мои слова поразили его. Поразили всех присутствующих. Дядя долго сомневался, перед тем как отрывисто сказал: – Это ошибка, сынок. Мы не враги тебе. Нервно сглотнув, я согласно кивнул. – Я знаю. Но боюсь… – Нет! Не говори больше ничего, остановись, – резко возразил Чингиз, подтолкнув плачущую Патимат уходить. Одним взглядом велев жене, отрешенно стоявшей у стены, сделать то же самое, он подошел ко мне. – Скажешь мне все потом. Сейчас – не надо. Я тебе не поверю, а ты пожалеть можешь о словах. Втянув ртом воздух, он неловко опустил глаза, не решаясь протянуть руку для прощания. Некоторое время просто стоял и молчал. У меня тоже не находилось слов. Да и ноги как будто к полу приросли, чтобы взять и гордо уйти. – Мне жаль, что все так… – в итоге обронил дядя. Прочистив горло, в последний раз встретился с моим взглядом и, развернувшись, зашагал по коридору. – Мне тоже, – сказал я, когда он уже скрылся вместе с другими за поворотом.