Глава 24

– У вас очень красивый дом! – отметила я искренне, когда мы с Динарой покинули веранду. Замедлив шаг у лестницы, она глянула на меня из-за плеча и улыбнулась. – Спасибо. Приятно слышать это, когда ежедневно вкладываешь в него немерено сил. – Представляю… – поддержала я. Но больше женщина не давала повода для разговора, да и я не могла придумать тему. Лишь когда мы пришли в огромную кухню на первом этаже, обставленную по последнему слову техники, где все парилось, жарилось, резались и варилось, у меня появились вопросы… Поговорив с одной из краснощеких женщин в желтом платке, который, похоже, носили тут только работницы, Динара подошла ко мне с фартуком. Без возражений надев его, я проследовала под ее контролем к небольшому квадратному столу у стены, размещенному здесь среди многих других, где горой лежали овощи и фрукты. – Смотри – вот эти синие блюда нужно наполнить фруктами. Только красиво! Хаят покажет, как сделать нарезку, подскажет все, что нужно. – Тетя Адама указала на низкорослую девушку плотного телосложения, которая стояла напротив и таращилась на меня. – А… – Девочки не справляются. Столько гостей, столько донести нужно! – перебила она меня, посетовав. – Знаешь, ты их очень выручишь, Мариям. И меня тоже. Задержав взгляд на хозяйке дома, я помолчала мгновение, прежде чем натянуто кивнула. – Конечно. Я рада помочь! – Вот и умница, – сдержанно похвалила она и слегка хлопнула меня по плечу. – И… закатай рукава. Не хотелось бы, чтобы ты платье испортила. Дав этот совет, она развернулась и направилась к работнице, которая с тяжелым подносом собиралась покинуть кухню, а я неуверенно оглядела гору на столе. Внутри пробились колючие ростки сомнений, которым я не могла дать отчет. В итоге успешно подавив их, я аккуратно подтянула рукава и приступила к делу. Время понеслось незаметно. Апельсины, бананы, виноград, яблоки… Одно блюдо, второе, этажерка с рисунком маковых цветов. Нож в моей руке танцевал без остановки. Ловкими движениями я делала целые композиции из фруктов, даже не замечая, как легко мне это удается. Хаят, к которой я так ни разу и не обратилась, то и дело косилась на меня глазами с длиннющими черными ресницами, которые буквально путались в ее густых бровях. И молчала. Даже раздражать начало. Хотя, возможно, это из-за духоты в помещении. Я стояла далеко от плиты, но мое лицо все было покрыто испариной. В какой-то момент я осознала, что уже прошло не меньше часа, и остановилась. К моему везению, на кухню как раз зашла Динара, которая в бесконечной суете не забыла уделить внимание и мне. – Так, Мариям, этого пока достаточно! – объявила она, глядя на два последних блюда с нарезкой, которые переставил на поднос парень-официант в белой рубашке. – Идем со мной. Хозяйка дома, к моему облегчению, увела меня из душной кухни в соседнюю комнату, где стояло несколько сервантов, стеллажей с посудой и бокалами, а также комодов. Подойдя к одному из массивных сервантов, она открыла тяжелые резные двери снизу и принялась вытаскивать коробки. Одну за другой, пока рядом с ней не выросло несколько башен. Там оказались чайные сервизы. Блюдца, чашки – и их всех нужно было натереть. Оставив мне полотенца, тетя Адама снова убежала, скорее всего, на веранду к гостям, которые давно уже ели и веселились. И это осознание невольно давило на нервы. Но больше не давала покоя мысль о муже. Открывая коробку за коробкой, ответственно натирая одно блюдце за другим, я маялась от нетерпения скорее присоединится к нему. Наверняка Адам уже волнуется, ведь я обещала найти его! Когда осталась последняя коробка, я с досадой отметила, что на улице уже начинает темнеть. Обида больно стукнула в груди. Я сидела в одинокой комнате, в красивом платье, в котором надеялась хотя бы один раз потанцевать, словно всеми забытая. Желудок сводило от голода. Я ведь ела только утром, а на кухне стеснялась попросить. Голова начала ныть. Вроде ничего такого не сделала, но я ощущала себя вымотанной. Уже ничего не хотелось… Кроме как уехать домой. Закрыв последнюю коробку, я оставила полотенца и вышла из комнаты. Зашла на кухню, собираясь снять фартук, перед тем как подняться на второй этаж. Сейчас здесь было всего две работницы. Одна из них проследила, как я прошла к раковине, где отмачивалась посуда, чтобы помыть руки, и покачала головой. Боковое зрение позволяло это увидеть, поэтому я тут же уставилась на неё. – Мариям, стаканы и тарелки – в посудомоечную машину! – услышала я вдруг позади командный голос. – Для кастрюль вот эта специальная губка. Мои руки, по которым хлестала вода, так и застыли. Динара приблизилась и, аккуратно взяв пальцами толстую губку с жестким боком, положила на край раковины рядом со мной. – А рукава придется закатать повыше, – отметила она, невозмутимо встретившись с моим взглядом. – Такое платье красивое, а раковина глубокая. Глядя на тетю Адама в полном недоумении, я наконец-то прозрела. Наконец-то… Не прерывая зрительного контакта, закрутила воду и выпрямилась. – Я думала, вам действительно нужна помощь, – произнесла я напряженными губами. Вскинув брови, Динара бросила взгляд на раковину и, ничуть не смутившись, подтвердила: – Так и есть. Я качнула головой. – Простите… я должна спуститься к мужу, – сказала, заведя руки за спину, чтобы развязать фартук. – О, за Адама не беспокойся! Ему не дадут заскучать, – тут же настоятельно уверила хозяйка дома. – Твой муж в кругу семьи, общается и празднует вместе с гостями. А ты сейчас очень полезна здесь. Внутри неприятно дрогнуло. Оцепенев от болезненного осознания, я спросила, едва сдерживая тон: – То есть… Я не гостья в вашем доме? Губы Динары расползлись в кривой улыбке. Задержав на мне странный взгляд, она внезапно велела присутствующим женщинам покинуть кухню. И как только те удалились, хозяйка дома сорвала маску и заговорила со мной уже совершенно другим тоном. – Наглая, бессовестная, дрянная девчонка, – членораздельно произнесла она, свысока глядя на меня и начиная медленно наступать. – Лучше бы ты молчала и драила посуду в своем заляпанном вшивом платье. Но теперь послушай и запомни. В моем доме ты никогда не будешь гостей. Поняла? Каждое ее слово, сказанное с ледяным спокойствием, дробью ранило меня. В висках застучал болезненный пульс, тело пробило мелкой дрожью. Но зато все встало на свои места. Резко замерев, я сделала вдох, опустила взгляд и начала снимать фартук, игнорируя боль, вонзившуюся в грудь. – Что ж… – произнесла я, складывая фартук в подрагивающих руках. – Очень жаль. Однако я хочу, чтобы вы знали. Из уважения к Адаму я всегда буду гостеприимной с вами в нашем доме. Сказав это с достойной выдержкой, я бросила фартук на столешницу возле плиты и только собиралась обойти Динару, как вдруг она резко схватила меня за руку. – Ты – оборванка! – прошипела она, испепеляя меня взглядом. – Как смеешь проявлять ко мне снисхождение?! После позора, который принесла в мою семью! После того, как почти уничтожила парня, которого я когда-то знала, которого растила с малых лет! – Пустите!.. – потребовала я, пытаясь вырвать руку. Но тетя Адама вцепилась намертво, до синяков в мое плечо и приблизила свое лицо. – Попомни мои слова, несчастная дрянь: ты не будешь с ним! Жалость Адама не спасет ваш брак! Молись, чтобы он нашел вторую жену, потому что эта жалось превратиться в ненависть, и тогда ты пожалеешь, что на свет родилась! Резко отшатнувшись, я отступила от нее на несколько шагов и, глотая комок обиды, выпалила: – Вы понятия не имеете, что происходит между нами! И не можете знать, что им движет!.. Улыбка, исказившая ее лицо, где-то внутри сразу меня насторожила. – Жалкая девчонка. Какая же ты жалкая, – заявила она, глядя мне в глаза. – Когда ты лежала в коме, Адам дал Аллаху зарок в момент отчаяния, что не разведется и приведет тебя в свой дом! Вот, что им движет, глупая! И он сделал это не потому, что тебя любит. Просто мой племянник хороший человек! Но ты… Ты не достойна его! Сердце билось с сумасшедшей скоростью. Губы затряслись от эмоций, но я упрямо прогоняла рвущиеся слезы. Она просто пытается сделать мне больно! Просто пытается отомстить!.. – Пусть так, – глухо выдала я, наконец найдя силы взять себя в руки. – Пусть я не достойна Адама! Но знаете… Вам не стоит удивляться, если и впредь он будет вас избегать! Выражение лица Динары изменилось на глазах. Взгляд потемнел, губы превратились в тонкую линию. – Ах ты… змея! Пошла вон отсюда!.. – прошипела она, затрясшись от гнева. Затем уже криком: – Пошла вон! Обиженно глядя на женщину, я вскинула голову и уже шагнула в сторону, чтобы уйти прочь, но краем глаза вдруг заметила движение. Не успела даже ничего понять, как поток чего-то горячего рухнул на пол, и жгучая боль вонзилась в ноги… Адам Цепким взглядом обводя столы, за которыми сидели женщины в разнообразных нарядах и платках, я не замечал, как указательный и средний пальцы нервно стучат по столу. Платиновый циферблат на запястье говорил, что уже точно миновал второй час, как она ушла, но мне казалось, прошла чертова вечность! – Ты опять?! – услышал я недовольный бас дяди Чингиза, перебивающий музыку. – Так и будешь весь вечер жену высматривать как помешанный? Встретившись с его глазами, я неоднозначно качнул головой и хмуро сосредоточил внимание на танцевальном полукруге, собравшемся неподалеку. Там как раз двое из моих не самых далеких братьев зажигательно соревновались в лезгинке. – Идем станцуем! Сидишь как прибитый, – упрекнул брат дяди – Рахмат, подошедший к столу, чтобы глотнуть воды. Усмехнувшись уголком губ, я вежливо пообещал: – Обязательно. Попозже. Рахмат махнул своей массивной ладонью и вновь пошел к танцующим гостям, а Чингиз привлек мое внимание, тронув плечо. – Динара же сказала, что приглядывает за твоей женой, что все в порядке, ну? Не в чужой дом ты привел ее вроде. Так чего сидишь как на похоронах?! Какой у тебя повод для переживаний? Глянув на подошедшего мальчишку-официанта, я откинулся на спинку стула и потер подбородок. Сам не мог понять, что меня так дергает, что не дает сидеть на месте. Динара действительно говорила со мной на лестнице где-то час назад, когда я пошел искать Мариям. Упрекнула за то, что проверять вздумал, и уверила, что жена не скучает, что она в хорошей компании. Этого хватило, чтобы притормозить меня. Минут на двадцать… – А разве нет его совсем? – прямо поинтересовался я у дяди, взглянув ему в глаза. – Повода. Явно не ожидав вопроса, тот потупился, но отступать не стал. Сделал глубокий вдох, от которого его пузо надулось как шар, и наклонился ко мне. – Я тебе так скажу, Адам, – серьезно начал Чингиз. – Есть время сеять хлеб, есть время собирать урожай. Как бы тебе ни хотелось – невозможно все предусмотреть и всех примирить. Но сейчас смотри: моя жена сделала шаг навстречу. Так дай и ты своей жене взять ответственность за шаги! Дай им возможность самим договориться хоть до чего-то. Поджав губы, я нехотя кивнул, не желая развивать спор с дядей. Пусть договариваются хоть до посинения – я что, против?! Но неужели нельзя было за столько времени подойти ко мне? Зачем заставлять нервничать? Вновь оглянувшись на женскую половину, я скрипнул зубами и резко поднялся из-за стола. – Ты куда?.. – удивленно спросил Чингиз. – Пойду подышу. Двинувшись между столов в направлении дверей, я то и дело бросал по сторонам раздраженный взгляд. Динара ведь обещала передать Мариям, чтобы та нашла меня, как вернется на веранду. Дядя даже говорил, что видел ее среди гостей, а я как дурак – ни сном, ни духом! Только и выглядываю золотистое платье из десятка других. Конечно, я соврал Чингизу. Плевать, что обо мне там подумают – я сейчас же хочу поговорить с женой! Размашистым шагом двигаясь к лестнице вдоль перил, я нахмурился, увидев на первом этаже Патимат. Отлично. Уж она наверняка должна знать, куда подевалась моя женушка! – Патя! – позвал я, шагая на ступени. Однако она то ли не услышала, то ли проигнорировала. К ней только что подбежали работницы и о чем-то затараторили, уводя за собой. Что за… Адреналин внезапно скаканул в крови. Сбежав по ступеням за считанные секунды, я последовал под лестницу, куда и они, и расслышал вопли, которые заставили сорваться с места. –… Мама?.. –… жжет… Жжет! Я забежал на кухню, едва не сбив столпившихся работниц. Растолкав охающих женщин, увидел картину, которая разрядом тока прошла по нервам. – Что у вас тут произошло?! – испуганно воскликнула Патимат, оглянувшись на мать, застывшую в углу недалеко от плиты. Именно от нее тянулась большая рваная лужа непонятного варева, которая огибала большую перевернутую кастрюлю и заканчивалась отпечатком следов… у ног моей жены. – Погоди-погоди, не трогай!.. – велела сестра, дрожащими руками поднимая подол платья Мариям. Грудь сковало ледяными тисками. Ринувшись к жене, я рухнул коленями на заляпанный плиточный пол и отпихнул Патимат. Взглянул на красные пятна, видневшиеся под порванными колготками жены, взял в напряженные ладони ее заплаканное лицо и ощутил, как она вздрогнула. – Что случилось?! Мариям… – Дернувшись назад, я впился взглядом в Динару и с криком выдал: – Как так вышло?! – Адам, прошу, успокойся! – настороженно попросила сестра, тронув мою руку. А тетка, с которой я не сводил глаз, судорожно замотала головой. – Я… Адам, я сама не поняла…