ГЛАВА 32. ЖЕНЯ

Твои глаза, Меня уничтожают. Перрон, вокзал Я чувства провожаю… – Я не представляю, как сдавать, эти чертовы экзамены. Дашка последнее время от меня как–то отдалилась. Даже списать не у кого будет. Я лежу на груди Глеба и глажу его живот под водолазкой. Он обнимает меня уже с полчаса и не проронил почти ни одного слова. Так спокойно, что я боюсь спугнуть приятное ощущение, выросшее из маленького зернышка недоверия. – Всё будет хорошо. Мы смотрим, друг на друга, и я вдруг подумала, что хочу запомнить этот момент. Словно он больше никогда не случится, не повторится и вообще, забудется с приходом ночи. – Мы слишком мало налегаем на повторение конспектов и подготовку. И, правда, весь зачетный период мы провели в укромных уголках универа и в кровати. Я улыбаюсь, глядя на то, как в глазах Глеба мелькнула такая же мысль, что и у меня. Не знаю, я бы вечно валялась с ним в обнимку, изучала его лицо, прикасалась к нему и просто молчала. Внезапно мою память будоражат слова Сени: « Влюбиться легко, сестренка, а вот превратить влюбленность в любовь, сложно ». И почему, Сеня так часто стал проявляться в обыденных вещах. Недавно, мне померещилось, что я увидела его у маминого магазина с такой дурацкой улыбкой, какой он обычно пользовался, когда хотел произвести впечатление. – Скоро Новый год. – Неожиданно произносит Глеб, обводя мой подбородок большим пальцем. Я снова зависаю на его губах и видимо, он улавливает проскользнувшую между нами искру и целует меня. Ничего больше не существует. Солнце вращается в обратную сторону. Я вонзаю ногти в его упругий пресс и теснее прижимаюсь, отчего он улыбается сквозь короткие, но сочные поцелуи. Конечно, Глеб давным–давно раскусил, какое воздействие оказывает на меня одним своим присутствием. А тут, мы наедине и в воздухе сплошные эротические частицы. – Женя? Я вскакиваю на колени и ударяюсь затылком о книжную полку, висящую на стене. Мама с трудом открывает рот, чтобы сказать еще хоть что–то. У нее не просто шок, а глобальное потрясение. – Я жду объяснений. – Похоже, что маме придется обратиться к травматологу. – Мам, я…– хочу перелезть через Глеба, но он тоже поднимается и становится между нами. Не специально. – Что этот ублюдок, забыл у нас дома? И почему ты целуешься с ним!!! – Пожалуйста, мам, не начинай. Глеб, он…– я хочу обойти парня, но он как монолит. – Он преступник, что избежал наказания, благодаря отцу. Папаша отмазал его от тюрьмы, где ему суждено было сгнить заживо!!! Мама дает Глебу сильнейшую пощечину. Я пошатываюсь, потому что волна маминого гнева добирается и до меня. – Любовь Ивановна…– я поражена, что Глеб знает отчество моей матери. – Пошел вон, щенок! Увижу рядом с дочкой, напишу заявление в полицию о домогательствах. Понял? Я как белка в клетке мечусь в попытках что–то изменить, но Глеб хватает телефон и торопится в коридор. Мама не позволяет его догнать, закрыв собой дверь. – Ты совсем головой не думаешь, Жень? Этот подонок, отнял у нас Сеню! Как ты могла связаться с ним? – Я уже не уверена, что Глеб виноват в смерти Сени. – Напрямую парирую маме, и она выпучивает глаза. – Да что ты?! Не потому ли, что в койку свою пустила? А? – Между нами ничего нет. Мама не по–доброму усмехается. – Игорю расскажи, чем вы здесь занимались вдвоем. Ты понимаешь, что променяла достойного парня, на какого–то неудачника? – Я никого не променяла. Спорить сейчас бессмысленно. Мама на взводе и мне передается ее агрессия. – Вот и прекрати себя так вести. Развлеклась с мальчиком и забудь навсегда. Впредь, я прослежу, чтоб Исаева на горизонте не было. Твоя главная задача, выйти замуж за Игоря и жить припеваючи. – Да, именно так, мам. Я отталкиваю ее от выхода, на автомате накидываю пуховик, впрыгиваю в угги и выбегаю в подъезд, откуда мгновенно попадаю на улицу. Естественно, Глеба уже нет. Снежок холодит горячую кожу, а декабрьский колкий ветер, выпроваживает ненависть прочь. Нечто подобного я и опасалась. Хорошее имеет свойство заканчиваться. *** Пару деньков я не вижу Глеба. Он мелькает в универе, но держится от меня на расстоянии. Я всячески показываю ему, что мне стыдно за случившееся и что я хочу вернуть всё назад, но эффекта ноль. Как об стенку горох. Ни сообщения, ни извинительные мемы, не помогают нашему сближению. – Чем занимаешься? – Дашка высовывается из–за моей спины и подглядывает в экран смартфона. Я быстро переворачиваю его и отвечаю: – Ерунда всякая. Где пропадаешь? – Ох, да что–то закрутилась дома и на личном фронте. – У тебя появился ухажер? – Прям, просто не теряю надежды кого–нибудь встретить. Не все такие везучие, как ты. Игорек, вымирающий вид. Я оцениваю облик Дашки и замечаю, что от унылых шмоток не осталось и следа. Сегодня на ней бирюзовая укороченная кофточка и узкие брюки из эко–кожи. Да и позавчера, она пришла на занятия в новеньком пальто и шапке. Что–то явно не так. – Выглядишь отпад. – О, спасибо! Решилась на кардинальную смену имиджа. – Тебе идет. – И к новогодней вечеринке прикупила наряд отвал башки! А ты в чем пойдешь? Блин, совсем забыла, что наша группа, в том числе и я, скидывались на аренду квартиры. То–то Кира после первой пары трепалась с Полиной, в какой компании заказать доставку еды. Вот я дура! – Как раз на днях собираемся с Игорем в торговый центр за обновками. – Круто! Сорвем с тобой овации. Дашка смеется, а я закусываю щеку изнутри и наблюдаю за Исаевым, что вполне хорошо себя чувствует в обществе спасенного им некогда Кирсанова, сидящего за столом в кафетерии с полупустым стаканом компота. Интересно, о чем они болтают. – Ладно, ты молчунья какая–то, пойду, застолблю нам местечко подальше от преподавательского ложа. – Ага, давай. Шишкина выбрасывает в урну упаковку из–под сока и теряется из вида, а я снова гляжу на Глеба, весело рассказывающего историю новому другу. Захаров и Хатамян вваливаются в столовку с привычной громогласной болтовней, и я беру рюкзак, чтобы уйти. – Громова, а ты приоденешься для нас на вечеринку? На посвящении ты зажгла. – Острит Арсен. Захаров хрюкает, как боров. – Я постараюсь. Разминайте ручки, чтобы дрочить без остановки. Толстяка уже плющит от смеха и он взрывается. Хатамян кривится, будто раздумывает, где добыть эспандер. Придурки. Исчезаю до того, как они сообразят ляпнуть что–нибудь оригинальное. *** Этим же вечером, мы с Игорем, отправляемся в ТЦ за покупками. Я не стала тянуть с совместным походом до выходных, потому что планирую продемонстрировать парочку выученных танцевальных фигур тренеру. Подумаешь, соврала немного Дашке. – Ты будешь отлично смотреться в этом белье на белой простыне. – Игорь бесцеремонно высказывает вслух свои фантазии. Люди, что попадаются нам навстречу, тоже слышат его слова. – Перестань, – отмахиваюсь я и залипаю на витрине с блестящими платьями.– Тебе нравится? – Слишком броско. Не хочу, что моя девушка напоминала гирлянду. – Глупости, очень красиво. Подожди меня тут, я сейчас. Игорь присаживается на скамью и, вынув из кармана куртки телефон, начинает кому–то названивать. Наверняка Ларисе. Я засматриваюсь на предлагаемый ассортимент и трачу минут пятнадцать на примерку. В итоге, появлюсь перед Игорьком с фирменным пакетом в руке. Он возвращает мне тот, что из бутика нижнего белья, и мы продолжаем двигаться по заполненному покупателями пролету. – С мамой беседовал? – интересуюсь я по большей части, чтобы мы не шли в полной тишине. – Да. Напомнила о рождественском ужине. – Господи, до него еще как до Китая. – Мама любит всё контролировать. В этом нет ничего плохого. – Конечно. Забыли. – Сегодня, надеюсь, заночуешь у меня? Столько дней практически не видимся. – У меня экзамены, нужно готовиться. – Ого, Исаев, черт побери! – Игорь так громко голосит, что заглушает музыку, льющуюся из динамиков по всему центру. Глеб и мы сталкиваемся у выхода на парковку. Видно, он только–только приехал и точно не ожидал увидеть меня с Желтовым. – Привет. – Они с Игорьком обмениваются рукопожатиями, а я готова свернуться клубком и катиться с горки. – Вот так встреча. Наслышан о твоих успехах у Маркова. Молодец! – Да, пацаны меня уважают. Я отказываюсь верить в то, что мы втроем мило разговариваем. Лучше сказать, они перебрасываются фразами без моего участия. Импульсы в воспаленном мозгу один за другим, ворошат воспоминания о жарких ночах с Глебом и холодных ночевках с Игорем. Я молчу. Мне тупо ничего не приходит на ум, кроме секса с одним из парней. Даже стыда не испытываю. – Женя как–то говорила, что у вас были небольшие стычки в университете. Но, думаю, просто свежа была память об известном всем нам событии. – Игорь хуже девчонки. Зашить бы ему рот. – Да, так и есть, – Глеб не многословен. Его взгляд опускается на пакеты, что я держу и на миг, мне кажется, что уголки его губ приподнимаются. – Устроили себе шопинг? – Нет… – я не договариваю, так как вмешивается Желтов: – Люблю девушек в красивом белье. Думаю, ты меня понимаешь. Бабах! Бум! Я разлетаюсь на крошечные кусочки. Какого черта несет Игорь? Зачем ему так поступать? Заявить, что я принадлежу ему? – Рад за вас. – И тебе всего хорошего. Удачи в клубе, попрошу отца замолвить о тебе словечко. Нельзя пропадать такому таланту. Глеб ничего не отвечает и еще разок, убив меня своим металлическим взором, направляется к эскалатору. – Нормальный он чувак, – Игорь обхватывает меня за талию и ведет к раздвижным дверям. – Марков не прогадал, вернув его назад. Ты ведь тоже уже остыла к той ситуации? – Остыла… – Здорово! Живем в мире дальше.