ГЛАВА 36. ЖЕНЯ

Ты моя вечная засуха, Мучаешь жаждой меня. Чувства скрываю за пазухой, Что ожидают дождя… Я без настроения сажусь в тачку Желтова, и мы даже не здороваемся. Последнее время отношения между нами скатились до конечной точки. Я понимаю, что является причиной перемен, но не хочу сейчас об этом думать. Не хочу напрягать мозги, чтобы наладить общение. – Мама настаивает на встрече в ресторане. Отец тоже будет. – Хорошо, как скажешь. – Прекрасно. Игорь поправляет челку, щедро сдобренную лаком, и я улыбаюсь. Как я вообще могла связаться с ним? Почему я настолько слепа? Он совсем не мой вариант, не пассажир моего поезда. – Мы не будем говорить о твоем побеге с вечеринки? – А что говорить? Мне всё надоело, и я ушла. – Понятно. Дома сменяют друг друга за окном, и я замечаю, как ярко и красиво украшены витрины магазинов. Новый год ворвался в город еще месяц назад, но я ничего не видела. Будто на глазах повязка, как та, что сыграла со мной злую шутку на посвящении. Вспомнив Глеба, опять улыбаюсь. Но на этот раз, прячу улыбку в меховую опушку пуховика. – Как экзамены? – Игорь пропускает пешехода на переходе и сворачивает к ресторанчику, в котором я уже засветилась однажды, в день официального знакомства с Ларисой Анатольевной. – Ты не предупредил, что встреча состоится прямо сейчас. – Прости, потом у нас много дел. – Клиенты повалили перед праздниками оформлять бороды? Или у тебя кто–то есть? Он понимает мой намек и как–то подозрительно щурится. – Ревность тебе не идет. – А причем тут ревность? Можешь перетрахать хоть половину Новосибирска. Пока Игорек переваривает брошенные мной слова, я выбираюсь из салона, ловлю ледяной ветер лицом и, не дождавшись его, вхожу в шикарное заведение. Администратор модельной внешности встречает меня с положенной любезностью. Я уверена, что она так распинается передо мной, потому что следом идет тот, у кого в кошельке гораздо больше денег, чем у меня. И я его пара. – Лариса Анатольевна, – я первая целую женщину в щеку и ее без того крупные глаза, превращаются в блюдца. – Добрый день. – И я…рада тебя видеть. – Твердым, но слегка дрожащим голосом отвечает она. Рядом с ней трется мужик, что кажется мне очень знакомым. Седые волосы, благородного серебряного оттенка, выделяющиеся скулы, нос чересчур заострен на кончике. Где же я могла с ним повстречаться раньше? – Евгения Громова. – Я подаю ладонь мужчине, и он ее сжимает в рукопожатии. Внезапно меня осеняет. Как–то, я ждала Сеню возле раздевалки в клубе и от скуки расхаживала по коридору. За одной из приоткрытых дверей, увидела его с худющей блондинкой лет двадцати. Они страстно целовались и никак не могли остановиться. Это точно был он. – Сергей Юрьевич. Очень приятно. Сергей Юрьевич…пазл сложился целиком. Никогда не забуду, как красотка стонала в тот день в его объятиях. – Пройдем к столу? – предлагает отец Игоря. – Да, неудобно получается, – Лариса движется вперед. – Заняли собой проход. Обед в кругу семьи Желтовых мне ни за что не выкинуть из головы. Во–первых, перед моими глазами стояла сцена из того кабинета с участием господина Желтова. А во–вторых, Лариса Анатольевна, за каких–то полтора часа, расписала нашу с Игорем жизнь на многие годы. Оказывается, я должна посвятить себя будущему мужу и не работать ни дня. Ага, конечно, кто же еще будет обхаживать этого белобрысого сноба, и бросать в стирку его грязные носки. Отчего–то, после всего случившегося, мне захотелось написать Глебу. И я написала. Короткое сообщение моментально согрело сердце. – Ты была великолепна сегодня, – Игорь кладет ладонь мне на талию, когда мы входим в его квартиру с полными желудками вкусной еды. Он не отправился с матерью по делам, а предпочел мою компанию. – Я тобой горжусь. – Я что, прошла кастинг? Или как понимать твои слова? – Ты опять перегибаешь. – У меня ощущение, что ты стыдишься меня всегда, когда я появляюсь с тобой где–то. – Ну–у–у, – он откупоривает бутылку с ромом, что минуту назад вынул из винного холодильника. – Ты бываешь деревенщиной. Знаешь, не умеешь усмирить замашки простушки. – Ого, а ты значит истинный джентльмен? Я уже замучилась тянуться к планке, что ты установил. То, шмотки не те, то прическа, то говорю глупости и с юмором не дружу. – Но это правда, прости, ты еще слишком глупенькая. Кровь в моих венах закипает и смешивается с адреналином. Чего он несет? Принц чертов! – Я только с тобой чувствую себя ущербной. – А с ним? Я резко оборачиваюсь и прекращаю снимать толстовку, зависнув с ней на полпути. – С Исаевым ты чувствуешь себя круто? Желтов отпивает с горла ром, а я ненавижу тех, кто злоупотребляет. Запах алкоголя вползает в ноздри, как едкий нашатырный спирт. – Молчишь? Я прав. Исаев тебе больше подходит. Такой же тупой, как и ты. Просто, – он подбирает продолжение фразы, щелкая пальцами. – Обидно, что он трахнул тебя, а я нет. Моему ожиданию можно присвоить звание « Лох всех времен» – Ты не соображаешь, что говоришь. Я все–таки избавляюсь от кофты и бросаю ее на диван. Игорь опустошает бутылку разом примерно до середины и хватает меня. – Надо было давно перестать церемониться с тобой и поиметь как следует. А не отдавать эту привилегию какому–то щеглу, что влез вне очереди. – Отпусти меня. – Как же, так и послушал. Игорь перетаскивает меня к креслу и, развернув, нагибает на спинку, придавливая собой, как прессом. – Игорь! Отпусти!!! – Слушай, я тебе вообще понравилось с ним? Наверное, да, раз бежала к нему снова и снова. Дура. Я дергаюсь и упираюсь локтями в мягкую обивку, чтобы привстать. Но получаю по лицу так, что челюсть сводит от боли. Стоя за моей спиной, Игорь расстегивает ширинку на джинсах, спускает их и берется за мои джинсы. Не в силах справиться с ним даже ногами, делаю попытку укусить за запястье, что на уровне моих глаз. Желтов вовремя убирает руку и, склонившись, перекрывает мне дыхание, сжав шею. От его пальцев точно останутся отпечатки на коже. Козел! – Думала, я не узнаю, как вы кувыркаетесь? Представляешь, я всё знаю. Всё! И после вечеринки, ты ублажала бедненького, несчастного паренька. Как же ему будет обидно, когда я принесу ему в клювике новость, что насладился его подружкой. Не менее классное известие, чем то, где он убийца. Ложь за ложью. Согласна? – Игорь,…пожалуйста… – Что, пожалуйста? – Желтов одной рукой избавляет меня от трусиков, и я кричу. Он выбирает легкий способ заткнуть мне рот. Потянув за волосы, ударяет по губам, и я собираю языком проступившую кровь. – Ты, как и Сеня заслуживаешь наказания. Твой братец мечтал завоевать все титулы, но подох, как псина. А ты променяла меня на чмошника без денег и перспектив!!! – Прошу тебя… Из–за слез я уже не разбираю, что происходит. Лишь ощущаю, как Игорь вплотную прижимается к моей попе и тяжело выдыхает, фантазируя, как удовлетворит со мной, свои больные желания. – Игорек??? – Лариса Анатольевна роняет ключи на паркет, и они звенят, как связка колокольчиков. Желтов отступает, отрицательно качает головой, как бы говоря, матери « я ничего не сделал ». Я же, натягиваю наспех штаны и вылетаю в подъезд, чуть не сбив женщину с ног. Скольжу по ступеням, затем преодолеваю просторный холл и выскакиваю под снегопад. На воздухе минус двадцать пять. Я глубоко вдыхаю, проглатывая крупицы льда и реву, едва держась в вертикальном положении. – Жень! – Игорь появляется секундой позже. – Не подходи!!! – я ору во всё горло и в окне на первом этаже загорается свет. – Я позвоню в полицию! – Звони куда хочешь. Никто не поверит, что я напал на тебя. – Точно также как никто в то, что ты сволочь? – Точное подметила! Но, я дам тебе шанс, извинись, раздвинь ноги и я обеспечу тебя всем. Разве плохой вариант? – Да пошел ты! Ты и твоя мать! Вы все…идите на хрен! Я толкаю Желтова, поскальзываюсь и отшибаю коленки. Игорь посмеивается и не торопливо уходит. Я плачу сильнее и не могу подняться. – Эй, вставай. – Друг Глеба, что тусил на новогодней вечеринке, помогает мне подняться. Какого черта он здесь потерял? – Отстань! Что вам всем от меня надо?! – Ты же заболеешь…а твой этот…он… – Отвали, понял?! Сорвавшись в побег, быстро исчезаю за воротами жилого комплекса и в одной тонкой блузке, добираюсь до дома. Мама принимает всю мою боль на себя, и она не отходит от меня, пока я не засыпаю после нескольких капель валерьянки. *** Хорошо, что уже каникулы и до тридцать первого декабря всего сутки. Хочу проводить этот невыносимый год и начать с чистого листа. Утром, спустя два дня, вместе с крепким сном, притупляется, но не растворяется боль от поступка Игоря. На лице виднеются небольшие ссадины и синяк на щеке, как напоминание о моей ошибке. – Привет,– мама заглядывает в комнату с кружками кофе в руке и двумя бутербродами на тарелке. – Позавтракаем вместе? – Давай. Только не спрашивай, что произошло. Не расскажу. – А что спрашивать. Час назад Игорь привез твои вещи и деньги. Их я швырнула ему обратно. Я выдавливаю смешок. Молодец, мам. – Спасибо. – Конец? – Видимо так. Не стану грузить маму насчет Глеба. Ей итак тяжко. – И с Мишаней конец? – Конец всех концов. И почему я раньше его не прогнала? Знала ведь, что спиваюсь с ним. – Любила. – Любовь не одну жизнь сломала. Вон, твой отец, нашел новую любовь и забыл, как дорога когда–то была старая. Я же звонила ему недавно. – Правда? – я удивлена не на шутку. – Да. Мы попросили прощение друг у друга и договорились существовать мирно. Ради тебя. Смотри, какую фотографию он мне прислал. Мама достает из кармана халата телефон и показывает мне снимок, где я и Сеня сидим под ёлкой, мама вешает игрушку, а папа корчит рожу в очках из фольги. Мне больно широко улыбаться, но я не могу сдержаться. – Счастливая семья, – мама блокирует экран и, глядя на меня, ласково поглаживает мое плечо. – Ничего. Мы еще будем счастливыми. – Да, будем. Мама оставляет меня одну и я, отключив телефон, ложусь под одеяло. Все мое тело болит из–за Желтова. Вспомнив о нем, начинаю шмыгать носом и дрожать, как от холода. Ссадины на коленях болезненно щиплет, когда я притягиваю их груди и в позе эмбриона спустя время проваливаюсь в сон. Сеня… Он делился со мной всем… Как мне тебя не хватает… Мой спасательный круг… Я вздрагиваю и понимаю, что спала не меньше двух часов. Вся в поту, бреду на кухню, наливаю чай и смотрю на смартфон. Надо бы включить. Так и поступаю. Звонки от Глеба, приглашение на каток и парочка юморных мемов в чате нашей группы в Ваттсап не радуют. Решаю, что я должна встретиться с Глебом, ведь избегаю его слишком долго. Быстренько пишу ему, что приеду на каток и иду одеваться. Я больше не могу скрываться от него, как и быть с ним. Сомнения снова меня парализуют. *** Мы отлично проводим время на свежем воздухе, согреваясь, горячим шоколадом и не обсуждаем мое затяжное отсутствие. Я не показываю Глебу, что меня мучает, и всячески отвлекаю его смешками и поцелуями. Целовать до сих пор очень больно, но я терплю. Я надеюсь, он не раскусит меня и то, что со мной происходит. Не хватало еще, чтоб он узнал о поступке Игоря. Уже дома, я привычно захожу в ВК и запускаю эфир. Точно такой же, что и миллион раз прежде. Мой рассказ об удачно сданных экзаменах, о планах на год, обрывает Мармеладка. «Вы все еще не верите, что Громова мутит с Исаевым? Смотрите!» Колкий комментарий сопровождается видео. Кто нас снимал с таких ракурсов? Коридор, аудитория, вечеринка, машина.…По снятому понятно всё. «Ну что? Враг номер один? Или любимый парень? Громова верещала, что Исаев убийца и враг! А на самом деле? На самом деле они встречаются!» Каким чудом удерживаю телефон, не знаю. Я меняюсь в лице, и подписчики быстро ловят грязную волну. «Охренеть!» «Подстилка!» «Предсказуемо» «Лохушка, повелась на передок!» – Ребят, всё ложь! Видео монтаж! Неужели вы не видите? – кричу я, но меня никто не слушает и после одного единственного коммента: «Я всегда выигрываю, Громова» , я осознаю, что Мармеладка это Лопуховская. Вот же тварь! «М–да, обманули по полной» «Громова упала в моих глазах» «Сказала бы, что влюбилась в Исаева. Мы бы поняли. А не вот это всё» «Жаль Сеню. Сестра–то совсем ку–ку» – Да пошли вы все!!! Я сворачиваю эфир и удаляю аккаунт. Сердце колотится, руки трясутся. Я выкидываю телефон в дальний угол, подхожу к окну, распахиваю его и ору, что есть мочи. Плевать на соседей.