ГЛАВА 37. ГЛЕБ

На всех плевать, это наша жизнь. Не рви мне душу, она вся в клочья… Не уходи, лишь обернись… Смотри, как сердце кровоточит Где–то на подсознательном уровне я чувствую, что с Женей что–то не так. Она улыбается, но глаза безнадежно грустят. Когда я звал ее на каток, она, казалось, загорелась идеей, но ее минутные зависания на своих мыслях напрягают меня. Я что–то сделал не так? Я не устраиваю девушке допрос, не желая портить этот вечер. Должен признать, что в искусстве катания на коньках она легко меня уделала и даже ни разу не оказалась лежащей на льду. Что не скажешь обо мне. Но Женин смех моментально удалял из моего подсознания досадливые нотки. Если бы не мои загоны насчет настроения Громовой, то, можно сказать, что наше первое свидание прошло отлично. *** Кирилл пытается уговорить меня на время каникул поработать с ним в автомастерской его брата. Последний его сменщик с треском вылетел, когда выяснилось, что он утащил и продал пару инструментов. – Крысой оказался, прикинь! А брат ручался за него. Мол: нужно парню помочь, кому он нужен после колонии–поселения? А наркоманов то бывших не бывает. – Вещает друг, пока я пытаюсь зайти на страницу Жени в «ВКонтакте». На все мои попытки браузер выдает сообщение: «Страница не найдена». Она удалила аккаунт? – Что с твоим лицом, чувак? Кирюха появляется за моим плечом и вместе со мной изучает экран компьютера. Он даже присвистывает, когда понимает, что я искал страницу Жени. – Как тебе это удалось? – Я удивлен не меньше тебя. Мы не обсуждали это. – Просто трахались? Ну, я тебя понимаю. Сиськи у нее зачетные. Кирилл хлопает меня по плечу, а когда я поворачиваю к нему лицо, он все понимает по моим глазам. – Сор–рян, братишка! Я ничего не видел. Максимов примирительно поднимает ладони и усаживается на мою кровать. – Так вы теперь пара или как? – его вопрос интересует и меня, поэтому я могу лишь молча пожать плечами. – Странно это все. Ночует с тобой, аккаунт свой удалила, где поливала тебя помоями. Я не хотел тебе говорить, но думаю лучше сказать. Я всем корпусом разворачиваюсь к Кириллу и жду продолжения его монолога. Он тянется к моей прикроватной тумбочке и берет с нее книгу. – Ну и, Максимов? Друга совсем не волнует мое нетерпение, он с умным видом листает книгу, и спустя десять секунд я все же слышу его голос. – Вчера я был в районе новостроек на левом берегу. Нужно было одному богатенькому козлу доставить машину прямо к подъезду, – Кирилл усмехается, а я напряженно жду, когда он снова заговорит.– Я видел Громову. Она, как ошпаренная, вылетела из подъезда одного из домов, а за ней это хрен, что гоняет на «Крайслере». Громова вся в слезах, а он ей гадости вдогонку кричит. – Какие гадости? Я не могу усидеть на месте и подрываюсь со стула, роняя его на пол. – Вроде того, что он ее раньше не трахнул, а всё тянул. Так я не понял, она с ним или с тобой? Запустив руки в карманы своих спортивных штанов, я отхожу к окну. Сумерки уже опустились на город, и он светится разноцветными огнями. Крупные снежинки пролетают за стеклом, как легкие пушинки. Женя поговорила с Игорем? Вот почему ее настроение было на нуле вчера, хоть она и пыталась это скрыть. Но почему она плакала? Наверняка, этот козел наговорил ей кучу гадостей. Она сказала обо мне? Я даже не слышу, что говорит мне Кирилл, потому что сотни мыслей роятся в моей голове. Я хватаю со стола телефон и набираю номер Громовой. Абонент недоступен. Набираю еще и еще, но вместо голоса Жени я слышу голос робота. – Ты вообще меня слышишь? Я переключаю внимание на Кирилла. – Поеду и поговорю с ней. Пора уже заканчивать с этим. – Так ты же добился своего. Аккаунта больше нет. Громова мало того, что перестала тебя доставать, так еще, и спит с тобой. – Кирюх, давай я сам разберусь, хорошо? Пока я одеваюсь, Максимов молчит. Это меня напрягает даже больше, чем его болтовня. Перед выходом из квартиры я еще раз набираю номер Жени, в этот раз слышу лишь гудки. Почему она не хочет говорить со мной? *** Из–за предновогодней суеты Красный проспект стоит на несколько километров вперед. Кирилл предусмотрительно свалил на метро, а я накручиваю себя, сжимая руль. Что вчера произошло между Игорем и Женей? И расскажет ли она правду об их ссоре? В этом я точно не уверен. Но уже через пять минут я решаю, что нужно поговорить с тем, кто расскажет мне куда больше, чем Громова. Через полчаса я паркуюсь у барбершопа «Есенин». «Крайслер» Игоря стоит в паре метрах от моей «Калины», значит он точно в своем салоне для холеных парней. Без всяких сомнений выбираюсь из машины и шагаю к заведению, над которым мигает вывеска с фамилией русского поэта. – Добрый вечер! Вы по записи? – меня встречает улыбчивая девушка–администратор. – Мне нужен владелец этого заведения. Опираюсь на стойку и сверлю блондинку взглядом. Она берет в руки свой Айфон и быстро что–то печатает. Я осматриваю брутальную обстановку барбершопа, притопывая ногой. Нетерпение оголяет мои нервы. – Что тут еще, Дина? Ты же знаешь у меня приемка бальзама. – Из–за угла появляется Желтов. Он даже не сразу замечает меня, разглядывая экран телефона. – Тут молодой человек к тебе, Игорек. – Слишком фамильярно заявляет блондинка своему шефу. Наконец он фокусирует взгляда на мне и его губы расплываются в улыбке. – Вот это сюрприз! Исаев, тебе что надо? Игорь подходит ближе, и мы изучаем друг друга. – Почему Женя плакала? Что ты ей сказал? – напираю я, делая шаг вперед. – Ты серьезно сейчас, да? А ничего, что ты кувыркаешься с моей девушкой? Про это рассказать не хочешь? Я получаю толчок в плечо и вынужденно отступаю назад. – А тебя это не касается, Желтов! – Не касается? – Игорь нервно смеется, а после цедит сквозь сжатые зубы. – Я все чего–то ждал, пальцем ее не тронул, а она под тебя легла. Не под кого–то, Исаев, а под тебя! Поливала тебя грязью, прославила на весь город, ненавидела, а ты ее вскрыл. Это самое смешное в этой истории. – Просто отвали от Жени. Найди подходящую девушку. Или продолжай веселиться с Шишкиной. Разворачиваюсь на пятках и направляюсь к выходу. Я слишком переоценил свою способность держать себя в руках. И если он еще слово скажет про Женю, я легко сломаю ему нос. Не думаю, что маме понравится такой новогодний подарок – забирать меня из отдела полиции. К тому же вне ринга мне лучше не махать кулаками. – Что ты сказал, сопляк? С кем захочу, с тем и буду развлекаться. А Громова твоя обычная шлюшка! Сжимаю в руке хромированную дверную ручку, а после проворачиваю ее и, обернувшись, твердо произношу: – Я тебя предупредил, Желтов. *** Темнота в окнах квартиры Жени и ее игнор моих звонков заводит меня окончательно. Мне удается попасть в подъезд следом за парочкой школьников, но как я и думал, в квартире никого. Возвращаюсь в теплый салон «Лады», планируя дождаться ее. Спустя час ожидания направляюсь в магазин у дома Жени. Боясь разминуться с девушкой, хватаю с полки первую попавшуюся бутылку с водой и направляюсь к кассе, где очередь меньше. Я совсем не думаю о том, что могу столкнуться лицом к лицу с мамой Жени. На кассе совсем другая женщина и я облегчённо выдыхаю. – Может, еще кассу откроете, девочки! Народу тьма! – возмущается кто–то в соседней очереди, и я слышу звонок, что вызывает еще одного кассира из подсобки. – Проходите на третью, сейчас подойдет кассир. – Оповещает администратор зала и я перестраиваюсь к третьей кассе, оказываясь первым в очереди. Я не успеваю даже вернуться к другой кассе, когда взгляд Любови Ивановны пригвождает меня к месту. – Опять ты? Ты чего здесь ошиваешься, а? Что тебе надо? – шипит женщина, оглядываясь по сторонам. – Воду оплатить. – Ставлю бутылку на ленту и жду, когда смогу забрать покупку и вернуться к подъезду Жени. Вступать в спор с ее матерью я не намерен. – Уходи отсюда и дорогу к нашему дому забудь. Не будет Женя с тобой, не будет. – А это не вам решать, Любовь Ивановна. Может, спросим у нее? – Не хочешь по–хорошему значит, да, Исаев? – женщина немного наклонятся ко мне и добавляет.–Уходи. Пару секунд мы смотрим друг на друга. – Воду мне пробейте и я уйду. – Говорю я как можно спокойнее. – Не понимаешь, да? Ну, хорошо. Коля! Коля! Здесь парень не все покупки выложил на ленту. – Верещит Любовь Ивановна на весь торговый зал. Возле меня появляется рослый мужик в форме охранника. – Что там у тебя в карманах, пацан? Выворачивай! – требует он, заворачивая мою руку. – Ничего у меня нет. Отпусти. Я получаю толчок в спину, и охранник заставляет меня идти вперед. – А вроде прилично выглядит. – Слышу я комментарий из толпы. – Да все они сейчас бандиты малолетние. – Вторит кто–то первому комментатору. Я же шагаю вместе с охранником Колей к судебному помещению. – Полиция сейчас разберется, что ты там прячешь. Коля необъяснимо весел, будто он рад, что удалось поймать преступника. Он заталкивает меня в подсобку и закрывает дверь изнутри. – Ну, так что? Полиция или сам все выложишь? – еще раз уточняет он. Прикидывая свои шансы не встретиться сегодня с Женей из–за ожидания наряда, я решаю пойти на уступки седому охраннику. – Не надо полиции, я все покажу. Снимаю с себя куртку и кидаю охраннику. Он победно скалится и обшаривает мои карманы. Я выворачиваю карманы своих штанов, и полное разочарование читается на лице Коли. – Ну что? Я могу идти? – Ну, Люба! Вали уже отсюда! И не появляйся тут больше! Забираю из рук мужчины свою куртку и покидаю магазин со странным чувством. Женина мать никогда не примет меня? *** Как только я подхожу к подъезду Громовой, она появляется из–за угла дома. – Глеб? Что ты здесь делаешь? Девушка натягивает на голову капюшон, когда холодный ветер закручивает снежную позёмку между нами. – Хочу поговорить, Громова. – О чем? Широкие брови Жени сходятся домиком, а руки она прячет в глубокие карманы. – О нас. Ты ведь порвала с Желтовым? Один шаг и расстояние между нами сокращается. Жене приходится поднять голову, чтобы не терять зрительный контакт со мной. Но то, что я читаю в ее глазах, меня напрягает. – А тебе разве есть до этого дело? Я ничего не хочу, Глеб. Особенно того, что связано с тобой. Ясно? Она смотрит, не моргая, будто если расслабится, не сможет быть такой же стойкой и решительной. – Это опять твой троллинг, Жень? Ты ведь удалила аккаунт. Что происходит? Чувствую себя полным придурком, потому что мой голос дрожит. – Последние два года, в моей жизни есть только ты. Так или иначе. Ты не отпускаешь меня. Я больше так не могу! – Она хватает меня за куртку и сжимает свои кулачки. – Почему ты всюду? Даже в виртуальном мире?! – Этот мир создала ты! Я точно не мечтал стать местной знаменитостью таким способом! Ты вообще слышишь себя? Сейчас это не имеет значения. После того, что у нас было и… есть. Снежинки тают на красивом лице Жени, и я так хочу ее прижать к себе сейчас. Похоже, она улавливает мои мысли и, поднявшись, целует. Мягко, а потом как–то настойчиво и жадно. Будто прощается. – У нас ничего нет. И не будет, Глеб, – находясь в миллиметре от моих губ, рассматривает моё лицо и шепчет. – Мы обо всём забываем, хорошо? Делаем вид, что по–прежнему ненавидим друг друга. – Я тебя никогда не ненавидел, Громова! Ни тогда, когда ты подставила меня перед Кольским, ни тогда, когда вся группа смеялась за моей спиной. Почему ты так поступаешь? Ты действительно сможешь забыть всё, что было между нами? Я наклоняюсь, чтобы поцеловать Женю, но она отстраняется от меня и снова холод пробирает до костей. От ее безразличия холоднее, чем от новосибирской зимы. – Смогу, потому что всё это сводит с ума! Ты виноват в смерти Сени, ты… перевернул вверх дном то, что я строила! Меня словно нарочно тянуло к тебе! К тебе! К тому, кто разрушил мою семью, репутацию и… – Женя вытирает ладошкой слезы, размазывая их, по красным от мороза, щекам. – Из–за тебя, я стала такой! Ненавижу! – Я. Не виноват. В его смерти, – проговариваю я, акцентируя каждое свое слово. – Ты слышишь себя? Я снова приближаюсь к Жене, но она пятится назад и не дает мне возможности себя обнять. – Когда спала со мной, тоже ненавидела? Я не хотел переходить грань, но меня накрывает от ее слов. Она срывается и, рыдая, колотит меня по груди. – Пошёл ты! Пошёл ты! Пошёл ты! Меня пошатывает от её хаотичных ударов, но я не останавливаю её, видя, как девушку трясёт от злости и обиды. Пусть выплеснет всё, что внутри. – Пошёл на хрен! Она выдыхается и, отступив, упирается спиной в подъездную дверь. – Все сказала? А может, это было частью твоего плана, Громова? Это всё для подписчиков, да? Да ты хуже Лопуховской! А я ведь много раз мог разрушить твой образ жертвы. Пару фото тебя, спящей в моей кровати, и ты бы поняла, каково это оказаться на моем месте! Меня сносит под ноль внутренняя боль, и я злобно шиплю в лицо Жени все эти глупости. Я хочу, чтобы и она чувствовала всё это внутри себя. – Но вместо этого, ты ничего не делал и ждал, когда я окажусь под тобой. Да? Чтобы сейчас сказать мне, как сильно я ошиблась, когда позволила тебе… стать моим первым. Тем, кого я запомню навсегда. Не пряча глаза, она едва сдерживается, чтобы вновь не расплакаться. Мокрые дорожки ещё виднеются на её коже и напоминают мне, как секунду назад она билась в истерике. – Тут ты победил. Но больше я не хочу, чтобы ты приближался ко мне. – Мы оба проиграли, Громова. Оба, – медленно отступаю назад, накидываю на голову капюшон от куртки и добавляю. – Скажешь что–то на прощанье? – А ты? – Женя вытаскивает из кармана ключи и домофонным открывает дверь. – Хороших каникул. В тамбуре загорается свет, когда она заносит ногу через порог. – Я люблю тебя, дура! – выкрикиваю я и, развернувшись, спешу покинуть этот двор. Ветер словно издевается и бьет в лицо, вынуждая меня сбросить скорость. От нового порыва перехватывает дыхание, но я, наклонив голову, спешу подальше от безразличия девушки, которой только что признался в любви.