ГЛАВА 38. ЖЕНЯ

Ты никогда, наверное, Не превратишься в снег. Я навсегда, наверное, Запомню, как улыбался мне… Новогодние каникулы – дерьмо! Я не выхожу из своей комнаты и игнорирую сообщения в чате нашей группы по поводу нового расписания. Мне все равно на учебу и на то, как закончу этот год. Из меня вынули чувства, обернули их льдом и запустили на Северный полюс. Внутри не осталось ничего, кроме зловещей пустоты. Ненавижу ужастики, но сейчас ощущаю себя героиней одного из них. Зачем вообще я затеяла весь этот бой с Исаевым, если изначально знала, что проиграю по всем фронтам. Он не такой как все. Он нравился Сене. Он не подлый и не коварный. Черт! Я поднимаю голову и смотрю на потолок, куда проекционные часы транслируют время. Почти восемь утра. До первой пары всего час. Лениво встаю с кровати, ставлю окно на режим проветривания и иду в ванну. Мама на кухне болтает с кем–то по видео и, увидев меня, поворачивает экран. Лицо отца занимает всё пространство. Он весело подмигивает и машет мне рукой. Я машу в ответ и скрываюсь за дверью. Кажется, у них пора потепления. Возможно поэтому, мама не пьет, и у нас дома появилась нормальная еда. Вчера мы ели рожки с мясом, а сегодня она захотела испечь курник. – Жень, – мама все–таки ловит меня после душа. – Иди сюда, дело есть. Я растираю полотенцем волосы и плетусь к столу на котором тарелка с бутербродами и всякая всячина вроде печенья. – Хочешь кофе? – спрашивает она и, не дождавшись ответа, наливает полную кружку. – Спасибо. – Я была такой дурой последнее время. То мучила тебя Игорем, то тестом на беременность. Прям от самой себя противно. – Ничего, я всё забыла. – Я отпиваю кофе и беру бутерброд без масла. – Ты все эти дни не выходила даже на улицу. Я за тебя переживаю. – Ты сказала у тебя ко мне дело. Какое? Мама понимает, что я не буду ничем делиться и усаживается на табуретку у подоконника. – Меня переводят в другой магазин. Говорят, там мне светит место старшего администратора. – Здорово. Далеко ехать? – Да пару остановок. Максимум полчасика на дорогу. – Я тебя поздравляю, мам. Колбаса и сыр во рту никак не жуются. Может потому, что я не голодная? Я потеряла аппетит после того разговора с Глебом. Блин, опять я про него вспомнила! Слезы выдают мою боль, и мама спешит меня обнять. Я бросаю завтрак и сильно–сильно утыкаюсь лицом ей в живот. На мои рыдания, она только выдает монотонные звуки «ш–ш–ш». Спустя минуту или две, раздается телефонный звонок, и мама нехотя меня отпускает. Я срываюсь и бегу к себе. *** Снежные заносы возле универа, делают невозможным безопасный подъем к лестнице. Я раз десять поскальзываюсь, а один раз, лечу в сугроб. Мне помогает заучка Лера. Протянув руку, вытаскивает из плена. Я мокрая и замерзшая, говорю ей спасибо и предлагаю вместе отправиться за горячим шоколадом в автомат, что в центральном холле. – Ого! – Лерка пялится куда–то назад и когда я оборачиваюсь, то вижу замечательную, в кавычках, картину. Шишкина выходит из тачки Желтова, а он бежит к ней и целует, словно они провели шикарную ночь в пятизвездочном отеле. – Не знала, что у нее есть парень. – Моя спасительница требушит вязаную шапку. – Идем, опоздаем на занятия. – Я не собираюсь и дальше лицезреть лицемерную парочку, что привлекает внимание проходящих студентов. – Надо же, как внешность обманчива… Лерка права – внешность обманчива и по невзрачной, серой мышке, нельзя понять, что в один прекрасный день она совершит предательство. Теперь мне ясно, что ее поездка в Турцию и его последняя командировка всего лишь прикрытие. Они отдыхали вдвоем, и плевать им на меня или кого–то еще. Лживые, мерзкие букашки! Дашка проходит мимо нас в белоснежном коротком пуховике и широких брюках, а шлейфом тянется аромат дорогих духов. Ее коронный выход. Даже мороз в минус двадцать семь, не заставил ее натянуть шапку или капюшон. Распущенные локоны, подпрыгивают, как пружинки и обрамляют личико с макияжем. Для нее меня не существует. Именно с таким видом, она оставляет нас с Лерой внизу у подножия университета. *** Несколько лекций, я задумчиво рисую овалы в тетрадке и совсем не слушаю преподавателя. То и дело, поглядываю на дальний ряд, в надежде увидеть Исаева. Но его нет. Как и Лопуховской. Стоит мне о ней подумать, как блондинка заплывает в аудиторию на ближайшей перемене. Шубка, шарфик и сапоги явно куплены за границей. Полина громко зовет ее к себе и та стучит каблуками, взбираясь по ступеням амфитеатра. Я вжимаюсь в парту и оживляю смартфон, что так долго был вне зоны. Аккаунт удален и мне больше не приходят уведомления. Тишина так приятна сейчас. Только хочется, чтобы Глеб чиркнул пару строк, или попросил у меня эротическое фото. Но…о чем я мечтаю? Мы расстались. Всё кончено. Впрочем, ничего и не было начато… Тошнота как–то неожиданно настигает меня за пять минут до начала лекции Кольского. Я выбегаю прочь и кое–как успеваю в туалет. Здорово, что там ни одной девчонки. Меня выворачивает, а затем качает как лодку на волнах. Головокружение конкретное. Наверное, из–за недоедания. Судя по тому, как на мне висят джинсы, я сбросила килограмм пять–шесть. – Ну, приветик, Громова. Звезда угасла? Лопуховская пудрит щеки у зеркала, а Полина подрисовывает стрелки на глазах, выводя их к самым вискам. – Отстань, Кир. Мне не до ругани и выяснения отношений. Пережить бы еще две пары и рвануть домой под одеяло. – Жаль, очень жаль. Ты была такой популярной. Но видимо с разоблачением твоих шашней с Исаевым, всем стало понятно, что ты за человек. – И что же я за человек? Я опираюсь на умывальник и смотрю на свое отражение, говорящее о десятке бессонных ночей. – Гнилой. Какой же еще. Кстати, Мармеладка, это я! – Я догадалась. Спасибо, что подогревала интерес подписчиков. – А ты знаешь, кто слил то видео? – вмешивается Полина. Подружки не успокоятся, пока не выскажутся, и я даю им такое право. Дав отмашку рукой, Полина кивает Кире, та ей и наконец, я слышу: – Шишкина. Ваш танец на посвящении, тоже она снимала. Вот так и лучшие друзья. – Спасибо, девчонки. Я вам благодарна. Они обе застывают в одной удивленной позе. – За что это? – Кира размораживается первой. – За честность. Не позволив им продолжить милую беседу, ухожу. Кольский странно поглядывает на меня, а я, замираю на полпути к своему месту, увидев Глеба. Ноги отказываются повиноваться и уносят меня со всеми моими вещами за пределы аудитории. Герман кричит мне вслед, что я поступаю глупо, но мне плевать. Мне плохо и любая встреча с Глебом, является атомным взрывом. Я отсиживаюсь в библиотеке, перечитывая конспекты с прошлого семестра, и не замечаю Дашку, что входит с кипой учебников. Сдав их, она исчезает в коридоре. Я хватаю рюкзак, запихиваю тетради и догоняю ее у главного входа. Бывшая подружка, даже не смотрит в мою сторону. – Поговорим? – Меня Игорь ждет. – У меня тоже планы. – Раздавать листовки или крутить жопой на пилоне? С Исаевым как я поняла по твоему побегу, вы разбежались. – Ты можешь разговаривать нормально или деньги Желтова тебя окончательно изменили? Мы спускаемся к парковке, вдыхая холодный январский воздух. Игорь хмурится, видя новую пассию в сопровождении меня. – Какого черта, Женя? – он быстро прячет Дашку за себя, словно я ей угрожаю ножом. – Мы просто разговариваем. Не волнуйся. – Ей не о чем с тобой трепаться. Вали давай к своему ушлепку. – Господи, как я раньше не замечала, насколько вы похожи. – Я улыбаюсь, поправляю шарф, чтоб в шею не задувало. – Еще бы ты замечала. Только о себе и думала! – фыркает Шишкина. – Дашуль, не надо. Садись в машину, я с ней разберусь. – Игорь настаивает взглядом, и она скрывается в салоне «Крайслера». – И как давно вы вместе? Ты рассказал ей, как хотел меня изнасиловать? Желтов меняется в лице, приближается, и грубо дернув меня за руку, сдавливает запястье. – Никто не поверит такой шлюшке как ты. Мама подтвердит, что ты была не против моей жестокости. Если… – Да не переживай так. Я никому не скажу, что ты урод. Желаю вам обоим счастья. – Молодец, – он не ослабляет хватку, а наоборот стискивает пальцы в плотное кольцо. – Я тут подумал, что раз уж у нас так вышло, открою тебе один секретик. Боковым зрением или каким–то интуитивным чутьем, реагирую на шум двигателя в конце парковочного кармашка. «Калина» выезжает с таким оглушительным ревом, что сложно оставаться равнодушным. Глеб видел меня и Игоря… – Что за секрет? – я перестаю таращиться туда, куда рванула «Лада» и вновь концентрируюсь на физиономии Желтова. – Твой братец, как и Исаев, был перспективным спортсменом. Отец не зря их спонсировал. – Да пошел ты, Игорек! Со всей силы толкаю его, но он смеется и тянет меня за собой, ведь моя левая рука по–прежнему у него в капкане. – Да дура ты! Как и все те, кто поверил, что Исаев убил Сеню. Но тупость общественности сыграла в нашу пользу, никого не волновало, что случилось на самом деле. Органы разбираться не стали, а писакам только дай наживку. Вот мы и дали – Глеб Исаев отправил в вечный нокаут подающего надежды Арсения Громова! Дура ты…я люблю тебя.…Как вспышка в кромешной тьме. Как маяк, на секунду мелькнувший в тумане. – Что ты сказал? – Твой брат глотал запрещенные таблетки и в день их боя, выпил двойную дозу, чтоб встать на пьедестал. – Что? – Прощай, малышка. Целоваться не будем, даме сердца не понравится. Желтов разводит руками и широко улыбается, прежде чем сесть за руль. Я стою пригвожденная к земле его словами, и мир вращается в замедленном темпе. Когда возвращаюсь с небес, первое, что приходит на ум, разговор с Глебом. Блин, я так хочу его увидеть, услышать низкий голос, что окончательно теряю рассудок. За каких–то сорок минут, я добираюсь до клуба, где занимался Сеня, что даже не предполагаю, что Глеба может там не оказаться. Но что–то же приводит меня именно сюда? Значит, он тут. Я замерзла как суслик, однако это не является преградой для достижения цели. Если Игорь не соврал и мой брат, действительно употреблял допинг или нечто похожее, то я идиотка. Нет, не идиотка, а та, что спустила всю свою жизнь в помойку! Я лично два года топила себя в болоте, не веря никому и ничему. И Глеб…Игорь в курсе всей подноготной клуба и делишек отца, смысл ему обманывать меня? Черт, Сеня, почему ты так со мной поступаешь! Я долго не решаюсь войти внутрь, но главным, становится желание объясниться с тем, кого я ненавидела за чужие ошибки.