Глава 13
В следующие десять минут на поляне царил…
Пожар в борделе во время потопа?
Да, примерно так. Только бордель был для секс-меньшинств и в нем решили отпраздновать день ВДВ. Не иначе.
Спокойной и невозмутимой оставалась одна Эмма Марковна. Она справедливо решила, что ей известность ни к чему, отвела всем глаза – и ушла к краю площадки.
А остальные…
О, развлечений хватало всем!
Ирина осела, где стояла. Прокачивать через себя силу бога…
Это вам не плюшки с кухни тягать, такое кого хочешь подломит. Даже с учетом того, что Ирине для себя ничего не было нужно, что она никуда не лезла…
Это как трубочку для капельницы подключить к пожарному гидранту. Если не порвется, то растянется до предела. А каналы раскрывать – это больно.
Так что Ирина ушла в глубокий обморок.
Кирилл как-то умудрился подползти к ней и пытался привести девушку в чувство.
Ругался он при этом так, что даже некромантка заслушалась. Какие словосочетания! И ведь не повторяется ни разу! Песня!
Маргарита пыталась привести в чувство своего отца. Вместо нашатыря она пользовалась слезами и соплями, так что эффекта было – ноль.
Девчонки, приготовленные для жертвоприношений, дружно ревели. То ли дошло, чего они избежали, то ли перепугались, то ли…
Визгу все равно было много.
Дети тоже ревели.
Хотя – нет. Это называется иначе. Когда ребенок плачет – и параллельно орет, как ишак, которого тянут что есть дури за хвост. Как-то детям это удается, видимо, у них есть автономная система для плача – и вторая для визга.
Вот, когда двадцать детей дружно этим занимаются, нервы начинают сдавать у кого угодно.
Самыми тихими были трупы. Они лежали и никуда им больше не надо было.
Олег Антонович вылетел на поляну, оценил обстановку, присвистнул – и принялся распоряжаться. Не зря ведь он дорос до генерала!
– Крутько, Петров – заняться девицами. Семен – вызови подкрепление, «скорую помощь», и посмотри, что там с парочкой в пентаграмме. Гена, Роман – постарайтесь привести в чувство детей, как-то успокоить, пересчитать, переписать… Зеленый, посмотри, что тут за трупы, и начинай процедуру. Нам тут еще долго плясать…
Вот в этом никто и не сомневался.
* * *
Прошло не меньше двух часов, прежде чем все устаканилось. Или хотя бы пришло в равновесие.
Ирину в чувство привести так и не удалось. Эмма Марковна потихоньку «прощупала» ее ауру, но ничего опасного не нашла.
Резкое усиление – да. Прокачка каналов – да.
Надо полагать, когда Ирина очнется, ее ждет большой сюрприз. И не особо приятный.
Взгляд бога – он такой… обязывающий.
К самой поляне «скорая помощь» не подъехала. Вместо этого пришла пара медиков, врач оглядела всех на скорую руку, констатировала, что нужна госпитализация, и предложила забрать с собой кого-то из пострадавших.
Ирина так в чувство и не приходила.
Кирилл чувствовал себя отвратительно. Оборотни могут восстановиться быстрее людей, но им тоже нужен покой и хорошее питание. И кости сложить не мешало бы.
Кравцов держался на обезболивающих.
Девчонки – в шоке.
Дети – в шоке.
И всех их надо бы в больницу… психиатрическую?
Да нет, обычный стационар тоже подойдет. Но как туда довезти три десятка человек?
Филимонов предложил довезти всех на казенном автобусе. А эксперты, группа быстрого реагирования и прочие пока останутся здесь.
На поляну вывалились члены команды Кирилла, и стало еще интереснее.
Филимонов высказался неполиткорректно. И о церкви (да так, что закон об оскорблении верующих по нему заплакал), и о придурках-энтузиастах, и о том, что если мозга нет, молитвы не помогут…
Кирилл отвечать не стал.
В чем-то Филимонов был совершенно прав. Не окажись на месте Ирина, все бы здесь полегли. Сунулись на территорию врага, вот и схлопотали…. Но как было не пойти?
Никак нельзя.
А еще… Ирина ведь была не одна!
Эмма Марковна!
Оборотень оглянулся по сторонам, но некромантку не увидел. Эмма Марковна справедливо рассудила, что при таком количестве народа утащить тушку вампира ей не удастся, о ее напарнице и так прекрасно позаботятся, а путаться под ногами у экспертов…
Оно ей надо?
Общая версия, как она поняла, будет простой.
Сатанисты.
Бывает такое с людьми.
Сегодня он себя воображает избранным и величайшим, завтра литературу по видам избранности изучает, послезавтра кошек мучает, а через недельку и на людей переключится.
Случалось такое.
А что не с подростками, а со взрослыми людьми… и что? С ума можно до какого-то возраста сходить, так, что ли?
Ошибаетесь, психбольница может принять человека в любом возрасте. Только дай повод. Так что – да. Сумасшествие. Ай-яй-яй….
Жертвоприношения и прочая мистика?
Такого на свете не бывает. Вот и не было. Точка.
Эмму Марковну это вполне устраивало. А еще….
Она медленно прошла по лесу до стоянки. Неподалёку от интерната стояли несколько жилых домов, и к ним прилагалась небольшая стоянка. Но машины там ставили все кому не лень. Некромантка прогулялась вдоль нее.
И почуяла нечто знакомое.
В небольшом белом фургончике, стоящем с краю.
Там, в холодильнике, предназначенном вообще-то для хранения и перевозки мяса, мирно лежало тело магистра.
На поляну его пока не потащили. Если бы удалось открыть капище – дело другое, тогда можно было бы проехать поближе, именно проехать. Не на себе же труп тащить!
На крайний случай – вампира послать. Они и не такое утащить могут. Хоть и весь микроавтобус с грузом. Жаловаться будут, но потащат и не надорвутся.
Это одна из причин. А вторую Эмма Марковна тоже знала.
Тело не должно было протухнуть. А могло – кто его знает, сколько времени будет идти ритуал? Час? Два?
И какими спецэффектами будет сопровождаться?
Опять же, какая богу разница? Если что – он бы и на стоянке тело оживил, это бог!
А вот что теперь делать, коли оживление не состоялось, а оживители будут клопов кормить на нарах? (ладно, клопов там нет, но кого покормить – найдется).
Долго Эмма Марковна не думала.
Свою машину она заберет потом.
А сейчас…
Она обратила внимание на молодого человека, который садился в машину.
Что ж, прости, дружок, надеюсь, твоя машина застрахована. Но мне надо привлечь внимание к фургону.
Колю надо найти, отпеть и похоронить по всем правилам. Его сын заслуживает хотя бы такой малости. Знать, где похоронен отец.
Почтить память.
Прийти на могилу.
А значит, надо… а что она может сделать?
Эмма Марковна умела такое, хоть и не любила.
Ровно одна секунда воздействия. Потом, конечно, будет болеть голова. Но это потом, да и перетерпеть можно.
А сейчас…
Молодой человек на сером «ситроене» так и не понял, что произошло, когда он выезжал со стоянки. Просто метнулся взгляд.
Пролетела мимо ветрового стекла птица.
Дернулась рука.
И серый «ситроен» задел бок белого фургончика. Да качественно так задел, зеркало обломилось, по краске фургона пролегла некрасивая борозда…
– Мать! Ну вашу мать и перемать!
Молодой человек выругался и принялся звонить в ГИБДД.
Надо вызывать, составлять протокол… интересно, чья это машина? Да мало ли кто тут может стоять! Но европротоколом тут не отделаешься. Для этого нужны оба хозяина, а кто второй-то? Если б кто-то свой, а то неизвестно, и где его искать?
Нет, без ГИБДД здесь не обойдется.
Эмма Марковна довольно улыбнулась – и направилась к своей машине.
Летящей походкой…
Пошел я за водкой.
И скрылся из глаз в пелене сентября…
Насвистывалось как-то само собой, благо здесь не дом, свистеть можно, на деньгах не скажется. Что, еще не сентябрь?
Значит, с водкой пока подождем. И некромантка решительно завела машину.
Домой.
Искупаться, переодеться, и… хотя – нет! Это она сейчас заедет!
В морг.
И договорится.
Конечно, будет вскрытие, конечно, вампира привезут сюда. Вот, надо договориться заранее. Ей пригодится несколько костей, клыки и печень. Да и мозг не помешал бы, и сердце…
Зачем трудиться самой?
Пусть патологоанатом сделает ее работу. А она заплатит, благо знает кому.
И – нет. Угрызений совести Эмма Марковна не испытывала. Она эти органы в дело пустит, а то пропадут без смысла… От злодеев должна быть практическая польза. Не просто ж так добро побеждало, дайте и выгоду поиметь!
Да, в морг – и домой.
По результатам надо признать сегодняшнюю ночь удовлетворительной.
* * *
Вы не пробовали перетащить тридцать человек за пару километров?
Особенно если двадцать пять из них – дети в тяжелой истерике? И ладно бы младенцы, а то вполне себе молодняк, подростки, те еще лошадки здоровые. На ручки не возьмешь, а если и возьмешь… потаскай поди! На втором проходе выдохнешься.
Ощущения – жуть!
Утихомирить детей никак не удается, врач им вкатила конские дозы успокоительных, но помогло это слабовато. Разве что орать перестали. Кричать.
Не плакать, не сидеть ступорозно на одном месте, не дрожать, не…
Симптомы-то сняли. А вот дойти, куда надо…
Извините, на этом чудеса и закончились.
Пришлось брать по двое детей за руки – и вести. И то они по дороге умудрились запинать все коряги, всласть поваляться на земле, а уж про синяки и шишки просто промолчим. Этой ночью была собрана выдающаяся их коллекция.
Кирилл радовался только одному – не ему с этим возиться.
Да его дети и не слишком беспокоили, честно говоря. Может, это эгоистично, но это – НЕ ЕГО дети! А вот Ирина, которая не приходила в себя…
Да, тут он волновался больше.
И Кравцов, который чувствовал себя отвратительно.
И его люди, которые еще где-то плутали… двое вышли, еще двое остались.
Да, вот это было проблемой. А остальное можно решить в рабочем порядке, как генерал и сделал. Постепенно отвели всех детей к автобусу.
Донесли раненых.
Погрузили всех – и поехали в город.
А на месте происшествия осталась следственно-оперативная группа. Им работы теперь до утра, как бы не до следующего вечера. Пока всех осмотришь, опишешь, пока с прошлым жертвоприношением разберешься…
Да, дела…
* * *
Кирилл тоже отправился в больницу. И как сопровождающий, и досталось ему от вампира. Мог бы остаться на поляне, но – лучше поехать. И по состоянию здоровья, и за Ирину тревожно. Раны, конечно, заживут, но по ощущениям оборотня, у него было сломано пару костей, и их надо было правильно сложить. Хромать не хотелось.
Да и обезболивающее не помешает. Анальгин оборотня просто не возьмет, а достаточно сильнодействующие анальгетики у нас только по рецепту. Берегут популяцию наркоманов, понимаешь. Боятся, что бедолаги до смерти наширяются.
В больницу ехал и Кравцов. И его дочка, которой от истерики подсунули чуть не полфлакона феназепама. Как уж он оказался у одного из бойцов?
Но нашелся, и ошалевший от рева и воплей мужчина попросту скормил его девицам. Детям такое все же не рекомендуется…
Детей отправляли в больницу.
Обычную, детскую областную. Судя по всему, там сегодня будет аншлаг.
Нет-нет, физически они не пострадали… почти.
Сила бога, что вы хотите. Ирина столько через себя пропустила, что хватило и на психическое восстановление – и на физическое. Массовое исцеление святым духом, ага…
Кирилл подумал, что за детей, конечно, надо порадоваться. Но…
А дальше что с ними будет? Тот же интернат?
Даже если в другие переведут… сила способна исцелить. Вернуть разум и физическое здоровье. А жизненный опыт добавить?
Нет?
То-то и оно, что нет.
А интернаты – это микрокосм, вполне сложившийся, со своей системой, структурой, взаимоотношениями… далеко не всегда хорошими и добрыми, ох, не всегда. Здоровые-то дети не могут там прижиться и найти свое место. Здоровые, умненькие, социализированные…
И отдавать туда этих детей?
Надо бы позвонить, пусть митрополит лично займется. С него за сегодняшнее причитается.
Не деньгами, но… что ему – сложно будет? Спустит указание вниз, священники перешерстят свою паству, они-то хорошо знают, в какой семье таким детям будет хорошо. Сейчас это дети без отклонений, просто, говоря латынью, «tabula rasa», чистая доска, чистый лист. Их же всему надо будет учить с азов, некоторых, наверняка и туалетом пользоваться – тоже. Они ведь ничего не знают, и в обществе жить не привыкли, и не умеют ничего, и…
Кирилл посмотрел на Ирину. Вот когда он ведьму зауважал. Не просто полюбил, это и раньше было. А зауважал как человека.
Вот так.
Без слов, без красивых жестов, отказаться от любой выгоды. Ни на минуту не подумать о себе. Ни на секунду.
Могла она воззвать к Стрибогу? Могла. И получить что-то для себя, и капище открыть, и силу принять, и новый дар вымолить – что угодно! Просто – что захочешь, силы хватило бы!
Злоумышленники ведь так и хотели поступить. А Ирина просто искала, куда сбросить силу – и отдала ее самым беззащитным. За такое в любой религии полагается мощный профит… только вот ведьма о нем наверняка не думала.
Есть сила, есть те, кому можно помочь… Кирилл готов был поспорить, что Ирина так не думала, но… ощущала, что ли? На уровне инстинкта?
Там, на поляне, он все же посмотрел, кого они убили.
Один мужчина был ему незнаком.
А вот второй…
Алексей.
Да-да, тот самый, к которому Кирилл еще приревновал ведьму. Вот он и был в плаще. А вот кто второй?
Ладно, потом он еще все узнает. А сейчас разобраться бы со своим здоровьем, с ведьмой, со своими людьми…
Стрибог, видимо, отличался незаурядным чувством юмора. Увидев, что творится в непосредственной близости от капища, он «дал доступ». Видимо, понял, что проще дать, чем объяснить. Пусть уж люди один раз все сделают и уберутся, чем потом их гонять, не пускать…
М-да…
Пострадавших прорва, и все это придется еще как-то объяснять.
Эксперты хватались за головы.
Капище какое-то, обряды… сатанистов – не? Или еще кто-то выполз? Кришнаиты, дети Иеговы, секта какая… чего им всем у себя не сидится? Чего они к нам-то ползут? Медом им тут намазали? Так сейчас посолим и наперчим!
Гадость какая-то…
Православие, конечно, не всем нравится, и у нас свобода вероисповедания, но приносить жертвы? Вот тут – простите, свобода заканчивается и начинается уголовщина. Прямая.
Так что ехал оборотень в больницу, сидел на заднем сиденье в автобусе, держал на коленях ведьму…
– Кир!
Кравцов. А никуда не денешься – всех везли в одном автобусе.
– Чего? – откликнулся Кирилл.
– Как думаешь, остальные наши где?
– Знать бы. Надеюсь, выйдут, ничего с ними не случится…
– Стрибог?
– Мне бы подумать, а не лезть напролом. Христиане, на капище… спасибо, живы остались.
Кравцов нахмурился.
– Ритка, давай колись. Тебе что обещали?
Маргарита, сидящая рядом с отцом, поежилась.
– Я…
– Маргарита, вы расскажите, ладно? Нам знать надо, все равно ведь пока едем, время есть, – попросил Кирилл. И поморщился от боли в ребрах. Маргарита кивнула.
– Витя мне обещал деньги. Сказал, что выплатит сто тысяч.
– Хм… нескромно. А за что?
– За то, что я поучаствую в оргии. Я же девушка, вот…
– И ты согласилась?! – рыкнул Кравцов.
Маргарита посмотрела на отца так, что Кирилл внутренне фыркнул. Кажется, бунт начинается?
– Бегом побежала! И еще побегу! Надоели вы мне со своими церквями так, что слышать тошно! Я домой не вернусь, ясно? И вообще… даешь сатанизм!
Закатить дочке оплеуху Кравцову не дали только переломы.
– Стерва!
– Плевать, – оскалилась Маргарита.
– В следующий раз плюйте осторожнее, – посоветовал Кирилл. – Мне точно известно, что вас собирались попросту убить.
Девушка поджала губы. Не поверила?
Поверила, но… но дошла до такой степени бешенства, когда и смерть уже не страшит.
Кирилл понял.
Кравцов передавил на жену, на дочь… характер дочери достался бабкин. Пружина, на которую долго давили, развернулась – и ударила в ответ. Жестоко и мощно.
– Вина была бы на моем отце. Даже не на убийцах. Он меня подтолкнул.
Спорить было сложно. Но очень хотелось.
– Я с тобой еще поговорю, – пообещал Кравцов.
Маргарита фыркнула.
Приступ сентиментальности прошел, и она опять готова была огрызаться и драться. В том числе – за свою свободу.
– Слова больше не скажу.
– А если попросим?
– Другие вам и без меня все расскажут, – девчонка щурилась со злостью.
– Расскажет. Но и твои показания будут важны и нужны, – кивнул Кирилл.
Он уже знал главное.
Анжелика, та самая девушка вампира, в себя не приходила, и состояние у нее было похоже на кому. Из нее пока ничего не вытряхнешь. А Маргарита – неглупая.
Приметливая, анализировать умеет, и при определенных условиях будет сотрудничать. Но вот при каких условиях?
– Может, и договоримся, – подтвердила его мнение Маргарита.
– В обмен на?.. – прищурился Кирилл.
– На свободу.
– Нужна вам та свобода без денег?
Маргарита фыркнула еще раз.
– Заработаю. Лучше б… быть, чем себя заживо похоронить.
Кравцов что-то ответил, Кирилл даже слушать не стал. Оно ему надо?
Он подозревал, что все это без толку. Спорить, не спорить…
Приедут сейчас в больницу, там с ними разбираться будут. А свобода…
Если у Ритки мозги на месте, а они у нее есть, за время нахождения в больнице она себе и работу подыщет, и квартиру. Как бы еще и парня не нашла. Она может, внешность у девочки на уровне.
Придется Кравцову смириться. А может, еще и развестись.
Если бабы озверели, мужчинам надо прятаться и тихо отползать. Факт.
* * *
В больнице Кирилла отправили на рентген, потом в процедурную, накладывать гипс, перевязывать…
Ирину куда-то увезли.
Через два часа оборотень вырвался из цепких лап медперсонала и отправился на пост. Медсестричка сидела и активно убивала кого-то в телефоне.
– Добрый день.
– Здравствуйте, – медсестра окинула мужчину заинтересованным взглядом, решила, что кадр достоин внимания, и глубоко вздохнула.
Этак… всей грудью. Вырез у халатика был впечатляющий, и под халатиком ничего не было, кроме белья. Не из-за эротики – жарко в отделении. Но почему бы этим и не воспользоваться?
Кирилл мило улыбнулся в ответ, достал из кармана бумажку приятного номинала – и медленно положил ее рядом с телефоном.
Произошло чудо, которое заставило бы завистливо ахнуть даже Алли-Вада. Медсестричка и движения не сделала, а бумажка растворилась в воздухе. Кирилл не сомневался, что ее и не найдут – хоть ты обыскивай девчонку.
– Я могу вам чем-нибудь помочь? – интонация оставалась пока еще сексуальной, но глаза уже стали деловыми.
Клиент платит – клиент прав. А что ему нужно – посмотрим.
– Да, можете.
– Чем именно?
– Со мной доставили девушку. Алексеева, Ирина Петровна. Я хотел бы знать, что с ней.
Улыбка медсестры чуточку поблекла. Но… клиент всегда прав, и девушка взялась за телефон уже не с целью игрушек.
Один звонок, второй…
– Ваша знакомая сейчас в первой терапии. Под капельницей.
– С ней что-то не так?
– Все так, но почему-то ее не получается разбудить.
– Плохо…
– Ничего страшного. Я правильно понимаю, случилось что-то…
– Да, мы поучаствовали в боевых действиях, – коротко ответил Кирилл, не желая вдаваться в подробности.
– Механизм шока еще до конца не изучен, – выпучив для важности глаза и выпятив грудь, заявила «умничка». – И восстановление у всех проходит индивидуально. Лучше, чтобы человек при этом был под наблюдением опытного врача…
Кирилл понял, что большего не добьется, поблагодарил и отправился в палату. Свернул за угол, подумал пару минут…
Сходить к Ирине?
Лучше чуть попозже. Сейчас он отдохнет, а уж потом придет держать ее за руку. Все равно пользы от него никакой….
Поцеловать попробовать?
Можно. Но лучше чуть позднее.
Спать хочется…
Оборотень вернулся в палату, выставил будильник на три часа – и попробовал заснуть.
Ага, два раза!
Провертевшись битых полчаса, он понял, что подушка слишком толстая, одеяло тяжелое, матрас комками, и вообще…
Где там эта чертова первая терапия?
* * *
Ирина плыла в безбрежном океане.
Или это был не океан?
Нет, не вода.
Вокруг игриво плыли легкие облачка, щекотались маленькие ветерки, покачивали воздушные течения… было тепло и уютно.
А еще сверху на нее кто-то смотрел.
Такой… родной.
Это не было высокомерным взглядом, не было тяжелым или давящим, злым или неприязненным.
Теплый такой взгляд. Так смотрят на ребенка, который научился ходить, к примеру. Или еще как-то оправдал доверие взрослого.
Хороший такой взгляд.
Радостный, одобрительный, уютный…
Ирина наслаждалась происходящим.
А потом словно в преграду уперлась.
Выглядело это, как прозрачная гелевая стена. И за этой стеной…
А что там?
Этого Ирина как раз не видела. Зато отчетливо понимала другое.
Стоит ей толкнуться в эту стену…
Она может проломить ее. И тогда…
А что тогда? Она останется здесь, в этой синей вышине. И это будет…. Да замечательно это будет! Здесь нет проблем, нет бед, нет печалей и горестей, здесь ее любят и о ней заботятся, здесь ее будут ценить и беречь. А что еще надо?
Ничего?
Больше ничего и не будет, только иди вперед.
Или…
Ирина осталась на месте.
Есть ведь и что-то еще, правда же? Покой и безмятежность – это прекрасно, но только после сражения. А если всю жизнь? Если в жизни ничего не будет, кроме этого покоя?
Тогда это путь в пустоту. Не развиваться, не двигаться, не желать, не добиваться…
Просто почивать на лаврах. Но если ты не идешь вперед, ты идешь назад.
Такие странные мысли. Такие неуместные – здесь и сейчас. Они словно гадкие муравьи, ползут в уши, нарушают покой, заставляют переживать, нервничать, раздражают.
И отмахнуться от них нельзя.
Радость преодоления, достижения, познания…
Счастье движения вперед.
Восторг победы.
Это было у нее раньше. Здесь ничего такого не будет. Тишина, уют, спокойствие…
Хорошо, но мало.
А еще…
Любовь?
Да, любовь.
Ирина помнила себя, осознавала, что происходит, а сейчас и сильно колебалась. Еще год назад она не раздумывая ушла бы за облака. А что?
Кому она здесь нужна?
Что ее держит на земле?
Родные? У нее таких и нет.
Семья? Смешно. Друзья? У них свои дела и заботы, им не до нее…
Нет, это не то.
А сейчас? Что такого есть у нее сейчас?
Зеленые кошачьи глаза.
Серые человеческие глаза.
Ее фамильяр и ее… возможный любимый?
Нет, уже не возможный. Иначе она не вспомнила бы про Кирилла здесь и сейчас. Здесь могут существовать только настоящие чувства.
Сим – ее связь с миром. Куда бы ее ни занесло, кот останется ниточкой, по которой она пройдет обратно.
Кирилл. Ее якорь. Может быть, у них ничего и не получится. Но разве не стоит хотя бы попытаться? Или сразу отказываться?
Это неправильно.
Надо дать им хотя бы один шанс. Маленький, но шанс.
Ирина посмотрела на стену.
За ней простирался чудесный мир. Уютный и теплый, спокойный и радостный, но она покачала головой. Нет.
Здесь и сейчас она выбирает нечто другое. Может быть, потом она будет жалеть, но…
Не будет.
Ирина поняла это так четко, словно кто-то ей шепнул на ухо эти слова. И погладил по голове теплой ладонью. Как в детстве, когда все беды кажутся такими незначительными рядом с бабушкой и дедушкой. Рядом с родными…
Не будет она ни о чем жалеть. Потому что там – на другом конце вселенной, ее ждут. Словно окно открылось, и Ирина увидела.
Оказывается, она неплохо выглядит. В меру бледная, в меру растрепанная… только вот капельница – совершенно лишний элемент. Накапают ей в вены всякую пакость, а потом печенка забастует. Или почки озвереют…
Медики – они такие, только замешкаешься, жди неприятностей. Залечат и глазом не моргнут.
Рядом с кроватью сидел Кирилл.
Сидел, держал руку Ирины в своих ладонях, шептал что-то…
– Не уходи. Не надо, не оставляй меня. Я знаю, там тебе лучше, но здесь ведь тоже неплохо…. Не уходи.
Любовь?
Он не говорил о любви. Но иногда дела говорят лучше всяких слов.
Если мужчина, проведя ночь на спецоперации, приходит к женщине, вместо того чтобы поесть и отоспаться…
Если он не приносит тебе цветов, но в доме все идеально отлажено, а ты никогда не брала в руки отвертку…
Если он не поет тебе серенад, но у тебя никогда и ни в чем не было проблем?
Он не будет говорить о любви. Но это – любовь.
Ирина вздохнула.
Сожалеюще провела рукой по стене.
Сможет ли она сюда вернуться?
Да, сможет. Когда ее круг подойдет к концу, она сможет прийти сюда снова. Даже не одна. Сможет взять с собой кого пожелает.
Почему?
Потому что на нее упал взгляд Стрибога.
Это не значит, что Ирина стала одной из его жриц, это не сделало ее посвященной или причащенной. Скорее, это стало якорем. Как у тех, кто выбирал своим покровителем определенного бога. Как у тех, кого посвящали в древности какому-то богу. Не служанка, но дитя. Если она решит молиться, кого бы она ни звала, услышит ее только этот бог.
Христианство?
Христианкой ей уже не быть никогда. Даже если она окопается на церковных задворках и корни пустит. Увы.
Да и не надо ей это.
А Кирилл христианин.
Впрочем, это дело будущего. Может быть, он останется христианином. Может, придет к чему-то другому… разве не глупо думать, что человек может постигнуть замысел Бога? Уж точно не на этой ступени своего развития. А дальше?
Будет видно!
Ирина в последний раз позволила себе расслабиться – и впитала эту потрясающую безмятежность. А потом вытянулась – и скользнула по ярко-зеленой ниточке вниз. Туда, где ее ждали.
До встречи, чудесный мир. До очень нескорой встречи…