Глава 14

Открывать глаза было больно.

Дышать было больно.

Думать… да, думать тоже было больно.

Ирина подозревала, что это еще пока она на анальгетиках. Без них было бы еще веселее. Она медленно приподняла ресницы.

– Кир?

Получился не шепот, скорее выдох, но оборотню хватило. На лице мужчины расплылась улыбка.

– Живая. Живая!!!

И столько радости было в его глазах, столько счастья…

Не стоит обманывать себя. Это и правда любовь. Настоящая, искренняя, из глубины души…

– Живая…

– Я сейчас позову врача. Пусть тебя осмотрят.

Ирина опустила ресницы.

Пусть. Интересно, что с ней произошло?

* * *

Осмотр занял десять минут.

Диагноз?

А нет диагноза, судя по лицу врача. Умные латинские слова он наговорил, но толку в них… с тем же успехом он мог бы декламировать стишок или поговорку.

Все равно.

Так что ей назначили еще кучу уколов, поставили рядом две капельницы – и ушли.

Ирина с отвращением покосилась на штатив.

– Бяка.

– Согласен, но изволь лечиться.

Кирилл тоже ждал, пока медики уйдут. Из палаты его выставили на время обследования, но оборотень все равно просочился назад, стоило только докторам освободить помещение.

– Ты сбежал, а я оказываюсь крайней, – огрызнулась Ирина. – Что со мной случилось?

– Ты отдала силу детям – и… словно выгорела.

– Выгорела?

Не то чтобы Ирине не представляла себе жизни без магии. Но с ней определенно было интереснее.

– Словно. Я посмотрел потом – с тобой все в порядке. Ты пропустила через себя очень много магии, могла сгореть, но не сгорела.

– А что тогда?

– Расширилась.

– Потолстела?!

Ирина покосилась вниз с таким ужасом, что Кирилл невольно зафыркал.

– Да нет! Станешь сильнее, когда привыкнешь.

– А… это хорошо.

– А еще в твоей ауре теперь есть что-то новое.

– Новое?

– Ты была шоколадная, с золотистыми всполохами и розовыми тонами. Такая… приятная. А стала – словно шоколад пополам с молоком. Такой туманно-белый оттенок…

– Белый?

– Подозреваю, это взгляд Стрибога. Такие вещи даром не проходят.

– Христианин верит в чужих богов?

– Мир велик и многообразен. Отрицать что-либо – глупо, а упорствовать в своих заблуждениях нелепо, – фыркнул оборотень. – Знаешь, есть такая шоколадная паста, которая двух цветов… вот, у тебя так же.

– А что потом?

– Может, потом заместится на один цвет. Может, останется. Как сейчас. Не знаю.

Ирина медленно прикрыла веки. Моргать тоже было больно.

– Что – на поляне?

– Все в порядке. Детей ты, кстати, вылечила.

– Всех?

– Кажется, всех. Я не приглядывался, но орали – все и хором. Это было нечто ужасное.

Ирина фыркнула не хуже оборотня.

– Что остальные?

– Убийцы мертвы. Все. Девчонок спасли… генерал Филимонов тебе знаком?

– Олег Антонович? Конечно!

– Вот, он подоспел вовремя.

– А ты?

– А я самонадеянный дурак, – самокритично признался оборотень. – Хорошо еще ты с нами не пошла… додумался. Соваться к Стрибогу. Христианин…

Ирина не удержала улыбку.

– Не без того. Хорошо хоть не убил, а мог бы.

– Да?

Кирилл как-то непроизвольно сглотнул. Не подумал он об этом. А ведь Стрибог и правда мог уничтожить христиан. Там его место силы.

– Я уверена, – серьезно сказала Ирина. – Тогда мог. Теперь, наверное, не станет.

– А кружило нас только так…

– Но все вышли?

– Кажется, все, – Кирилл махнул рукой. – Мне не до того было… и ты, вся бледная лежишь, хоть бы довезти успели.

Ирина помолчала пару минут.

Вот где бывают слова, когда они нужны?

Богат и могуч русский язык? И богат, и могуч, а язык все равно не поворачивается.

– Спасибо тебе. Я… я знаю, что ты меня звал. И я вернулась.

Вернулась к тебе.

Вернулась потому, что меня здесь любят.

Вернулась потому, что обрела смысл жизни, и ты – важная часть смысла. Не знаю, как это сказать вслух, но…

– Без тебя моя жизнь была бы… неправильной.

Не хуже.

Не лучше.

Даже не другой – попросту неправильной.

Без тебя меня бы тоже не было. Вот такой, какая я есть. И я ни о чем не жалею. Я бы снова выбрала эту же дорогу.

Кирилл кивнул. И сжал ладонь Ирины в своих руках. Пальцы у него были горячие, словно температура оборотня была под сорок.

– Выздоравливай. А потом – посмотрим.

Ирина улыбнулась, и прикрыла глаза. Это было лучшее, что ей мог сказать Кирилл. Самое лучшее.

* * *

Время помчалось, словно бешеный конь.

С утра Ирину навестила тетя Света. И решительно выставила на тумбочку две банки.

– Бульон. Куриный, свеженький. А это цитрусовый сок. Апельсин, лимон, ну и яблока немного. Чтобы все выпила, ясно?

– Я не описаюсь?

Попытка пошутить привела к поджатым тети-Светиным губам.

– Выздоровеешь – уши надеру. Поняла?

– Да. Как там Сим?

– Чуть с ума не сошел.

Светлана Сигизмундовна вспомнила, как выл и метался по квартире кот, как мяукал отчаянно, словно сердце у него разрывалось, как царапал дверь, порываясь куда-то бежать… да только – куда?

Как она звонила по всем телефонам, как пыталась дозваться хоть кого-то…

Бесполезно.

И как сердце сковывала жуть.

Неужели?..

Если бы ей в тот миг предложили поменяться жизнями, свою отдать, а Ирину вытащить – она бы и не колебалась. Потому что одиночество…

Больше она этого не хочет. Ей нужна ее семья.

Ирина.

Кот.

И – да. Возможно, Кирилл. Она его еще разъяснит, гада такого! Как он мог подвергнуть девочку опасности?!

Отвратительное поведение!

Ирина потупилась.

– Простите. Я правда не хотела…

– Нам с котом от твоих желаний ни горячо, ни холодно, – отрезала Светлана Сигизмундовна. – Скажи спасибо, что ты болеешь, а то бы дала я тебе подзатыльник – звон бы пошел.

– Я не против.

– Зато я не одобряю рукоприкладство.

– Это воспитание.

– Тьфу на тебя. Поганка.

Светлана Сигизмундовна присела рядом на кровать, и Ирина с ужасом увидела на ее лице слезы.

– Девочка… живая.

– Тетя Света! Вы…

Бесполезно.

Светлана Сигизмундовна уже ревела, уткнувшись в больничный пододеяльник неясной окраски. И уговорить ее не получалось… хорошо хоть медсестра заглянула. Оценила происходящее, сбегала куда-то на пост, быстро вернулась.

И вкатила тете Свете слоновью дозу анальгина с димедролом.

– Я договорюсь, – пообещала она Ирине. – Отвезем домой на «скорой».

– Спасибо.

– Не за что. Видно же – переволновался человек.

Ирина кивнула.

Переволновался.

А ведь она думала, что никто уже, что никому она не нужна, что близких людей у нее не будет… разве можно кому-то доверяться?

Можно.

Тоже своего рода магия. И она ласково погладила сухонькую руку пожилой женщины.

Все у них будет хорошо. Ее детям тоже нужна бабушка. А если нет деда – ну так что ж? Может, еще и найдется, со временем?

Вопрос – от кого заводить детей? Но что-то подсказывало Ирине, что и этот вопрос она решит. Со временем.

Теперь у них будет это время.

* * *

Эмма Марковна принесла горький шоколад в брусках. С ванилью, корицей, имбирем, апельсиновой цедрой… глаза разбежались.

– Не знаю, какой ты предпочитаешь…

– А если я люблю молочный?

– Все равно будешь есть горький. Он лучше восстанавливает силы.

– Буду, – Ирина утащила в рот брусок с имбирем. – Спасибо.

– Тебе спасибо. Извини, что я ушла…

Ирине не надо было пояснений – откуда ушла. Да и не обижалась она ни на минуту. Ни на секунду.

– Все в порядке. Еще вам там светиться не хватало.

– Хорошо, что ты это понимаешь.

– Что с…

Эмма Марковна пожала плечами.

– То, что на тебя поглядел Стрибог, ты и сама поняла.

– А что это для меня значит?

Ирина уже примерно представляла, но… а вдруг она чего-то не знает?

– В церковь тебе лучше теперь не ходить, – не стала врать некромантка. – Не то чтобы тебя громом разразило… трех мушкетеров помнишь?

– Что именно?

– Меня дурно приняли бы здесь, на меня плохо посмотрели бы там.

– И у меня так?

– Безусловно. Теперь – да. Как для ведьмы, это для тебя огромный плюс. Станешь сильнее, опять же, тебя могут услышать в таких ситуациях, когда никто другой не дозовется. Минусы тоже есть. Иногда тебя будет… вести.

– Использовать?

– Славянские боги давно не обращают внимания на эту землю. Если кто-то совершит нечто… прогневавшее бога – стоит ли жалеть о таком самоубийце? Может, он давно с крыши хотел прыгнуть, да все не решался?

– А если у меня с богом будет разное мнение на этот счет?

– Старшим уступать надо. И не только место в общественном транспорте, тебя этому не учили? – подколола некромантка.

Ирина фыркнула.

– А… Кирилл?

– Венчаться не советую. А загсам у нас на все чихать. Главное, чтобы разнополые.

Ирина фыркнула.

– И то радует.

– Если Кирилл упрется – дурак он будет. И дважды, и трижды.

Ирина неопределенно хмыкнула.

Для оборотня вера имела огромное…. Ладно, большое значение. Захочет ли он чем-то поступиться?

– Семейная жизнь состоит из компромиссов. Я это точно знаю, шесть раз замуж выходила, – подмигнула некромантка.

– Ага, компромиссы…

– Ну да. Сначала компромисс, потом компромат, а потом просто мат.

Ирина хмыкнула.

– Посмотрим, до чего у нас дойдет.

– До чего ты сама захочешь. Если тебе это не нужно, он и не будет настаивать. Кирилл – мальчик неплохой, неглупый, а что авторитарный… тебе точно мужик, а не половик нужен?

– Мужик.

– Тогда определишься.

Ирина махнула рукой, показывая, что это будет потом. А сейчас есть вопросы поважнее и поинтереснее.

– Что с остальными?

– Плохие мертвы, хорошие живы, Колино тело в морге и готовится к погребению – все в порядке, – кратко подвела итог некромантка.

– Вера?

Эмма Марковна хищно улыбнулась.

– За осквернение капища ей прилетит в посмертии. А я еще кое-что добавлю, чтобы веселее было. Думаю, на следующее перерождение она пойдет не скоро, и станет кем-то вроде червяка. Или глиста, говорят, у них тоже душа есть.

– Все-таки реинкарнация?

– А этот вопрос оставь нам. Некромантам.

Ирина улыбнулась.

– Ладно. Хотя любопытно…

– Ничего, переживешь.

– Переживу. А вампир?

– А вот он не пережил, – Эмма Марковна хищно улыбнулась.

– А кто там еще был? На поляне? Кого они еще завербовали себе в подручные?

– Алексея. Был у Коли такой в подручных, некто Эколе…

– Ой! А я его знаю…

– Скользкий глист, – подвела черту некромантка.

– А… еще?

– Четвертого ты точно не знаешь. Это один из воспитателей детского дома. С теми детьми…

– Сволочь.

– Он им базу и подготовил, и с директрисой свел… магом хотелось быть ничтожеству. Силы хотелось, власти…

– Бодливой корове Бог рог не дал?

– И быку тоже. Разве что в следующем рождении, – кивнула некромантка. И поднялась. – Кушай шоколад и приходи в гости, как выздоровеешь. Приглашаю.

– Спасибо.

Эмма Марковна подмигнула и оставила палату.

Ирина сжевала еще брусок с апельсиновой цедрой и подумала, что шоколад – отличная штука. Там, кажется, еще и с миндалем был?

* * *

– Бессовестная!

Иван Петрович был при мундире. И с пакетом, откуда красноречиво торчала пачка яблочного сока и чурчхела.

– Я? – удивилась Ирина.

– Мне Филимонов звонил. Своим, значит, ни слова?

Ирина потупилась.

– Иван Петрович, вы же не могли…

– Совести у тебя нет. Ладно, лежи, выздоравливай.

– Я себя уже хорошо чувствую.

– А почему врачи с этим не согласны?

Ирина фыркнула.

Стрибог, ага…

На память ведьме взгляд бога оставил такой низкий гемоглобин, что врачи в затылках чесали. По их уверениям, с таким не живут. И не работают. И не бегают, и вообще… до туалета доползти – уже рекорд. При норме в сто двадцать, у Ирины было – тридцать.

Вот она и улеглась в глубокий обморок. И еще там какие-то показатели….

Чтобы все эти медицинские матюги понимать, надо самой медиком быть. А Ирина, когда начинала листать форумы, уже ощущала себя за два шага до смерти.

Мучительной и неизбежной.

Лучше не задумываться. Все у нее будет хорошо, а если все это читать, можно найти у себя все болезни, кроме родильной горячки. А может, и ее тоже.

– Потому что у них отчетность и план.

– У нас тоже. Ладно, выздоравливай – и выходи.

– Обещаю. Как в участке дела?

– Отлично. На Колю упал кирпич.

– Как?

– Молча. Нечего мимо стройки ходить. Саша пойдет на повышение, Сеня думает насчет свадьбы…

– Я ее знаю?

– Вряд ли. Выйдешь – уточнишь. Кант тебе привет передает.

– Как он?

– Поставлен на довольствие. Владелец написал, что будет через полгода, не раньше. Если мы оставим попугая у себя, будет хорошо. А то ему тегу предлагают…

– Что ему предлагают?

– Ящерица такая, аргентинская. Небольшая, метра полтора.

– Вот ящерицы нам в участке не хватало.

– Выучим, будет служебный варан. У него есть большой плюс – он кусается молча.

Ирина фыркнула. Иван Петрович улыбнулся. Вот так, а то лежало тут печальное привидение…

– Выздоравливай. Сколько тебе еще обещают?

– На той неделе выйду на работу.

– Вот и отлично.

Иван Петрович попрощался и ушел, а Ирина осталась лежать и смотреть в потолок. Ведьма довольно улыбалась.

У нее есть друзья.

Она не одна…

* * *

Ровно через неделю врачи выпустили Ирину из своих когтей.

За это время в больнице, наверное, полквартала перебывало. Кто с пирожками, кто с фруктами – пришлось махнуть рукой и раздавать все соседям по этажу. Реши Ирина съесть хоть половину принесенного – жевать бы ей пришлось без перерыва на сон.

– Муррр, – укоризненно сказал кот, увидев своего человека.

Ирина развела руками.

Муррр?

Что поделаешь, мурррр…

Она не хотела, оно само так получилось. Ага.

Сим презрительно фыркнул и отправился к миске, намекать на свои моральные страдания. Но с ними еще можно справиться. Берешь кусочек рыбки, кладешь в миску к котику… да, пошлые хвосты от минтая не предлагать. Можем под настроение согласиться на филе горбуши.

Ирина засмеялась – и пошла кормить кота.

Отъелся, мохнатый, распушился.

Получился классический ведьмин кот.

Черный, здоровущий, пушистый, глаза зеленые по пять копеек, которые советского времени, и хвост трубой.

Прелесть!

Ирина и собой была довольна.

Рыжие волосы завивались крупными кольцами, глаза позеленели окончательно, кожа светилась, фигура налилась здоровьем и силой… картинка!

Не из модного журнала, там она по параметрам не проходит. Известно же – лучше всех на фото выглядела вяленая селедка, остальные получились слишком толстыми.

Тетя Света довольно кивала.

– Красавица! Замуж пора!

Ирина пожала плечами.

С Кириллом ей еще предстояло поговорить. Тем более что в больнице он пришел еще один раз, а потом пропал. Сказал – дел много.

Посмотрим, какие у него дела…

* * *

Кирилл позвонил вечером и пришел в гости.

С бутылкой вина, копченой домашней колбасой и букетом каких-то незнакомых Ирине цветов. Вроде хризантем, только раза в три крупнее.

– Добрый вечер.

Сим мявом подтвердил, что добрый.

А если колбасу опустят пониже…

Кирилл достал из кармана пакет, в который был завернут еще один кусок колбасы.

– Угощайся, блохастый.

Кот вгрызся в оковалок и потащил его под диван.

Добыча.

Ирина только головой покачала.

– Кошак. Ладно, проходи, располагайся, рассказывай…

Кирилл так и сделал.

Разлил вино по бокалам и начал повествование.

Это Ирина лежала в больнице, надежно изолированная врачами от мира. А вот он трудился, аки пчела. Первым и самым главным делом стало устройство детских судеб. И мужчина мог собой гордиться.

За эту неделю он пристроил восемнадцать детей.

Не то чтобы лично, но собеседования с претендентами каждый раз проводил именно он. Семьи хорошие, повторения истории с Савелием, чтоб ему отсидка вечностью казалась, не будет.

Ирина кивнула.

И простила неявку.

За такой короткий срок – это практически чудо.

Разбирались с последствиями ритуала.

Это полиции «просто». Ну да, полицейские всего-то навсего пришли, задержали, спасли, развезли по больницам, разобрались с трупами…

Церковникам осталось самое важное.

Зачистить место ритуала и запечатать его так, чтобы больше никто… и не прошел, и не нашел, и не вздумал открывать нехорошее место.

Ага.

У волхвов Стрибога оказалось свое мнение на этот счет.

ИХ братья, отдав ИХ жизни, закрыли от посторонних капище ИХ бога. И при чем тут какие-то левые христиане? Они в храмы не лезут, людей молиться не учат… по какому праву христиане пытаются влезть в ИХ капище?

Волхвы возмутились и даже приехали.

Митрополит предсказуемо возмутился в ответ.

Ваше капище? Так какого-растакого вы за ним не приглядываете? Что стоит закрытым – это ладно, это бывает. Но почему туда всякая пакость лезет? Им там чем, простите, намазали?

Человеческие жертвоприношения проводят, дисциплину хулиганят…

Ваше капище?

Так обеспечьте порядок! Или будет вам… миротворческая миссия! А потом и ремиссия! Как в лучших домах ООН!

Ирина подумала, что упрек справедлив.

То же самое подумали и волхвы. Вежливо извинились за наезд, но на своем таки настояли.

Их капище?

Все, точка. Порядок они обеспечат, проблем больше не будет, но вот что касается закрытия – перебьетесь.

Митрополит скрипнул зубами, но вынужден был согласиться.

Капище будет открыто вновь.

Угадайте с трех попыток, кого приглашают на церемонию торжественного перерезания ленточки?

Правильно.

Всех тех, кто предотвратил гадкий ритуал. А Ирину приглашают особо.

Стрибог сработал не хуже сотового телефона и как-то оповестил своих служителей, что у него есть новая… не волхв, не жрица, но вот – есть. Отмеченная богом.

Замеченная.

А потому Ирину приглашают. Ровно через две недели, на рассвете…

Ирина спорить не стала.

– А все остальные? Ты пойдешь?

– Обязательно.

– А Кравцов? Твои люди?

– Должен кто-то пронаблюдать, чтобы все было в порядке?

Ирина хмыкнула.

Ну да.

Это не любопытство и не уступки. Главное ж что?

Подобрать правильное название своему подвигу. Желательно – не матерное.

Кстати!

– А что с девочками?

Кирилл вздохнул.

– Сложный вопрос. Одна твердо решила к родителям не возвращаться, уехала в Москву.

– Это которая?

– Ребенок преподавателей.

Это Ирине ни о чем не сказало.

– А дочка библиотекарши?

– Вышла из комы, сейчас допрашиваем, ничего не помнит. Но глазки медикам уже строить начала, кажется, кто-то и повелся.

– Серьезно?

Кирилл фыркнул.

– Мы за ней специально проследили. Раз уж на нее вампир запал. Сама понимаешь, человек там явно нестандартный.

Ирина кивнула.

Но говорить ничего не стала. Она подозревала, что связь с вампиром еще отразится на девушке, может, повышенным обаянием, может, еще чем. Но Кириллу об этом знать не стоит. Это маленькие женские секреты.

– Еще две вернулись по домам. Пришлось провести разъяснительную работу, вызвали родителей, показали фотографии предыдущего жертвоприношения… все прониклись.

Ирина кивнула. И не вытерпела.

– А Маргарита?

Кирилл прикусил губу. Но тоже не вытерпел – и от души расхохотался.

– Кравцовы разводятся.

– Как? Вам же нельзя!

– Можно. Расходятся, разводятся, и Маргарита с матерью уезжают в Петербург.

– А…

– Дети остаются с отцом. Все, кроме Маргариты.

Ирина даже головой замотала. Верилось в это с трудом.

– И Петр так просто на это согласился?

Кирилл вздохнул.

Просто?

Да там визгу было столько – стадо мартышек себя интеллигентнее ведет на дележке кокоса. Все было – крики, угрозы, истерики…

Но женщины уперлись и пошли на принцип.

Маргарита орала, что хватит – она не позволит загубить себе жизнь! Она многое передумала, она едва не погибла, и это все благодаря отцу. Если бы он не давил, если бы дал ей нормально учиться, а не пихал замуж, если бы не устроил дома невесть что…

Орала и ее мать.

До женщины дошло, что она могла потерять дочь – и взрыв был страшен.

Рисковать родным ребенком?!

Да гори оно все трижды гаром! Развод!!! Разъезд!!! И пусть ее хоть загрызут – она свободна. И надеется в жизни больше супруга не увидеть!

Кравцов пытался бороться, но – классик писал!

Черт ли сладит с бабой гневной?!

Классик умный был, классик баб знал[11].

Попытки митрополита поговорить тоже были отметены с порога. Бить женщин было как-то не комильфо, опять же, полиция не поймет таких высоких семейных отношений, а словами они не убеждались.

Следовали крики, слезы, угрозы покончить жизни самоубийством и ославить гада-мужа на всю Россию…

Взять срок на обдумывание?

Пробовали предложить. Но куда там! Никаких сроков, никаких размышлений – ничего! Только бумаги на стол – и адьес, амигос!

Пришлось махнуть рукой и согласиться. Сейчас шум был совершенно ни к чему.

Да еще…

Волхвы.

Они намекнули, что хотели бы пообщаться с теми, кто выжил… все же бог обратил внимание не только на Ирину, но и на детей…

Ирина только головой покачала. Вот почему Кирилл мотался и их пристраивал! Чтобы они были полезны церкви, а не волхвам, так?

Оборотень поднял руки в жесте отрицания.

– Не без этого, но я больше думал о детях. Им будет хорошо в новых семьях.

– Понятно.

– Ирина, я ведь не просто так. Я… – Кирилл замялся. Потер лоб, потупился. Сим вскочил на стол и гневно мяукнул на оборотня – да говори ты уже! И Кирилл решился. – Ирина… выходи за меня замуж? Пожалуйста.

На стол легла коробочка. Красненькая, маленькая, из ювелирного магазина.

Ирина медленно взяла ее в руки, открыла, полюбовалась изящным кольцом с изумрудом.

И медленно поставила на стол.

– Кирилл, я…

– Не отказывайся. Прошу тебя! Я знаю, я не лучший мужчина на земле. И характер у меня не ангельский, и вообще я оборотень, но… когда ты там лежала, я подумал, что лучше бы мне самому помереть. Вместо тебя. Я чуть с ума не сошел… и хочу сходить с него на законных основаниях! Я просто не знаю, как мне тебя уговорить. Но… я тебя люблю.

Кирилл уткнулся взглядом в стол и замолчал.

Ирина прикусила нижнюю губу. И решилась.

– Кирилл, дело в другом. Не в тебе, во мне.

– Оборотень не пара для ведьмы?

Ирина так треснула кулаком по столу, что чуть его не проломила.

– Кретин!

Рявк убедил Кирилла лучше любых красивых изречений. И оборотень поднял на девушку светлые глаза. Уже – с надеждой.

– Тогда что не так?

– Меня коснулся взгляд Стрибога.

– И?

– Мне нельзя венчаться. Мне нежелательно ходить в церковь. Скорее, я пойду на капище, если его откроют. Я могу выйти за тебя замуж, но даже крест никогда не надену. И что там будет с нашими детьми – неизвестно. Может, их это тоже коснется.

Про то, что она будет обязана Стрибогу, Ирина даже говорить не стала. Это слишком личное.

Есть вещи, которые должны оставаться между человеком и богом. И никак иначе.

Кирилл поднял брови.

– И это все причины?

– Их мало?

– Смотря кому. Но для меня это не так важно.

– Ты сейчас так говоришь. А что будет потом?

Кирилл покачал головой.

– Ирина, я знаю, что ты ведьма. Скажи мне, сколько раз за время нашего знакомства ты была в церкви?

Ирина задумалась.

– Один раз. Допрашивать потерпевших приходила.

– И? Что я должен думать о твоей завышенной религиозности?

Ирина невольно фыркнула.

Но – что поделать?

Ее воспитывали дед и бабушка. А они религиозностью не отличались. Скорее уж наоборот…

Подражать всем?

Мимикрировать, ходить в длинной юбке и кланяться?

Ирине это было решительно не по душе. К Богу приходят по доброй воле, а не по стадному инстинкту. А она теперь уже и прийти не сможет…

И это было обидно.

Да, вот такие мы, женщины. По доброй воле не ходила, но стоило лишить ее возможности – и Ирина тут же захотела пройтись в церковь.

А нельзя.

– А что я должна думать о твоем характере? Оборотень на службе у храма!

Кирилл стукнул кулаком по столу.

– Ирина, я тебе чем хочешь могу поклясться! Я не буду на тебя давить! Не буду ничего требовать. А дети… может, они родятся оборотнями. Может, ведьмами или ведьмаками. А может, и волхвами. Но я и их заставлять не буду! Пусть сами дорогу выбирают!

– Насмотрелся на Кравцова?

Ирина задавала вопрос вроде бы легко, но попала в точку. Кирилл стукнул кулаком по столу вторично. Стол устоял – хорошая мебель, качественная.

– Да, насмотрелся! И для себя такого не хочу! Он ведь действительно хотел, как лучше. Детей с годика в церковь таскал! Книги им покупал из церковных лавок, молиться учил, заповеди вбивал… и что? Я был у него дома! И видел! Ритка сбежала? И мелкие за ней потянутся! И не удержишь, хоть ты его Библиями с ног до головы обвесь! Насильно к счастью и к вере не загоняют.

Ирина кивнула.

Да, именно так. Мы считаем, что так будет лучше – и давим на родных, на близких, на друзей… мы стремимся осчастливить всех своим счастьем, и забываем спросить – оно тебе нужно?

Кто-то любит крабов, кто-то их не переносит. Аллергия у человека.

Кто-то блондин, кто-то брюнет. Кто-то любит красное, кто-то носит белое…

Это – жизнь.

А мы кромсаем всех под одну гребенку, и не думаем, что так нельзя. И если давить на пружину, она распрямится тебе в лоб.

Кравцов, бедолага, понял это на своем горьком опыте.

– Я думала, у них все наладится в семье. Ритка так плакала, там, на поляне….

– Поплакала – и стала кушать, – словами из «Руслана и Людмилы» ответил Кирилл. – Ничего у них не выйдет. Не будет там семьи, никогда. А я хочу семью. Настоящую…

Ирина опустила глаза.

– Ты же знаешь, как у меня было…

– Да. Знаю. И что?

– А если я такая же?

– Как кто?

– Как мои родители? Если я тоже буду гнобить одного ребенка ради другого, если…

– Ты причину для отказа ищешь? Или как?

Ирина только головой покачала.

– Я просто боюсь. Очень боюсь.

– А ты не бойся. Мы будем вместе – и это главное.

Ирина подумала минуту.

А потом подвинула коробочку к Кириллу.

– Ты мне должен его надеть?

– Да.

Кирилл медленно достал колечко из коробки. Коснулся губами чуть подрагивающих пальцев ведьмочки.

– Нам будет сложно, я не сомневаюсь. Но мы будем вместе. Мы обязательно справимся, обещаю тебе.

– Правда?

– Правда.

Кирилл притянул к себе ведьму и наконец поцеловал. Да с таким пылом, что Ирина забыла обо всех своих сомнениях.

Разногласия?

Да черт с ними, с разногласиями! Когда человек так целуется…

Все у них получится, она это точно знает! И Ирина ответила на поцелуй так, что Сим смущенно спрыгнул со стола и ушел в комнату. Вы уверены, что коты не краснеют? Может, просто под шубкой не заметно!

Пусть одни побудут.

Светлана Сигизмундовна, которая предусмотрительно ушла в магазин, тихонько открыла дверь своим ключом.

Молодые люди стояли посреди кухни и целовались, как одержимые. И на столе стояла такая симпатичная коробочка…

Пожилая женщина расплылась в улыбке и медленно отступила в свою комнату, стараясь не шуметь. Не надо мешать молодым людям. Она хочет внуков!

Много внуков!

* * *

Звонок раздался неожиданно.

– Слушаю?

– Ирочка, добрый день.

Вот уж кого девушка не ожидала.

Отец. И говорит так…

Какой же у него тон?

Виноватый. В первую очередь – виноватый, заискивающий, нервный… их там что – поленом пришибло? Вот радость-то!

– Был – добрый. Что нужно?

Лучше уж сразу расставить акценты, пока никто ничего себе не навоображал.

Отец на том конце замялся.

– Я… Ирочка, я понимаю, что мы были неправы. Наверное, что-то не так делали по отношению к тебе…

– Да неужели? – не удержалась Ирина от ехидства. – И кто вам помог прийти к такому прозрению?

Ответом было смущенное хмыканье.

Понятно. Вариантов у нее только два. Или из церкви, или из полиции. А кто еще, кому она еще нужна?

Правильно, никому.

Или…

– К нам приехала очень милая дама…

– Да?

– Эмма Марковна.

Слов у девушки не осталось. Только комментарии, причем непечатные. По косвенным можно было легко нарисовать себе всю картину.

Некромантка приехала в гости – и от души добавила всем ума. У нее это хорошо получилось. Отца напугали до икоты, мать до дрожи в коленях, а сестричка с мужем и так пуганые, им добавки не потребовалось. Объяснив, что ссориться с ведьмой опасно для жизни и здоровья поссорившихся, некромантка отбыла. И толика правды в ее словах была.

Даже если сама ведьма простит и забудет, мир все равно находится в равновесии. В глубине души каждый – каждый! – знает, хорошо или дурно он поступил, подлый поступок сотворил или героический. Можно запинать это знание поглубже, но себя-то не обманешь. Хотя…

Люди очень талантливые. Они – могут. Раз пятьсот повторят, что были правы, и убедят себя, что так положено.

А мир ты не обманешь.

Ему ври хоть до посинения, на весы идут только поступки. Твои слова там учитываться не будут, никак. Нет у мира юристов, и адвокатов тоже нет, есть только хрупкое равновесие чаш.

Вот и думайте.

Хотите вы, чтобы вам отлилось? А если учесть привилегированное положение ведьмочки, вам еще веселее будет. Или болезни, или неудачи, или все сразу и оптом, чтобы жилось веселее…

Будет!

Вот даже не сомневайтесь, что схлопочете и огребете.

Подумав обо всем, выслушав Женю и прикинув свои шансы, родители решили мириться. Для начала еще раз приглашали Ирину в крестные матери. Пришлось отказаться – по уважительной причине. В церковь Ирина теперь ходить не сможет.

Увы.

Пригласили приехать в гости. Хотя бы ненадолго, на пару дней.

Ирина опять ответила отказом – некогда. Дел сейчас будет, только успевай поворачиваться.

Отец подумал – и предложил третий вариант. Они могут приехать, на пару дней, повидаться с дочкой. Показать ей племянницу…

Ирина подумала пару минут, а потом махнула рукой.

Ладно.

Пусть приезжают. Она их как раз с женихом познакомит. Создадим видимость семьи, а лет через двадцать… да кто его знает?

Понятно, что дружбы никогда не будет, о родственных отношениях и мечтать глупо, а доверие… да разве можно такое серьезное слово – в таком контексте употреблять? Это уж и вовсе несолидно!

А что будет?

Хотя бы хорошие добрососедские отношения. Опять же, дети пойдут, им что-то надо будет объяснять про бабушку с дедушкой, подстраховаться придется, и детям все правильно разъяснить, но – пусть будут.

Жизнь длинная, и каким боком она повернется, и как тебя покусает – неизвестно. Мало ли кто пригодится?

Отец с радостью согласился приехать, а Ирина, шокированная тем, что думает о детях (ДЕТЯХ!!!), положила трубку. Может, это и есть мерило любви?

Вот с Женей она о детях не думала.

Они еще молодые, им бы для себя пожить пару лет, у него аспирантура, диссертация, там и докторская будет, а здесь? С Кириллом?

Дети…

Никогда она не отнесется к ним так, как ее родители. Никогда.

Тут и зарекаться не надо. А еще…

Может, и не стоило с ними общаться. Выгнать, забыть…

Но тот, кто не помнит прошлого – повторит ошибки в будущем. Не простить, не забыть, но и не гнать. В мозаике жизни место найдется каждому камешку, даже самому уродливому и неприглядному. И только Ирине решать, какой будет ее картина.

Их картина…

И почему-то Ирина видела маленького рыжеволосого мальчика с такими же светлыми глазами, как у Кирилла, и с конопушками, как у нее самой. И думала, что мальчик обязательно будет волшебником. А если будет дочка, может, она и будет ведьмой, но и оборачиваться тоже будет.

И еще один мальчик. Копия Кирилла, но с ее зелеными глазами. Может, и еще дети будут, но вот этих троих она очень четко видела. Старший мальчик, девочка чуть помладше и совсем еще малыш. Серьезный и вдумчивый. Зеленоглазый исследователь окружающего мира.

Ирина знала, что это не предвидение. Но…

Так может быть.

Если она все сделает правильно.

Если они с Кириллом все сделают правильно.

И тогда…

Ирина зажмурилась и на миг представила себе эту картину так четко, словно она была нарисована у нее на внутренней стороне век.

Большой дом.

Участок, на котором нет никаких английских газонов – пошли они ко всем чертям! Зато на участке, на зеленой лохматой траве отлично растут одуванчики. Желтенькие и веселые.

И их рвет девочка лет пяти. Плетет венок, надевает на голову рыжеволосого малыша. За ними приглядывает тетя Света, помолодевшая лет на десять и довольная жизнью. В стороне, на расстеленном одеяле, со старшим сыном играет в шахматы Кирилл. Ирина лежит рядом с книжкой и смотрит на эту идиллию.

И такое умиротворение накатывает…

Это – будет?

Если она не оплошает.

Если они с оборотнем сумеют преодолеть свои предрассудки, сделать шаг навстречу друг другу, может быть, чем-то поступиться…

Справятся?

Нет ответа.

Себя одолеть и есть самое сложное. То ли дело – враги. С ними проще, убил да и порадовался. А с собой?

Себя ломать невероятно трудно, все бы нам кто-то другой все поделал, а мы в сторонке на травке полежим…

Ничего.

Справится.

Вместе они еще и не с тем справятся. Лишь бы Кирилл согласился.

* * *

– Добрый день, Ирина Петровна.

– Олег Антонович, я рада вас видеть.

В больницу генерал не приходил. Но судя по тому, как зайчиками летал вокруг нее персонал….

Или звонок был. Или какой-то разговор.

Лечили девушку не хуже, чем иного олигарха, пол-литра крови на анализы извели, не говоря уж о прочих жидкостях.

– Как вы себя чувствуете?

– Отлично, Олег Антонович. А как с вашим делом?

Спрашивала Ирина больше для проформы. Что-то она уже узнала от друзей и знакомых, остальное посмотрит в отчетах. Та же Люся, которая забегала и приглашала на свадьбу, подружкой невесты, вполне может поднять свои знакомства.

Да и сама Ирина…

Посмотрит она это дело, ведьма даже не сомневалась. Так что обойдемся без лишних расспросов. Опять же, не генеральское это дело – во все детали вникать. Лучше она кого-то более осведомленного расспросит.

– Дело закрыто. По результатам получим и повышения, и поощрения… Ирина Петровна, хотите перейти в УВД? Или под мое начало, в главк? Сейчас я смогу это устроить.

Ирина хмыкнула.

Ах, как заманчиво.

Кто из участковых не мечтает «подняться с земли»?

Увы, это мало кому удается. А Ирине и не хотелось этого никогда. Не тот характер, не тот склад ума. На своей работе она ближе к людям.

Специалист по пьяным дракам? Пропавшим собакам?

И что?

Если пропадет ваша собака, кто ее искать будет?

То-то же…

– Спасибо, Олег Антонович. Но… Мне и так уютно.

– Жена была уверена, что вы откажетесь.

– Она у вас мудрая женщина, – кивнула Ирина. – Очень.

– Тогда… я могу что-то для вас сделать? – генерал не стал ходить вокруг да около.

Ирина тоже.

Сложно им все-таки общаться. Сложно…

– Если случится что-то еще в том же духе – я могу к вам обратиться?

– Разумеется. И если вам что-то понадобится – тоже.

– Благодарю. Но я привыкла справляться сама.

– Я знаю. И все же… обещайте мне.

– Обещаю.

Слова легко соскальзывают с языка. Почему нет?

Ирине легко пообещать. Если случится нечто такое же гадкое – она обязательно поговорит с генералом. Наша служба и опасна, и трудна. И состоит она в том, чтобы давить разных гадин.

Давить – и не давать выползти!

И – не жалеть.

– Я рад нашему знакомству, Ирина Петровна. А это – вам.

И на стол ложится обычная папка.

– Что это?

– Посмотрите.

Ирина открыла папку с некоторым… неврозом. Отказываться от генеральской милости – дело накладное, знаете ли. Но…

– Какая прелесть!

– Ирина Петровна, внучка очень просила вам передать эту картинку.

– У нее большой талант!

На картинке была неловкой детской рукой изображена рыжеволосая женщина – и рядом с ней черный кот. Примитивно, конечно, и пропорции искажены, и цвета… сомнительные. Но художница явно старалась.

– Спасибо огромное.

– Это вам спасибо. Всего хорошего, Ирина Петровна.

– До свидания, Олег Антонович.

Рисунок Ирина приняла с легкостью.

Начинаем собирать свою коллекцию счастья? Определенно.

* * *

На работу, как на праздник.

А так Ирина себя и чувствовала.

Вчера они с Кириллом подали заявление в загс.

Светлана Сигизмундовна была счастлива.

Жить молодые пока будут отдельно. У Кирилла. Потом, когда появятся дети, тетя Света будет приходить и помогать с ними возиться. Но и так они будут и приходить в гости, и навещать…

Разве что Сима Ирина забирает с собой.

Светлана Сигизмундовна чуточку погрустнела, но Ирина тут же набрала номер Зинаиды – и через пятнадцать минут деятельная дама-волонтер уже забалтывала пожилую женщину.

Что-то подсказывало Ирине, что в квартире скоро появится новый хвостато-мохнатый жилец, а у тети Светы будет и еще одно занятие.

Приюты для животных, знаете ли, штука сложная. Там рабочие руки всегда нужны. А количество бездомных хвостатых не уменьшается. Они всегда и были, и будут…

Родители приедут еще не скоро, так что можно наслаждаться жизнью. Это так здорово – просто жить!

Работаем?

С этой мыслью и широкой улыбкой на лице Ирина распахнула двери участка.

– Добрый день!

– Добрррый! – рявкнул с люстры Кант.

– Ура! Наша Иришка пришла! – Сеня подхватил ведьму под руку и ловко повернулся, заставив ее протанцевать несколько шагов. – Выздоровела?

– А то!

– Печенье будешь? Там на кухне твое любимое, с кокосовой стружкой и шоколадом, – Саша решил не оставаться в стороне.

Коля подмигнул девушке. И Ирина почувствовала себя…

Счастливой.

Все в порядке, все на своем месте, все идет так, как и должно идти. Разве этого мало?

Очень много.

– Я не понял, а чего все сидим? – выглянул из кабинета Иван Петрович. – Работы нет? Сейчас найду! Алексеева, тебе отдельное приглашение нужно?

Но ворчал начальник больше для строгости. А улыбка у него была добрая и уютная.

– Не нужно, – заверила Ирина. И направилась к своему столу, разгребать бумажные Монбланы и Эвересты.

Не дошла.

На столе зазвонил телефон. Отчаянно и бешено.

– Участковый уполномоченный…

Визг понесся из трубки по всему участку, Кант чуть с люстры не навернулся.

Сеня послушал еще пару минут – и посерьезнел.

– Сейчас будем. Ребята, давайте на крыло.

– Что случилось?

– Дровосеки подрались с гомосеками, – коротко ответил Сеня.

Рты открыли все.

– Это – как?

– Это когда тебя приглашают спилить дерево, чтобы оно не упало на дом. А ты в процессе смотришь в окно и видишь там полотно в стиле «ню».

– Ню-ню, – вставила Ирина.

– Ага. И кажется, «полотно» оказалось этим недовольно. Судя по воплям, там кто-то из администрации оказался.

– На полотне? – уточнил Иван Петрович.

– Ну, не на дереве ж!

– Тогда вперед! Разбираться!

– Алексеева, ты со мной?

– Конечно!

Ирина вылетела из дверей участка вслед за Сеней.

Светило солнце, дул в лицо свежий ветер, мир словно улыбался своей ведьме и распахивал руки ей навстречу…

Только не бойся.

Не надо меня бояться, нас бояться… мы тебя тоже любим, ведьмочка!

Жизнь была окончательно и бесповоротно прекрасна.